— Тут дел-то на пару месяцев, если каждые выходные впахивать.
Общая тетрадь с криво нарисованными планами шлёпнулась на обеденный стол.
— Мам, ну какие каждые выходные?
Олеся тоскливо посмотрела на исчёрканные листы. Клетки в тетради пестрели жирными синими стрелочками и непонятными квадратами.
— Матвей и так всю весну тебе с фундаментом помогал.
— И что с того?
Серафима Сергеевна поправила сползший платок.
— Молодой мужик. Не развалится.
Она по-хозяйски отодвинула чашку с недопитым компотом.
— Я вас деньгами скидываться не просила? Не просила. Сама с пенсии на блоки накопила. Во всём себе отказывала. Последние крохи собирала.
— Мам, мы предлагали помощь.
— Не перебивай мать!
Пожилая женщина возмущённо всплеснула руками.
— Блоки я купила. А вот руки мужские в семье для чего нужны?
— Для нашей семьи, мам.
Олеся устало потерла переносицу. Спорить с матерью было занятием бесполезным.
— Мы тоже отдыхать хотим. Матвей на заводе смены берёт дополнительные. Мы ипотеку закрываем.
— Отдыхать они хотят!
Тёща возвела глаза к потолку кухонного гарнитура, словно призывая небеса в свидетели этой вопиющей неблагодарности.
— А когда я с вашим Димкой сидела, пока ты на ноги вставала? Я про отдых думала?
Олеся прикусила губу.
— Мам, это было пять лет назад.
— И что? Срок годности вышел?
Серафима Сергеевна победно уперла руки в бока.
— Я пелёнки стирала. Ночами не спала. Я ж по доброте своей не считала тогда, а теперь из принципа стребую! Долг платежом красен, Олеська. Свои же люди. Зачем чужим дядькам платить, когда свой зять простаивает?
Серафима Сергеевна купила участок под дачу ещё зимой. Сначала речь шла о скромном домике. Из дешёвой бытовки. Просто приезжать, дышать воздухом, сажать укроп.
Потом аппетиты резко выросли. Появился план капитального строения. Заливать фундамент в мае поехал зять. Отказаться было неудобно. Матвей отработал три уик-энда подряд. Безвозмездно. Видимо, это и стало главной ошибкой.
В прихожей щёлкнул замок.
Матвей вернулся со смены. Олеся мысленно простонала. Сейчас начнётся. Муж разулся, прошёл на кухню. На нём была серая рабочая кофта, плечи опущены от усталости. Он окинул взглядом расстеленные бумаги.
— Добрый вечер, Серафима Сергеевна.
— И тебе не хворать, зятёк, — елейным голосом отозвалась та.
Она тут же пододвинула к нему тетрадь. Прямо под нос.
— Я тут прикинула по срокам.
Матвей молча подошёл к раковине. Налил себе воды.
— Блоки в пятницу привезут. Разгружать грузчики будут, я оплатила. А вот в субботу с утра начнёте стены гнать.
Матвей выпил воду. Не торопясь.
— Кто это «мы» начнём?
— Ну ты и Петрович, сосед мой по участку.
Тёща заискивающе заглянула ему в глаза.
— Он обещал бетономешалку одолжить. За магарыч. Хороший мужик, мировой. Вы с ним быстро коробку поднимете.
Матвей поставил стакан на стол.
— Я в субботу никуда не еду. У меня законный выходной.
Серафима Сергеевна аж поперхнулась воздухом.
— Как это не едешь?
Она вытаращила глаза.
— А кто мне дом строить будет? Пушкин?
— Наёмная бригада, Серафима Сергеевна, — отстранённо парировал Матвей.
Он пододвинул к себе табурет и тяжело опустился на него.
— Открываете объявления. Звоните. Договариваетесь с прорабом. По факту выполненных работ платите деньги.
— Да ты в своём уме?!
Мать гневно вскинулась. Сверкнула глазами на Олесю.
— Они же три шкуры дерут! У меня таких деньжищ отродясь не было! Это грабёж средь бела дня!
— Это рынок, — сухо обронил зять.
— Зачем мне чужих кормить, когда свой зять с руками?
— Мам, ну правда, — сбивчиво начала Олеся.
Она попыталась погасить летящие искры. Ситуация накалялась слишком быстро.
— Матвей на работе выматывается. У него спина отваливается после твоего фундамента. Он мази второй месяц втирает. Ему тяжести поднимать нельзя.
— А у меня давление скачет!
Тёща снова упёрла руки в бока. Яркий маникюр хищно блеснул в свете люстры.
— И что теперь? Ложиться и помирать? Крест на себе поставить?
— Никто помирать не просит, — ледяным тоном вставил Матвей.
— Я для кого эту дачу строю?
Серафима Сергеевна пошла с козырей.
— Для себя, что ли? Мне одной много надо? Вам же потом всё достанется! Внуку свежий воздух нужен. На природе расти, ягоду с куста есть.
— Внуку нужен здоровый отец, — отрезал Матвей.
Он придвинул к себе общую тетрадь. Достал из кармана рабочей кофты ручку. Щёлкнул кнопкой.
— Значит так. Раз пошёл такой разговор. Давайте считать по факту.
— Что ты там считать собрался? — настороженно поинтересовалась тёща.
— Смету.
Матвей быстро набросал несколько строк на полях тёщиного плана.
— Кладка блоков — это тяжёлый физический труд. Это не обои поклеить. Моя смена на заводе стоит немало. Я квалифицированный специалист.
Ручка заскрипела по бумаге.
— Чтобы поднять тебе коробку, нужно минимум двадцать смен. Моих законных выходных. Это если без дождей и накладок. Плюс раствор. Плюс крыша. Плюс внутренняя отделка.
Он подвёл жирную черту.
— Получается очень кругленькая сумма. Солидная. Почти половина стоимости материалов.
Серафима Сергеевна пошла красными пятнами.
— Ты с родной тёщи деньги трясти вздумал?! Совсем совесть потерял?
— Я после работы, Серафима Сергеевна, батрачить не нанимался.
Матвей посмотрел на неё исподлобья.
— За фундамент я с вас не взял ни копейки. Свои же люди. Помог по-родственному. Потратил свой отпуск.
— Одолжение сделал! — фыркнула женщина.
— Именно. Одолжение.
Матвей не поддался на провокацию.
— Но бесплатно гробить здоровье на чужой стройке всё лето я больше не буду. У меня одна спина. Запасную мне никто не выдаст.
— Олеська! Ты слышишь, что твой муж несёт?!
Мать перевела возмущённый взгляд на дочь.
— Я с вашим Димкой сидела! Я вам соленья таскаю каждую осень! Банки надрываясь пру на своём горбу!
— Мы тебя не просим таскать банки, мам.
Олеся вжала голову в плечи. С одной стороны, мать было жалко. Она действительно помогала с внуком в первый год. С другой — она видела, как Матвей вчера не мог разогнуться. Просто вставая с дивана, скривился от боли.
— А за Димку спасибо, — ровно добавил Матвей. — Мы это ценим. Только напомнить, кто оплачивает Димке платную гимнастику и репетитора по английскому?
Серафима Сергеевна осеклась.
— Не ты с пенсии, Серафима Сергеевна. А я. Своим трудом. И если я сорву спину на твоих блоках и слягу на больничный, мой сын останется без кружков. А мы — без платежа по ипотеке.
В кухне стало очень тихо. Лишь за окном шумела проезжающая маршрутка.
— Матюш, может, хотя бы на пару дней съездишь? — неуверенно предложила Олеся.
Она попыталась спасти остатки семейного мира.
— Чисто начать, показать Петровичу технологию, а там…
— Нет, Олеся.
Муж повернулся к ней. Взгляд был абсолютно непреклонным.
— Я сказал — нет.
Он оперся руками о край обеденного стола.
— Либо я работаю там по рыночному прайсу. Как нормальная наёмная бригада. Либо я там вообще не появляюсь. Ни на день. Ни на час.
Он выдержал паузу. Перевёл взгляд на онемевшую тёщу.
— А если вы считаете, что я обязан угробить спину ради дачи, которая мне даром не сдалась…
Он коротко кивнул на дверь.
— Можете ехать в субботу и класть кирпичи сами. Вместе с Петровичем. Разговор окончен.
Он развернулся. Одним движением покинул кухню. Ушёл в комнату и прикрыл за собой дверь.
Серафима Сергеевна сидела с приоткрытым ртом. Не в силах вымолвить ни слова. Воздуха ей явно не хватало для достойного ответа. Впервые её проверенная схема дала сбой.
Олеся молча смотрела на исписанную тетрадку. Впервые за долгое время ей стало кристально ясно. Матвей абсолютно прав. Нельзя быть буфером вечно.
— Ну и семейка, — прошипела наконец мать сквозь зубы.
Она яростно сгребла тетрадь со стола.
— Ноги моей здесь больше не будет! Скряги! Никакой благодарности от вас не дождёшься! Растила, ночами не спала...
Она пулей вылетела в прихожую. Схватила свой плащ с крючка. Громко хлопнула входной дверью.
Олеся даже не шелохнулась, чтобы её остановить. Просто подошла к плите и выключила закипающий чайник.
Через две с половиной недели Олеся заехала на мамин участок. Нужно было отвезти пакет с рассадой помидоров. Мать звонила накануне. Говорила сухим, обиженным тоном, но от рассады не отказалась.
Олеся припарковалась у обочины. Подошла к калитке.
На готовом фундаменте суетились трое крепких рабочих в комбинезонах. Звенел мастерок. Гудела чужая бетономешалка. Работа кипела вовсю, стены выросли уже на метр.
Серафима Сергеевна сидела на складном стульчике. В тени раскидистой яблони. На голове красовалась соломенная шляпа. О больном давлении она даже не вспоминала — жажда покомандовать чужими руками оказалась сильнее недомоганий. Она пила воду из пластиковой бутылочки и активно командовала процессом, указывая рабочим, куда складывать пустые поддоны.
Олеся приглушила мотор и приоткрыла окно. До неё отчётливо донёсся бодрый мамин голос:
— Ребятки, вы мне раствор не экономьте! Я вам по полному тарифу плачу, наличкой и без задержек!
Деньги у неё, как выяснилось, были. Вполне приличные. Просто на своих экономить всегда приятнее и привычнее.
Олеся не стала заходить внутрь. Просто поставила пакет с рассадой у забора. Развернулась, села в машину и поехала домой. К мужу. Завтра у них был общий, законный выходной, и они собирались провести его вместе.
