Глава 21. Дочь Галлахера
Шесть лет — срок небольшой, когда тебе за семьдесят. Но для Лины эти шесть лет были целой вечностью.
Она выросла. Из маленькой серьёзной девочки, которая не умела плакать, превратилась в невысокую, крепкую, очень собранную девушку с отцовской улыбкой и дедовой выправкой. В двенадцать лет она уже сама управлялась с катером, знала навигацию на уровне курсанта и могла часами сидеть на веранде, глядя в море — туда, где на глубине двухсот метров мерцал подводный терминал.
Вэллар постарел, но держался. Седина стала совсем белой, морщины изрезали лицо, как карту давно пройденных морей. Однако спина оставалась прямой, голос — твёрдым, а взгляд — тем самым, командирским, которого когда-то боялись молодые офицеры на «Авелане». Каждые несколько месяцев он уходил через терминал на перламутровую площадь и возвращался через день-два, молчаливый, умиротворённый. Лина не спрашивала, что он там делает. Она знала: он ходит к отцу.
В тот день она сама завела разговор.
— Дедушка, я готова.
Они сидели на веранде после заката. Вэллар держал в руках старую флотскую кружку с остывшим чаем. Он не сразу ответил. Посмотрел на море, на две луны, висящие над горизонтом, на худые, загорелые руки внучки.
— Уверена?
— Ты говорил: когда дорасту до плеча. Я уже выше.
Это была правда. Она вытянулась за последний год и теперь действительно доставала макушкой до его плеча. И глаза у неё были совсем взрослые.
— Терминал — не прогулка, — сказал Вэллар. — Там холодно, темно и страшно. Даже для подготовленного человека.
— Я не боюсь.
— Знаю. Но я боюсь за тебя.
Лина взяла его руку.
— Ты ходил туда много раз. Папа ждал много лет. Я не хочу, чтобы он ждал ещё.
Вэллар посмотрел на неё долгим взглядом. Вспомнил, как Галлахер стоял перед ним на площади и говорил: «Привези Лину. Я подожду». Шесть лет — он ждал. И ни разу не упрекнул. Но Вэллар знал, чего стоит это ожидание.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра утром.
Лина кивнула. Не закричала, не запрыгала. Просто сжала его ладонь. Но глаза у неё засияли тем самым золотым светом, который Вэллар видел только в одном месте во Вселенной.
---
Утро выдалось тихое и ясное. Море лежало гладкое, как зеркало, отражая небо. Вэллар и Лина вышли на катере к точке над разломом. Он помог ей надеть защитный костюм, проверил герметичность, ещё раз объяснил, что делать.
— Когда свет окутает тебя — не пугайся. Это не больно. Просто закрой глаза и жди. Я буду рядом.
— А ты?
— Я пойду первым. Встречу тебя на той стороне.
Он спустился в воду и поплыл вниз, к знакомому голубому свечению. Терминал раскрылся, принял его, и через несколько мгновений он уже стоял на перламутровой площади.
Нуи, как всегда, ждала у кристалла. Рядом стояли Лин, Ван, Айзек и Галлахер. Увидев Вэллара одного, Галлахер нахмурился.
— А где?..
— Сейчас, — ответил Вэллар. — Она идёт.
Вода над площадью сомкнулась, и через минуту из золотого свечения выступила фигурка. Маленькая, в блестящем защитном костюме. Лина открыла глаза и первым делом увидела перламутровый мир, залитый золотым сиянием. Потом — людей, стоящих полукругом. И одного из них, самого высокого, с чуть кривоватой улыбкой.
Она сняла шлем. Волосы рассыпались по плечам, мокрые, спутанные. Она стояла и смотрела на отца, а отец смотрел на неё.
— Лина, — сказал Галлахер.
Голос у него сорвался. Он опустился на одно колено, чтобы быть с ней вровень — совсем как тогда, в последний раз, когда она видела его трёхлетней девочкой, ещё не умевшей запоминать лица.
— Папа, — сказала она.
И бросилась к нему.
Они обнялись там же, на перламутровой брусчатке, и над площадью разнёсся звук, который Вэллар слышал в своей жизни всего несколько раз: плач Галлахера. Тихий, сдавленный, но полный такого облегчения, что у всех стоявших рядом защипало в глазах.
— Ты выросла, — выдохнул он. — Ты такая большая.
— А ты совсем не изменился, — ответила Лина, отстраняясь и разглядывая его лицо. — Дедушка говорил, что здесь не стареют. Я думала, он шутит.
— Я никогда не шучу, — подал голос Вэллар.
Лина повернулась к нему и вдруг улыбнулась — широко, открыто, как никогда раньше.
— Спасибо, дедушка. Ты обещал.
Нуи подошла ближе и мягко коснулась плеча Лины.
— Добро пожаловать, маленькая Галлахер. Мы все тебя ждали.
— Я не маленькая, — серьёзно ответила Лина. — Мне двенадцать.
— Здесь возраст — штука условная, — усмехнулась Лин. — Но да, ты права. Взрослая.
Их повели по городу. Лина смотрела во все глаза: на аркады, на жилые соты, на гидропонные сады, которые Лин развела ещё в первый год и которые теперь разрослись в целую оранжерею. Она трогала перламутровые стены, удивляясь, что они тёплые на ощупь и слегка вибрируют, как живые. Галлахер шёл рядом, держа её за руку, и рассказывал обо всём, что она видела.
— Это не просто город. Это узел сети. Он растёт вместе с нами. Чем больше людей приходит, тем больше становится площадь, тем выше аркады. Сейчас нас уже почти сто человек. И все они тебе рады.
— Сто? — переспросила Лина. — А вначале было семеро?
— Семеро. И один старый капитан, который долго не решался.
Вэллар, шедший позади, хмыкнул.
— Я не решался? Это вы меня не звали.
— Звали. Ты просто не слышал.
Лина улыбнулась, слушая их перепалку. Ей казалось, что она попала в странный, но удивительно тёплый сон. Всё вокруг было чужим — и одновременно родным. Словно она вернулась домой, которого никогда не видела.
Они остановились у кристалла. Галлахер положил руку на плечо дочери.
— Хочешь попробовать?
— Это то самое? Сердце?
— Да. Оно покажет тебе сеть. Не всё — только то, что ты сможешь вместить. Не бойся, это как смотреть на звёзды в очень ясную ночь.
Лина протянула руку и прикоснулась к кристаллу.
И ахнула.
Мир развернулся перед ней, как гигантская карта, нарисованная светом. Она увидела Землю — ту самую, о которой столько читала в учебниках, но которой никогда не видела вживую. Увидела колонии, корабли, людей, идущих по мосту между мирами. Увидела Анну и Матвея — уже немолодых, но всё ещё держащихся за руки. Увидела Хранителей — не лица, а присутствие, огромное и спокойное, как океан.
И услышала голос. Не слова — мелодию. Ту самую, которую Вэллар слышал много лет назад, стоя на этом же месте.
— Это... всё живое? — прошептала она.
— Всё, — ответил Галлахер. — И мы — его часть.
Она убрала руку. Глаза её сияли.
— Я хочу здесь остаться.
Галлахер и Вэллар переглянулись.
— Ты ещё слишком юная, — мягко сказал Вэллар. — Сеть не убежит. И твой папа — тоже. А тебе нужно закончить школу. И научиться плавать быстрее меня.
— Я и так плаваю быстрее тебя.
— Значит, научиться летать, — не сдавался он.
Лина вздохнула, но не стала спорить.
— Хорошо. Но я буду приходить. Часто.
— Хоть каждый день, — ответил Галлахер.
Они провели на площади ещё несколько часов. Лина говорила с отцом обо всём на свете: о школе, о море, о книгах, которые она прочитала, о звёздах, которые они вместе с дедушкой наблюдали в телескоп. Галлахер рассказывал о сети, о других цивилизациях, о том, как здесь живётся. Несколько раз к ним подходили другие колонисты, здоровались, поздравляли. Лина чувствовала, как её переполняет странное, незнакомое чувство: ей было хорошо. Так хорошо, как не было с тех пор, когда она была совсем крохой и ещё не понимала, что значит «потерять отца».
К вечеру Вэллар поднялся.
— Пора. Катер наверху ждёт.
Лина нехотя встала. Она обняла отца — крепко, долго.
— Ты вернёшься? — спросил Галлахер.
— Завтра. Или через неделю. Или через месяц. Но обязательно.
— Я буду ждать. Здесь время идёт иначе, ты знаешь.
Она кивнула и повернулась к Вэллару.
— Идём, дедушка.
Они вошли в воду, и золотой свет проводил их до самой поверхности. Когда они вынырнули и забрались в катер, Лина долго молчала, глядя в темнеющее небо. Потом сказала:
— Дедушка, а ты когда-нибудь останешься там навсегда?
Вэллар ответил не сразу.
— Когда-нибудь, наверное. Но не сейчас. Сейчас мне нужно, чтобы ты стала совсем взрослой.
— А потом?
— А потом — посмотрим. Может, мы вместе уйдём.
Лина подумала и кивнула.
— Это будет правильно. Потому что папа там, и ты должен быть с ним. А я... я потом приду сама, когда буду готова.
— Вот и договорились, — сказал Вэллар.
Катер развернулся к берегу. Над морем сгущались сумерки, и вода была уже не голубой, а тёмно-фиолетовой, как небо перед грозой. Но на душе у обоих было светло.
Вэллар думал о том, что сегодня он выполнил главное обещание. Лина встретила отца. А Галлахер — дочь. И теперь, что бы ни случилось дальше, они уже не потеряют друг друга.
А где-то на перламутровой площади Нуи смотрела вслед ушедшим и улыбалась.
— Что? — спросила Лин, подходя.
— Ничего. Просто подумала: круг замыкается не в один момент. Он замыкается с каждым новым человеком, который приходит.
— Значит, мы ещё долго будем замыкаться.
— Всю вечность, — ответила Нуи.
---
Продолжение следует...