Глава 23. Два берега
Прошло ещё четыре года.
На перламутровой площади выросла новая аркада, и теперь город напоминал не просто колонию, а скорее небольшой, но оживлённый порт. Через кристалл проходили всё новые и новые люди: одни оставались навсегда, другие возвращались на Землю или колонии, становясь живыми мостами между ветвями человечества. Вэллар, к своему немалому удивлению, оказался одним из лучших наставников для новоприбывших: старый капитан умел объяснить то, что не поддавалось словам, и его спокойная уверенность действовала на людей лучше любых инструкций.
Лина выучилась на пилота и теперь водила малые транспортники между узлами сети — маршруты, которые ещё десять лет назад сочли бы фантастикой. Она сильно вытянулась, стала выше отца, но улыбка осталась прежней — чуть кривоватой, галлахеровской. И плакала она всё так же редко, только в самые важные минуты.
Вэллар заметно сдал. Он уже не мог подолгу стоять у кристалла, как раньше, и всё чаще сидел на краю площади, на низком парапете, откуда открывался вид на световое море. Нуи часто составляла ему компанию. Они почти не разговаривали — им было достаточно просто быть рядом. За эти годы их связь стала такой глубокой, что слова сделались почти не нужны.
— Сегодня будет гость, — сказала однажды Нуи.
— Я знаю, — ответил Вэллар. — Я чувствую.
Гостем оказался Матвей Романов.
Он пришёл через мост неожиданно — просто возник на площади, высокий, седой, с глубокими морщинами, которых не было в их последнюю встречу, но с тем же тёплым, упрямым взглядом. Огляделся, заметил Вэллара и направился прямо к нему.
— Капитан.
— Доктор Романов, — Вэллар поднялся, хоть это и далось ему с трудом. — Ты один? А где Анна?
Матвей помолчал. Сел рядом на парапет и опустил голову.
— Анна ушла. Вчера.
Вэллар похолодел.
— Ушла?
— В сеть. Полностью. Она приняла решение. Мы давно это обсуждали. Её тело устало, но сознание оставалось ясным. Она решила не ждать конца — войти в сеть насовсем, как... как те, кого вы называете Хранителями.
— Значит, она теперь там? — спросила Нуи, подходя ближе.
— Да. Я чувствовал её, когда шёл через мост. Она... она стала частью сети. Не просто узлом — чем-то большим. Она всегда была сильнее всех нас, — голос Матвея дрогнул. — Я не смог её удержать. Да она и не хотела, чтобы её держали.
Вэллар положил руку ему на плечо.
— Ты правильно сделал, что пришёл сюда.
— Я не знал, куда ещё идти, — признался Матвей. — Там, на Земле, всё теперь другое. Человечество вошло в сеть, контакт стал обыденностью. Но без неё... без неё мир для меня опустел.
— Здесь ты не один, — сказала Нуи.
— Знаю. Я помню церемонию. Помню, как вы стояли кругом. Я тогда держал её за руку, и она была счастлива. Я подумал: «Вот оно, наше дело сделано». А теперь...
— Теперь ты хочешь остаться?
Матвей поднял глаза.
— Да. Я хочу остаться здесь. Навсегда. Как вы.
Нуи и Вэллар переглянулись. Потом капитан кивнул.
— Тогда добро пожаловать домой, сынок.
---
Матвей остался. Первые дни он почти не выходил из выделенной ему жилой соты — приходил в себя после перехода, после прощания с Анной, после десятилетий земной гонки, которая вдруг закончилась. Но постепенно начал выходить на площадь, разговаривать с колонистами, узнавать имена и лица. Он часто сидел на том же парапете, где когда-то сидел Вэллар, и смотрел на световое море.
Однажды вечером к нему подошла Лина.
— Вы тот самый Матвей Романов? — спросила она без церемоний.
— Да. А ты, должно быть, Лина Галлахер.
— Да. Папа много о вас рассказывал. Говорил, что вы с Анной — те, кто открыл дверь с другой стороны.
— Твой папа — один из тех, кто открыл её с этой.
Лина села рядом.
— Дедушка говорит, что вы потеряли её.
— Потерял... — Матвей покачал головой. — Нет. Она не потерялась. Она стала частью чего-то огромного. Я всё ещё чувствую её — иногда. Как тепло. Как музыку.
— Как ту мелодию? Из кристалла?
— Да. Ту самую.
Лина помолчала, потом сказала:
— Я её тоже слышу. Иногда, когда веду транспортник через дальние узлы. Мне кажется, она поёт. И ваш голос там есть.
— Может быть. Сеть помнит всех, кто в неё входил.
— Значит, Анна не ушла. Она просто стала больше.
Матвей посмотрел на девушку — высокую, сильную, с золотыми огоньками в глазах, — и вдруг улыбнулся впервые за много дней.
— Ты права. Именно так.
Вечером на площади собрались все старшие. Вэллар, Нуи, Лин, Ван, Айзек, Галлахер, Стрелка. Подошёл и Матвей, которого теперь никто не считал чужим. Они сели в круг, как когда-то в день смыкания, и Вэллар заговорил:
— Я думал, что наша история закончилась в тот день, когда мы сомкнули круг. Но теперь вижу — она продолжается. С каждым, кто приходит. С каждым, кто остаётся.
— И с теми, кто уходит, — добавила Нуи. — Анна не исчезла. Она с нами.
— Я знаю, — сказал Матвей. — Я шёл сюда через мост и слышал её. Она сказала: «Передай им, что я дома». Она не имела в виду Землю.
— Она имела в виду это место, — тихо сказала Лин. — Сеть стала её домом. Как и нашим.
Галлахер повернулся к Вэллару.
— Помнишь, ты когда-то сказал, что мы — мост? Что мы соединяем два берега — земной и этот?
— Помню.
— Мне кажется, теперь мостов больше. Они повсюду.
— Так и есть, — сказал Матвей. — Человечество теперь не одно. И дело даже не в технологиях, не в кротовых норах. Дело в том, что мы научились слышать. Как вы говорили тогда, на первой площади: «Тишина, которую вы обрели, не была пустотой. Она была полна присутствием». Теперь и мы научились это чувствовать.
Нуи улыбнулась.
— Вы всегда умели. Просто забыли.
Вэллар откинулся на спинку парапета. Где-то там, за световым морем, угадывались очертания других миров — может быть, реальных, может быть, порождённых его воображением. Но теперь ему было всё равно. Главное — он сидел в кругу тех, кого любил, и тех, кто любил его. И это было единственное, что имело значение.
— Капитан, — окликнула Нуи. — Ты доволен?
— Вполне, — ответил он. — Только одного не хватает.
— Чего?
— Моего старого приёмника. Помнишь, того, что поймал ваше первое сообщение? «Здесь теперь дом». Я бы послушал его ещё раз.
Лин усмехнулась.
— Здесь нет приёмников, капитан. Но если хочешь — просто закрой глаза.
Вэллар закрыл глаза. И услышал. Где-то на самой границе сознания, тихо-тихо, звучали три слова, которые он сохранил на старом планшете и которые теперь были вписаны в саму ткань сети.
«Здесь теперь дом».
И голоса — все вместе, и старые, и новые: Нуи, Лин, Ван, Айзек, Галлахер, Лина, Матвей, Анна — она тоже была там, — и даже те, кого он не знал по именам, но чувствовал как своих.
— Слышу, — сказал он. — И правда, дом.
---
Продолжение следует...