Цецен Балакаев
МАЛЕНЬКИЙ ГЕРОЙ БОЛЬШОЙ ВОЙНЫ
Морской рассказ
Валентину Пикулю и Соловецким юнгам
Северный флот, Баренцево море, май 1944 года. Смерть кипела повсюду: в ледяной воде, в свинцовом небе и в тесных железных утробах катеров, раздираемых взрывами. Но среди газа, огня и отчаянной храбрости взрослых мужчин жил мальчик. Его звали Саша Ковалёв. Североморцы знали его как юнгу с катера «ТКА-209». История сохранила его настоящую фамилию – Рабинович, но в том ревущем аду, где кровь и вода перемешались в один солёный коктейль, это не имело значения. Важно было другое: это был боец, в груди которого билось сердце, способное вместить любовь к Родине, ненависть к врагу и безмерную, живую преданность своим товарищам.
В свои семнадцать он выглядел ещё совсем безусым пацаном. Судьба не баловала его: рано потерял репрессированных родителей, воспитывался в семье морского офицера. В 1942 году, когда страна истекала кровью на Волге и под Сталинградом, Саша рвался на фронт. Мальчишка сбежал из эвакуации и упросил взять его в легендарную Соловецкую школу юнг. На суровом Севере, среди скал и штормов, ковалась сталь характера.
Он закончил школу с отличием. Одним из лучших. И вместо того чтобы греться у печки в тылу, он попал в ад, который мы называем войной на море. Торпедные катера Северного флота – это не комфортабельные крейсера. Это малые, юркие, бешено быстрые скорлупки, которые ходили под самым носом у фашистов. Риск там был стопроцентный, а выживали только настоящие «счастливчики» и герои.
За три неполных месяца службы на торпедном катере юнга Ковалёв участвовал в четырнадцати боевых операциях!
14 раз он смотрел смерти в глаза, и 14 раз Смерть отступала.
В апреле 1944 года катер вёл бой с группой вражеских кораблей. В дыму и грохоте был тяжело ранен сигнальщик. Глаза командира – связка с кораблём – выбыла из строя. Тогда Кисов (командир катера) крикнул в переговорную трубу: «Ковалёв! К сигнальщику!» И тот, мальчишка-моторист, полез наверх, под пули.
Он не растерялся. Худенький, обдуваемый ледяным ветром, он следил за падением вражеских снарядов и четко докладывал командиру. Благодаря этому катер ушёл от прямых попаданий и вернулся на базу живым. За тот бой Саша получил свою первую «звёздочку» – орден Красной Звезды. А чуть позже – медаль Ушакова за высадку десанта. Мальчишку награждали наравне со взрослыми, потому что он воевал, не щадя себя.
Ночь, ставшая вечностью
Но главный подвиг, тот самый, от которого в жилах стынет кровь, случился 8 мая 1944 года.
Их катер «ТКА-209» возвращался на базу. Задание было выполнено: вражеский транспорт пошёл ко дну. Но война – это бумеранг. Немецкая авиация не упускала шанса наказать смельчаков. Внезапно из низких облаков на советские катера вылетели три «Фокке-Вульфа». Бомбы посыпались градом. Другой наш катер, «ТКА-217», загорелся свечой. Экипаж, дымящийся и обожжённый, Кисов успел принять на борт своего «209-го». На маленькой палубе теперь ютились два экипажа. Две команды, сбитые в один кулак.
Бой продолжался. «Фоккеры» заходили снова и снова. Осколок снаряда разорвался прямо в моторном отсеке.
И тут случилось непоправимое. В двигателе фонтан бил ключом из пробитого коллектора. Оттуда, с чудовищным давлением, вырывалась раскалённая смесь: кипящая вода, жидкий огонь масла и взрывоопасные пары бензина. Мотор кашлянул, чихнул и начал сдавать. Ещё секунда – и искра, либо перегрев неминуемо взорвут эту адскую смесь.
Взрыв двигателя на маленьком катере в море – это смерть. Смерть всех. Тридцать человек, сжатых в железной коробке, превратились бы в пепел.
И тогда Александр Ковалёв, тот самый мальчик, которого берегли матросы, сделал шаг. Он не думал о боли, о том, что у него нет брони, и что человеческое тело не предназначено для затопки дырявых котлов. Он был мотористом, он знал, что если двигатель встанет – хана всем. Набросив на себя старую ватную куртку, он бросился к пробоине и прижал её своим телом.
Кипяток, смешанный с кислотой масел, вгрызался в живую плоть. Одежда превратилась в лохмотья, кожа горела, кровь выкипала, руки плавились. Адская боль обожгла всё тело, но руки не разжались. Он закрыл пробоину и, теряя сознание от боли, держал её до тех пор, пока подоспевшие товарищи не наложили аварийную заплатку.
Катер зарычал мотором и помчался дальше. Ход был сохранён. Жизни 30 человек были спасены ценой здоровья и мужества одного подростка.
День Победы, который он не встретил
9 мая 1944 года. Вся страна ещё не знала, что этот день станет Великим Днём Победы ровно через год. Но для юнги Ковалёва этот день стал последним.
После того боя катер, искорёженный осколками, требовал ремонта. При переходе на базу произошла страшная случайность. Фашисты сбросили в воду фосфорную мину, которая не разорвалась сразу, а затаилась, вонзившись в корпус химической смертью. Вечером 9 мая мина взорвалась. Фосфорный огонь мгновенно охватил кормовые бензоцистерны .
Взрыв разметал корму.
Саша в тот момент находился в аварийном отсеке. Огонь отрезал путь к спасению. Так, 9 мая 1944 года, в 17 лет и 5 дней, оборвалась жизнь самого юного кавалера ордена Отечественной войны I степени на Северном флоте .
Бессмертие
Северный флот потерял боевую единицу. Но Родина обрела Героя.
Саша Ковалёв ушёл из жизни пацаном, семнадцатилетним. Но он ушёл Мужчиной, который сдержал клятву: «Ни шагу назад!»
В его гибели есть страшная ирония судьбы. Он выжил в пекле, закрыв пробоину грудью, но погиб на тихой воде от коварства врага. Он не узнал, что до Великой Победы оставался всего один год. Ровно год. Он не услышал того самого салюта, ради которого жил и воевал.
Именем Саши Ковалёва названы улицы в Мурманске, Североморске, Краснодаре. Его имя выбито на мемориале в Гранитном. В 1990 году в Североморске ему открыли памятник – юный паренёк с бескозыркой, навечно застывший в строю .
Помните это имя. Саша Ковалёв. Дети не должны воевать. Но когда Родина в опасности, её сыновья, даже самые юные, становятся божествами. Богами войны.
9 мая 2026 года
Санкт-Петербург