Байки у костра
— Тала — это не просто медведь. И даже не просто медведь-людоед. У него есть разум. Он берет разум у людей, которых съел.
— Хорошее начало. Вселяет надежду, что не каждый медведь-людоед имеет разум… И что следы вокруг нашей вчерашней ночевки принадлежат неразумному медведю.
— Не надейся. За нами точно идет Тала.
— Почему ты так думаешь?
— Он не боится дыма. Может, пришел мой час посчитаться с Талой… До сих пор не выпадало случая…
— И что же за счеты у тебя с Талой?
— А вот слушайте… Когда я был мальчишкой, нас взрослые мужчины уже брали на охоту, но на хозяйство — охотиться пока не позволяли. Кашу сварить, воды вскипятить… А охотились мы зимой, бывало, месяц, а то и два, потому стояла у нас в лесу избушка из бревен, с каменным камельком, наподобие тупы, только покрепче. Утром взрослые уходили в лес, и мы с братом оставались там одни. Нам строго-настрого запрещалось отходить от избушки дальше, чем на пятьдесят шагов. Дров набрать — вполне достаточно. Но нам в избушке не сиделось — скучно, делать нечего. И вот подбил меня брат пойти на озеро, покататься с горы на керёжке. В полдень уже и солнце поднималось ненадолго, но мы решили идти пораньше, чтобы как раз в полдень поворачивать назад.
Только охотники ушли — и мы за порог. Керёжку подхватили и к озеру направились. По звездам ходить мы все с малых лет умели, а до озера не больше версты, заблудиться не боялись. Зимой только волки в лесу на детишек напасть могут, но мы о волках почему-то и не подумали. Ну, лося еще опасно встретить, но тут как себя поведешь — не боялись мы лосей. А медведь зимой спит.
А в лесу снегу по пояс. Лыж нам, понятно, не оставили, так брат снегоступы сплел ради такого дела, меня в керёжку посадил и потащил. Он всего на две зимы был меня старше, быстро выдохся. Я говорю ему: давай теперь я тебя потащу, — он ни в какую! Я уж озяб сидеть в керёжке, а у него пот со лба бежит!
Темнота кругом, тишина в ушах звенит… И тут чудится мне, что кто-то в темноте за нами идет. Не по нашим следам, а сбоку, чуть в стороне. То ли тень меж деревьев мелькнула, то ли звук какой до меня донесся, то ли запах… А брат сопит, снег скрипит, керёжка шуршит… Я говорю брату: «Стой, погоди, кто-то идет за нами!» Он остановился, замер, задержал дыхание — тишина вокруг, ни одна веточка не шелохнется… Рассмеялся брат, махнул рукой и потащил меня дальше.
И тут смотрю — ну точно тень за деревьями! Хоть и зима, хоть и ночь, а от снега-то светло. Снова говорю брату, чтобы остановился. Думал, он не послушает — но он остановился: то ли ему передохнуть хотелось, то ли и сам он что-то такое чуял… Постоял молча, не дыша — только тишина в ушах звенит, никаких теней не видать, лес стоит, словно мертвый. Снова посмеялся — но не весело так, будто нарочно смех из себя выдавил. Трусом меня назвал и дальше пошел.
И только он с места тронулся, как и тень в лесу снова мелькнула, двинулась за нами. Ну, тут уж я не выдержал, начал назад проситься. Давай, говорю, вернемся, ну ее, эту горку! Так мне страшно было, что я едва не расплакался. Брат меня и слушать не стал.
А тут как раз лес расступился, внизу показалось озеро. Глупо как-то назад возвращаться, ни разу с горы не съехав. Прошли еще по лесу вдоль берега, местечко выбрали: берег крутой, но не обрыв, темный каменный выступ в стороне, не на пути, деревьев нету — так, кустики мелкие кой-где торчат, с разгона переедешь и не заметишь. А потом по льду далеко покатишься, лед гладкий и снегу на нем не много. В общем, как нарочно для нас…
В первый раз, конечно, боязно съезжать — ну как не разглядели сверху чего-нибудь? Камень на пути, или снег где-то ветром сдуло. Керёжку разобьешь, сам убьешься… Все же высоко… Ну брат и предложил: давай, говорит, я один в первый раз съеду, проверю, а уж во второй раз поедем вместе. Я в рев — и не потому, что так уж съехать с горки хочется, а потому, что страшно одному наверху оставаться. Брат сжалился надо мной, согласился вдвоем съезжать. Меня посадил перед собой, сам за веревку взялся, керёжкой управлять.
Теперь уж я теней из леса не боялся — съезжать, конечно, тоже страшновато, особенно в первый раз, но то совсем другой страх, от которого дух захватывает, не страх даже, а кураж больше. Уселись, я в керёжку обеими руками покрепче вцепился, оттолкнулись раз-другой и помчались, полетели вниз по крутому склону — только ветер свистит в ушах!
Я спереди сидел, все перед собой видел. Как только мы разогнались, что керёжку уже не остановить, Тала вышел из-за каменного выступа нам наперерез, перегородил путь… Брат попытался отвернуть, да куда там — Тала ловкий и быстрый, только кажется неповоротливым. Ударил лапищей по керёжке, она завертелась, полетела в сторону, брата, который за веревку держался, выбило наружу, а я грохнулся боком в снег и меня сверху керёжкой накрыло… Я слышал, как брат кричал. И как оборвался его крик, слышал — крики обычно так не обрываются. Этот крик до сих пор стоит у меня в ушах… Я, конечно, думал бежать брату на помощь, не пришло мне в голову, что в этом нет уже никакого смысла. Но от ужаса даже мизинцем шевельнуть не смог, будто окаменел, будто умер… Кажется, я даже не дышал. Ждал, когда Тала ко мне подойдет и из-под керёжки меня достанет. Долго ждал. Но после крика брата я ни одного звука не услышал, будто Тала после этого даже с лапы на лапу не переступил, будто растворился в воздухе. Но я знал, что Тала хитрый и умеет ждать, потому я не двигался…
Сколько прошло времени — не знаю, вроде бы я видел в щелку свет солнца на снегу — а может, мне это приснилось или привиделось. Если бы я пролежал там до вечера, то наверняка бы замерз. Но мне повезло — хотя странно говорить о таком… «везении».
В этот день у взрослых удалась охота, они взяли медведя на берлоге, и убил его наш отец, а потому он не сразу узнал о случившимся с моим братом — должен был три дня жить один в лесу, чтобы месть убитого медведя не перешла на остальных. Ан, вот как вышло — Тала успел отомстить раньше…
В общем, охотники вернулись еще до полудня, увидели, что нас нет, и сразу помчались по следу, как раз начинало светать. Они быстро нашли рядом с нашими следами следы Талы, он шел за нами от самой избушки, немного в стороне. И ведь, хитрый, останавливался, как только останавливались мы с братом — это охотники разглядели по следам. А потом спустился с берега и притаился за камнями.
Моего брата не нашли. На снегу остались брызги крови и мозгов — Тала убил его ударом по голове. А тело унес. Двое охотников бросились по его следу, но хитрый Тала спутал следы — охотники до утра бродили кругами, но Тала исчез. Одно мне осталось непонятным: почему он не убил нас еще в лесу? Чего ждал? И думается мне, он напал на нас только после того, как охотники взяли медведя. Забрал моего брата в отместку нашему отцу…
«Дела давно минувших дней» — цикл мрачных детективов в магическом мире.
Читать первую книгу — «Повесть о слепом упыре»