Когда мы сегодня, сидя в тепле и выбирая между спальником из «синтетики» с водоотталкивающей пропиткой и пуховым коконом с весом в полтора килограмма, читаем про трагедию на перевале Дятлова, воображение часто рисует героических лыжников, экипированных чуть ли не в арктические «пуховики». Увы, реальность советского походного быта конца 1950-х годов была настолько далека от этого глянца, что современный турист, окажись он на склоне горы Холатчахль с тем же набором снаряжения, испытал бы культурный шок.
Эта статья — не расследование причин гибели. Это попытка посмотреть на снаряжение дятловцев их собственными глазами и понять: почему их «домик» из брезента был верхом инженерной мысли, а отсутствие индивидуальных спальников — суровой нормой жизни.
Первое, что нужно четко зафиксировать: та палатка, которую разрезали ножами и покинули в февральскую ночь, являлась изделием не фабричным, а самодельным. Вернее, «полусамодельным»: энтузиасты из Уральского политеха, в условиях необходимости туристического снаряжения, сшили здоровенный «шатер» из двух стандартных четырехместных палаток.
Материал - суровый брезент и никакой «мембраны».
Современные справки. В наши дни даже самая бюджетная палатка шьется из легких полиэстеров с силиконовой пропиткой и имеет дно с водостойкостью в несколько тысяч миллиметров. В 1959 году царил его величество брезент — плотная льняная или хлопчатобумажная ткань. Он был дико прочен (зачастую это были «неубиваемые» ткани), но столь же безумно тяжел. Стандартная советская туристическая палатка («полудатка» или подобная ей) на 3–4 человека весила от 4 до 6 килограммов.
У дятловцев. А теперь представьте, что у них была сшивка из двух таких основ. Добавьте к этому навершие из более тяжелого брезента, возможно, наличия какого-то подобия прорезиненного пола или секций. Общий вес этого «саркофага» по самым скромным прикидкам должен был приближаться к 10–12 килограммам, а то и больше, если брезент был усиленным (например, пропитанным олифой для ветрозащиты).
Конструкция - лыжные палки вместо каркаса.
Современные справки. Мы привыкли к гибким дугам из дюралюминия или стеклопластика, которые за секунды расправляют тент. В конце 50-х промышленность только осваивала массовый выпуск разборных железных стоек, которые были неуклюжими и тяжелыми.
У дятловцев. В полевых условиях каркасом служили… лыжи и лыжные палки. Палатку ставили на перевернутые лыжи, а оттяжки крепили к бамбуковым палкам, вбитым или просто удерживаемым в снегу. С точки зрения советского спортивного выживания это было гениально и рационально (не надо тащить лишнее железо), но с точки зрения жесткости конструкции — катастрофически уязвимо. Конструкция была настолько нестабильной, что даже при небольшом оползании пласта плотного снега («снежной доски») натяжение крыши исчезало, брезент проседал и начинал рваться по швам. Исследователи неоднократно отмечали, что палатка стояла с нарушениями правил растяжки: полотнище было морщинистым, а значит, собирало ветер и снег, как парус.
А вот тут мы подходим к самому шокирующему для современного человека факту. У группы Дятлова вообще не было промышленных спальных мешков. Ни одного. Ни пухового, ни ватного, ни какого-либо еще. Время было такое. Хотя промышленность СССР уже выпускала спальные мешки (например, знаменитые «геологические» ватные монстры), в массовой продаже их было не найти, а если и был шанс достать «спальник», то весил он как мешок с цементом.
Чтобы понять, почему студенты решили обойтись без заводских мешков, достаточно взглянуть на характеристики «геологического спального ватного мешка» образца тех лет. Это был чехол из палаточного полотна, набитый ватой или ватином, с овчиной внутри. Он имел продолговатую форму, застегивался на массивные деревянные клеванты (пуговицы) и весил от 5 до 8,5 килограммов. В упакованном виде этот «кокон» представлял собой огромный тюк, почти не поддающийся компрессии. Тащить такой на себе в лыжном походе высшей категории сложности было пыткой. Альпинисты, бывало, потрошили китайские пуховые одеяла и шили мешки самостоятельно, но это был «штучный товар» одиночек.
Вместо индивидуальных коконов группа использовала «коллективный спальник», или «систему одеял». На дно палатки укладывались рюкзаки, штормовки и телогрейки (для изоляции от снежного наста). Сверху люди ложились вплотную друг к другу — «плечом к плечу», как описывают документы — и накрывались сверху простыми суконными (шерстяными) одеялами и меховыми куртками. Тепло сохранялось за счет количества тел и отсутствия движения воздуха под брезентом.
Так было ли их снаряжение «качественным»? Давайте судить по гамбургскому счету конца 1950-х.
- Качество палатки. Для похода высшей категории сложности (а маршрут на Отортен был именно таким) экипировка дятловцев была, скорее, нормой, но на грани риска. Брезент обеспечивал неплохую ветрозащиту (пока был сухим) и дышал, не давая образоваться ледяному конденсату изнутри, от которого страдают современные синтетические палатки. Но огромная площадь и кустарный способ сшивки двух полотнищ делали конструкцию аэродинамически уязвимой.
- Качество системы сна. Использование шерстяных одеял вместо спальных мешков было вынужденной мерой в первую очередь из-за веса и дефицита снаряжения. По уровню сохранения тепла шерсть — великий материал, она греет даже мокрая (в отличие от ваты или примитивной синтетики того времени). Так что решение было не таким уж и плохим с теплотехнической точки зрения. Однако отсутствие индивидуальных герметичных коконов делало группу критически зависимой от целостности палатки. Как только палатка была повреждена или разрезана, а люди оказались на морозе без возможности разжечь примус или печь внутри (печка-«буржуйка» у них была, но не была установлена в ту ночь), вся система «коллективного обогрева» рухнула мгновенно. Одеяла, разбросанные на снегу, мгновенно превращались в обледенелые корки, а не в укрытие.
Если бы у них были те самые «фирменные» ватные спальники, весящие по 7 кило, они бы просто не дошли до перевала — физически не смогли бы тащить такой вес помимо лыж, продуктов и печки.
Если статья была интересной, не забудь подписаться и поставить лайк! Хорошего дня!