– Паркер, стой, кому говорят! Вот же скотина глупая!
По выжженной до угольной черноты посадочной площадке скакал кто-то красно-синий и мохнатый. За ним легко бежал крупный, черноволосый мужчина. Стася – ксенобиолог-стажер, вышла из челнока, доставившего её на Ахаву, и замерла в растерянности. Сперва она хотела спрятаться обратно в челнок, но, не желая портить первое впечатление трусостью, осталась на месте. Сине-красный клубок приближался огромными прыжками.
– Девушка! Не бойтесь! Он вас не укусиии... – мужчина споткнулся и растянулся во весь рост.
Сине-красное существо допрыгало до Стаси, обхватило передними лапками её за коленку и умильно взглянуло на девушку всеми десятью глазками.
– Гигантский скакунец... – прошептала Стася. Конечно, перед прилётом она старательно изучила местную фауну, но видеть инопланетное существо вживую ей ещё не доводилось. Скакунец самозабвенно тёрся головой о коленку, и Стася решилась его погладить. Щетинки на голове немного кололись, но молодой ксенобиолог не могла перестать, словно загипнотизированная.
– Гляжу, уже познакомились, – мужчина слегка прихрамывал после падения.
Он вытер руку о шорты и протянул её, представляясь:
– Василь Иваныч, начальник экспедиции.
– Стася Незнакомцева, ксенобиолог.
Она всегда считала, что начальство должно быть совсем другим: застёгнутым на все пуговицы, важным и серьёзным. Василий Иванович выглядел полной противоположностью этому представлению – улыбчивый, разговорчивый, простой. Он подхватил её немаленький чемодан и ласково подопнул скакунца: "Отстань от девушки, хулиган". Тот отпустил коленку и запрыгал по площадке, как голыш по воде.
– Зови меня Иваныч, как все. Это я по должности начальник, а так больше помогайка у научников моих. Они ж как малые ребята, ей-богу. Чуть что, сразу ко мне бегут: « Иваныч то, Иваныч сё…», – начальник говорил ворчливо, но и нежно, будто и, правда, о родных детях.
– А вы давно на Ахаве? – спросила Стася.
– Так, почитай, с самого начала. Скоро юбилей, десять лет. Да и остальные старожилы все, новичков давно не было. Это Платоша, – начальник поправился, – Платон Эдуардович, руководитель твой, разнылся, что ему помощник нужен. Так, конечно, будет нужен, если с каждой букашкой по полгода возиться. Вот тебя и прислали к нам. А так этих научников отсюда пинками не выгонишь. Тут же кислорода много, вот у них мозги и соображают вовсю, открытия постоянно делают.
Начальник болтал, соскучившись по новому человеку, Стася внимательно слушала, не перебивая.
– Домиков отдельных у нас нет больше, так что определю я тебя к Татьяне Никитичне на постой. Она женщина правильная, спокойная. Заведует у нас огородом. Такие томаты выращивает, что ел бы и ел. Огромные, чуть не с мою голову, а сладкие, никакой клубники не надо, – внезапно начальник сам покраснел, как помидор, и засмущался. – Очень я люблю их.
Они пересекли площадку, и подошли к мосту через широкий ров с водой.
– Это у нас меры противопожарные. Тут открытый огонь никак нельзя. Чуть полыхнет – замаешься тушить. С этим, девочка, у нас не шутят, сразу предупреждаю.
Стася серьёзно кивнула:
– Я поняла, Василий Иванович.
Пригорелая сковорода посадочной площадки воняла металлом и выхлопами, но сразу за мостом подул свежий ветерок и принес незнакомые запахи – терпкие и бодрящие. Стася вдохнула полной грудью и почувствовала себя так, будто окунулась в ядрёный ополаскиватель для рта. Даже голова закружилась.
– Почувствовала наш воздух? Мы тут привычные к нему, и ты постой пару минут, подыши.
Небольшой электрокар, стоявший за мостом, довёз их до посёлка. Светлые домики под разноцветными крышами казались кукольными на фоне гигантских деревьев, росших поблизости.
– Сейчас все заняты, работают, поэтому безлюдно так, а вечером сбегутся на тебя посмотреть. Ты не серчай и не обижайся, каждому ведь интересно. А пока располагайся, отдыхай, тут тебе Татьяна все приготовила, – начальник занёс вещи девушки в комнату.
– А где Платон Эдуардович? – спросила Стася.
– Так он на речке, небось. Это за посёлком налево, потом через рощу и там упрёшься в неё. Мимо никак не пройдёшь. А то подожди до вечера, я и познакомлю вас.
Начальник убежал, сославшись на массу неотложных дел. Отъезжая, он посигналил Стасе, и у девушки потеплело на душе. Немного осмотревшись и разобрав вещи, она решила дойти до речки. Не сидеть же дома, когда за дверью целый новый мир.
Дорожка вела меж деревьев-великанов, в ветвях которых что-то жужжало, гудело, прыгало, летало. Стася едва успевала вспоминать названия, большинство из которых начиналось со слова гигантский – Ахава принадлежала огромным насекомым.
Солнце, особенно яркое после тенистого сумрачного леса, брызнуло в глаза разноцветными зайчиками с реки. Из неё выходил нагой мужчина. Вода стекала по его загорелому телу, оставляя блестящие следы. Он не заметил Стасю и не спешил одеваться, обсыхая на ветерке. Девушку бросило в жар, зарумянились щеки, пересохло во рту. Она подумала, что неприлично долго пялится, но не отводила взгляд. Мужчина будто почувствовал его, и обернулся. Увидев Стасю, он инстинктивно прикрылся руками и отпрыгнул назад в спасительную воду. Стася растерялась и зачем-то схватила его вещи. Общей суеты добавлял прискакавший Паркер. Он притащил какое-то насекомое, и теперь трогательно пытался вручить его Стасе. Та машинально опознала: "Жужелка пятицветная. Гигантская".
Из воды раздался недовольный голос:
– Девушка, оставьте мою одежду и отвернитесь!
Стася слышала, как шуршит ткань. Мужчина торопливо приводил себя в порядок, потом откашлялся.
– Вы стажёр?
– Да, я Стася Незнакомцева. Василий Иванович, сказал, что вы возле речки, – она чувствовала неловкость, но старалась говорить уверенно.
Мужчина оделся, и они зашагали к посёлку, обсуждая дальнейшую совместную работу.
Вечером все собрались в общей столовой. Татьяна Никитична знакомила Стасю с остальными поселенцами, а Василий Иванович пригласил к себе за столик.
Пахло очень аппетитно, по-домашнему. Звякали приборы, звенели бокалы, звуки голосов сливались в общий гул, словно над головами ужинающих летал целый рой гигантских шмелей. Среди этого многоголосия Стася явственно различила своего руководителя, хотя он сидел довольно далеко. Почему-то ей стало очень интересно, о чем он говорит. Василий Иванович подмигнул ей, а потом тихо произнёс голосом её руководителя:
– Конвергенция даёт ответ и на это...
И тут в слегка утихшем гудении Стася услышала:
– Конвергенция давно ответила на этот вопрос.
Василий Иванович продолжил уже другим, незнакомым Стасе голосом:
– А панспермия говорит на это...
И тут же, словно эхо, другой мужчина повторил:
– Панспермия, тем не менее, говорит нам...
Это было так неожиданно и похоже, что Стася прыснула от смеха:
– Как вы их так?
– Так это у них вечный сра... кх-кх... диспут, – ответил разулыбавшийся начальник, – тут все его наизусть знают. Видишь же сама, местные насекомые очень похожи на земные виды, только большие вымахали из-за кислорода. Но так и на Земле было в каменноугольный период. Вот и объясняют это они: Викентий Всеволодович, наш палеонтолог, теорией панспермии, а твой руководитель конвергентностью.
– И кто побеждает? – спросила Стася.
– Так никто. Их же, как в том древнем анекдоте, процесс интересует, а не результат. Надоели уже, хуже горькой редьки, – проворчала Татьяна Никитична.
Следующие дни руководитель загружал работой Стасю по максимуму. Она систематизировала, составляла каталоги и описывала животный мир Ахавы. И, несмотря на усталость, была счастлива. Платон Эдуардович заражал своей увлечённостью и страстью. Он изучал всех живых существ на Ахаве, но больше всего интересовался насекомыми. Даже поручил Стасе отследить их недавние нетипичные миграции. Молодой ксенобиолог с радостью выполняла все задания, только один момент расстраивал – она сама совсем не интересовала руководителя. Лёгкое влечение, возникшее у Стаси на речке, перерастало во что-то большое и серьёзное. Сердце замирало и таяло от нежности при одной мысли о Платоне Эдуардовиче, он казался девушке самым умным добрым и красивым. Но с ней он держался подчёркнуто отстранённо и холодно, словно никак не мог забыть неловкость первого знакомства.
Как-то вечером Стася помогала Татьяне Никитичне в небольшой тепличке возле их дома. Там росли самые редкие сорта помидоров, которые агроном никому не доверяла и выращивала сама.
Татьяна Никитична знала всё и обо всех с самого основания посления. Она рассказала, что первооткрыватели были поражены красотой планеты и поэтому назвали её Ахава, что значит любовь. Стасе понравилась эта история, теплота и искренность Татьяны Никитичны. Она не удержалась и рассказала о безразличии к ней руководителя.
– Наверное, надо дополнительную пару конечностей отрастить, чтоб он обратил на меня внимание, – с горечью произнесла девушка.
Татьяна Никитична критично оглядела Стасю:
– Так конечно, ходишь в своём балахонистом комбинезоне, кто ж на тебя смотреть-то будет? Выглядишь, как чучело огородное. Или другой одежды нет?
Стасе очень нравился её комбинезон с большими и удобными карманами, в которые помещалось всё нужное, но она подумала, что Татьяна Никитична права. Поэтому на следующее утро она оделась особенно тщательно: лёгкая белая блузка и светло-голубые брючки казались достаточно соблазнительными.
Платон Эдуардович, правда, проявил к ней интерес: заглядывался, даже подходил несколько раз, словно желая что-то спросить. Стася ликовала, всё получилось так просто. Местные бабочки не поместились бы в животе, и она сама чувствовала себя лёгким крылатым мотыльком.
К вечеру руководитель всё же подошёл к Стасе. Она вскочила и зарделась. Глаза Платона Эдуардовича внимательно изучали фигуру девушки, скользили от груди к талии и бедрам, потом поднимались обратно.
– Стася, мне нужно вас замерить! – сказал он тоном, не терпящим возражений.
– Да, конечно, – Стася ничего не понимала.
Электронный прибор шустро провёл все нужные операции. Платон Эдуардович склонился над цифрами, проводя какие-то расчёты. Он хмурил брови, ёрзал на стуле и притопывал ногами. Потом чуть не запрыгал от радости:
– Это потрясающе! Ваши габариты абсолютно подобны габаритам осицы пушистой. Такое важное доказательство конвергентности! Мне надо срочно сообщить об этом Викентию!
Он убежал, захватив с собой расчёты.
Вечером в столовой Стасе казалось, что все её разглядывают и обсуждают. Она ощущала неловкость и стеснение, поэтому утром надела привычный комбинезон и решила заниматься только работой, без всяких глупостей. Так было спокойнее.
Странные миграции продолжались. Стася отслеживала их, фиксировала на картах. В некоторых местах образовывались круглые пятаки, из которых уходило всё живое. Эти карты долго разглядывал Платон Эдуардович, но тоже не нашёл объяснения такому нетипичному поведению. Они установили видеонаблюдение за этими местами. Стася продолжила собирать все данные, какие только могла. Она старалась больше не думать о Платоне Эдуардовиче. Совсем уж тоскливое настроение развеивал Паркер. Почти каждый день он приносил девушке в подарок перемотанных паутиной мух, кузнечиков и других насекомых.
Мерное течение занятых работой дней как-то нарушил Платон Эдуардович. Он ворвался в кабинет, весь взъерошенный и растерянный. Он долго осматривал всё вокруг, а потом бросился к Стасе:
– Так вот ты где, моя красавица!
Сердце девушки бешено застучало. Руководитель подбежал к ней и нежно погладил по плечу.
Стася ошеломлённо пискнула что-то. Но Платон Эдуардович уже снял у неё с плеча зелёную волосатую многоножку:
– Ну, куда ты сбежала, глупенькая? Я же тебя везде искал, – он расцеловал насекомое и унёс с собой, ласково поглаживая ворсинки.
Стася запоздало поёжилась, многоножек она немножко боялась. И отругала себя, что опять поверила в невозможное.
Прошла пара местных декад, и как-то ночью Стасю разбудил ворвавшийся к ней руководитель. Сонная девушка никак не могла взять в толк, чего он от неё хочет.
– Да собирайтесь вы быстрее! Там на пятаках что-то происходит, надо срочно ехать к ближайшему! Ну, живее же, Дарвина ради! Я жду вас на улице!
Глаза никак не хотели открываться, и Стася на ощупь натянула комбинезон. Прохладный ночной воздух взбодрил её. Платон Эдуардович нетерпеливо вышагивал возле электрокара. Едва Стася уселась, он тут же нажал на газ. До леса они добрались быстро, но дальше пришлось идти пешком. Мощный фонарь, прихваченный Эдуардом Платоновичем, выхватывал из темноты ветви, узловатые корни и необхватные стволы деревьев. Стояла непривычная, ватная тишина. Вокруг всё вымерло, словно в сказочной чаще. Стася старалась держаться поближе к руководителю. Они шли довольно долго, пока деревья не стали реже. Впереди виднелась поляна, освещённая множеством огней. Заглядевшись на них, Стася обо что-то споткнулась. Она пригляделась – это было какое-то насекомое, спеленатое в травинки и паутинки. Похожих ей каждое утро приносил Паркер в подарок. Рядом лежало ещё несколько таких же свертков. Пока Стася рассматривала их, Платон Эдуардович, увлечённый огнями, вышел на поляну. Девушка припустила за ним.
***
***
Большое облако разноцветных огней танцевало над поляной. Иногда некоторые отрывались, улетали в темноту, и там гасли. Но основная масса продолжала двигаться и переливаться.
Стасе сначала казалось, что огни двигаются беспорядочно, но потом она увидела фантастические узоры и фигуры, раскрывающиеся бутоны цветов, неведомые звёзды. Завороженная зрелищем, Стася не могла отвести взгляд. Она потеряла счёт времени, почти перестала чувствовать своё тело, лишь на самом краешке сознания билось что-то тревожное. Это было похоже на мурмурацию некоторых видов земных птиц, только впечатление многократно усиливало свечение, переливающееся всеми цветами радуги. Огни скручивались в спирали, рисовали восьмёрки, разбухали больше целой вселенной и сливались в одну, невыносимо яркую точку. Стася едва расслышала тихий шелестящий шёпот стоявшего рядом Платона Эдуардовича:
– Похоже... мы тут умрём...
Стасю напугали эти слова, она хотела дёрнуться, но не могла пошевелиться, крик застрял в горле. Девушка проверяла руки, ноги, но будто не чувствовала их. Даже мизинцем не могла двинуть. Дышать стало трудно, она забывала, как это делать. Глаза не закрывались и не отводились от мельтешащих огоньков. Жуткое паническое чувство овладевало ею. Её даже в паутинки заворачивать не надо, собственная кожа стала таким коконом. Хотелось завыть в голос, но даже это не получалось. Умный Платон Эдуардович давно всё понял.
А еще Стасе стало очень обидно. Вот она умрёт сейчас и даже не скажет про свои чувства. И Платон Эдуардович не узнает. От жалости к себе Стася расплакалась. Слёзы потекли из глаз, немного снимая жжение от проклятых огней. Она должна что-то сделать! Изо всех сил девушка потянулась к руководителю, но осталась стоять, как замороженная. Ей вдруг вспомнился когда-то в детстве виденный в Историческом музее гидрант. Такие стояли на улицах и люди с их помощью набирали воду. Стася тогда попробовала это сделать. Металлический рычаг плохо поддавался, но она давила и давила, пока внизу что-то не зашумело, и не потекла вода.
Вот и сейчас она изо всех сил била, жала, мяла, налегала на что-то внутри себя. И оно поддалось, слова начали просачиваться по капельке:
– Пл…тон Эд…ардыч, я вас лу…бу, – еле слышно произнесла Стася.
Потом она сделала небольшой шажок вперёд, чуть развернулась и дотянулась непослушными губами до него. Хорошо, что они стояли рядом.
Мышцы не подчинялась. Такие привычные действия, которые всегда выполняются без раздумий, вдруг потребовали массу усилий. Но Стася старалась. Ей хотелось хоть раз в жизни поцеловать Эдуарда Платоновича, а там хоть трава не расти. Как могла, она прижалась губами к нему. Внезапно его губы слегка дёрнулись и словно потеплели. Стася чувствовала их лёгкое, едва заметное прикосновение, но этого оказалась достаточно – оцепенение понемногу проходило. Ему на смену пришла волна нежности и желания. Руки будто сами легли на плечи мужчины, кончики пальцев ощутили гладкость его куртки. После недавней скованности эти чувства и возможность двигаться опьянили девушку. Она пылко обняла Платона Эдуардовича.
Стася проснулась в серых утренних сумерках. Она спала, положив голову на грудь Платона Эдуардовича и укрытая только его курткой. Почувствовав, что она зашевелилась, руководитель произнёс негромко:
– Посмотри туда, – он указал в сторону большого дерева, росшего в середине поляны.
Стася сначала ничего не увидела, но потом приметила шевеление в траве. Огромное количество серовато-прозрачных насекомых тащило к его корням ночной улов.
– Кто это?
– Это те огни, которые мы видели ночью, местные светлячки. Похоже, они появляются на поверхности с какой-то периодичностью для размножения. На Земле есть виды цикад, которые делают это раз в тринадцать или семнадцать лет. Но они, в отличие от здешних, не научились такому гипнотическому воздействию. А эти, видишь, ещё и родители заботливые, сколько корма заготовили для будущего потомства. И мы бы пошли им в еду. Я уже совсем пошевелиться не мог. Назову их – гигантские светлячки Незнакомцевой. Ведь ты спасла нас, – голос Платона Эдуардовича звучал непривычно ласково.
Он покрепче прижал девушку к себе и поцеловал в макушку. Стася была счастлива. Небо над ними бледнело, начинался новый день. Большинство светлячков уже валялось по всей поляне кверху лапками. Нашедший Стасю Паркер бродил среди них, выбирая насекомое пожирнее, для очередного подарка.
Автор: Энни Нилсен
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8390-ahava.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: