- Алина Викторовна, вы уволены! Мы вынуждены прекратить наше сотрудничество.
Начальник сидел, развалившись в кресле, и лениво вертел в пальцах дорогую ручку, не удостоив меня взглядом. Его внимание было приковано к панораме города за огромным окном кабинета.
- Подождите... как так? Проект по интеграции коворкинга на Егерской почти завершен. Остались сущие мелочи, я планировала сдать его в пятницу.
- Увы, решение принято. Знаете ли, оптимизацию проводим. Не принимайте на свой счет.
Он наконец соизволил посмотреть на меня. В его сытых, безразличных глазах я не увидела ничего, кроме скуки.
Пять лет я горбатилась в этом отделе, вытаскивала провальные проекты, а он теперь говорит про какую-то оптимизацию.
- Сергей Петрович, это какая-то нелепая шутка? Я столько лет проработала, у меня безупречная репутация.
- Пожалуйста, не тратьте моё время!
Я попятилась из кабинета, машинально прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. Коридор офисного центра, всегда гудящий и деловой, показался мне вдруг декорацией к чужому спектаклю.
Я прошла мимо своего стола, где на мониторе застыла схема будущего коворкинга. Рядом стояла рамка с нашей с Игорем фотографией из прошлогодней поездки в Суздаль.
Взяв только сумочку, я направилась к лифту, не обращая внимания на шепот за спиной.
Я не знала еще, что этот день уготовил мне удар куда страшнее, чем потеря работы, и что мой уютный мир уже трещит по швам.
***
Я вышла на улицу и побрела бесцельно, куда глаза глядят. Чтобы не расклеиться прямо посреди тротуара, я заставила себя свернуть в парк "Сокольники".
Здесь, среди старых кленов и лип, всегда становилось легче дышать. Я шла по одной из боковых аллей, подальше от гомона и смеха у центрального фонтана, и вспоминала, как мы с Игорем гуляли тут прошлой весной.
Он тогда купил два стаканчика отвратительного кофе из автомата, и мы долго смеялись, пытаясь его пить.
Эта мысль, это воспоминание о его тепле стало моим спасательным кругом. "Ну уволили и уволили, черт с ними, - убеждала я себя, с силой вдыхая сырой весенний воздух. - Игорь меня поддержит.
Он всегда на моей стороне. Скажет что-то вроде:
Плюнь ты на эту богадельню!
Давно пора было оттуда уходить. Отдохнешь, а потом найдем тебе место получше".
Я почти слышала его голос, его уверенные, успокаивающие интонации. В последнее время он был какой-то замотанный, все время ссылался на завал на работе, но я понимала - крутится, старается для нас.
Для нашей семьи.
"Мы же команда, - повторяла я его любимую фразу, как мантру. - В одной лодке". Эта уверенность придавала мне сил.
Я ускорила шаг, направляясь к нашему дому на Егерской. В голове уже складывался план: сейчас приду, застану его врасплох своим ранним появлением, он ахнет, а я расскажу все как на духу.
И мы вместе посмеемся над этим нелепым увольнением. Тревога начала отступать, сменяясь почти радостным нетерпением.
Увидеть его, прижаться и понять, что все это - лишь досадная мелочь.
***
Я сделала шаг в прихожую и тихонько прикрыла дверь. Из кухни донесся женский смех. Я замерла, и сумочка, которую я до этого сжимала, выпала из разжавшихся пальцев.
Шлепок о паркет прозвучал в тишине оглушительно. Смех тут же смолк.
Увидев меня, муж застыл.
- Алина? Ты чего так рано?
Следом за ним, вытирая руки о полотенце, выглянула девчонка. На вид - едва за двадцать.
На ней была надета белая мужская рубашка. Рубашка Игоря. Та самая, из дорогого египетского хлопка, которую я подарила ему на годовщину.
Она была ей велика, открывая острые ключицы и худые ноги почти до бедер.
- Ой, блин… - пискнула девчонка, прячась за спину Игоря.
Я просто смотрела на мужа, на его лицо, на котором не было ни страха, ни вины, а лишь досада от не вовремя прерванного удовольствия.
- Я спрашиваю, что-то случилось? - повторил он с нажимом, будто это я была виновата.
- Случилось, - произнесла я ледяным, чужим голосом. - Я хочу знать, что эта… особа делает в нашем доме. И почему на ней твоя рубашка? Мой подарок.
- Так, давай без вот этого, - поморщился Игорь. - Познакомьтесь. Это Катя. Катя, это Алина. Моя жена, как ты уже поняла.
- Игорь, я, наверное, пойду, а? - заканючила девица из-за его плеча.
- Никуда ты не пойдешь, - сказал он, не оборачиваясь.
Он смотрел на меня в упор, изучающе, почти с вызовом.
- Нам нужно объясниться. Втроем.
- Объясниться?! - ярость, холодная и острая, наконец прорвалась наружу. - Ты притащил в наш дом девицу и предлагаешь объясниться?! Да я сейчас полицию вызову! Вышвырну вас обоих отсюда к чертовой матери!
- Кого? - Игорь криво усмехнулся. - Валяй, вызывай. Только что ты им скажешь? Что муж находится в своей квартире? Алина, включи голову. Успокойся и не позорься перед гостями. Значит так, Катя останется здесь. И я тоже.
Я смотрела на него, и мозг отказывался обрабатывать информацию. Это был какой-то дурной спектакль.
- Ты рехнулся? Я повторяю: это моя квартира! Мой дом! Вон отсюда!
- Наша квартира, - отчеканил он. - Права на неё у нас с тобой, дорогуша, одинаковые. Пятьдесят на пятьдесят. И свою половину я собираюсь использовать по назначению. То есть жить здесь. С кем захочу.
Катя за его спиной, кажется, и сама не ожидала такого поворота. Она вцепилась ему в локоть.
- Игореш, ну это перебор, правда… Я не могу так…
- Цыц, - бросил он через плечо, не удостоив ее взглядом.
Все его внимание было сосредоточено на мне, он словно препарировал меня своим холодным взглядом.
- А теперь слушай сюда, Алина. Давай по-хорошему. Денег у тебя шиш с маслом. Снимать жилье не на что. Родители твои в Воронеже, и у них там не хоромы. Поэтому я, как благородный человек, предлагаю тебе компромисс. Временно. Переселяешься в маленькую комнату, бывшую кладовку. А мы с Катюшей займем спальню. Перекантуешься, пока не найдешь себе какой-нибудь угол. По-моему, очень гуманно.
Он произносил это с издевательской расстановкой.
- Я не останусь в одном доме с… с вами, - выдавила я.
- Ну, как знаешь, - он развел руками. - Дверь вон там. Мир большой. Только учти, на улице не май-месяц, ночью еще заморозки бывают. Думай, Алина, думай.
***
Я закрылась в кладовке. В углу ютился узкий диванчик, на котором я когда-то читала в редкие минуты уединения.
Я рухнула на него прямо в пальто. Сквозь стену доносились их голоса, потом заиграла музыка.
Я лежала, глядя на узор из трещин на потолке, и не чувствовала ничего. Ни злости, ни обиды.
Только холод. Будто меня вынули из моей жизни и поместили в стеклянную банку.
Прошло несколько часов. Музыка стихла, голоса тоже.
Я думала, что они уснули, когда дверь их спальни тихонько отворилась. Я замерла, перестав дышать.
Игорь вышел в коридор и говорил по телефону. Так тихо, что я едва разбирала слова, прильнув ухом к холодной стене.
-…да, Димон, все путем. Даже лучше, чем я думал… Ага, ее сегодня с работы турнули, представляешь?
Как по заказу… Да ну, какой сюрприз, я ж подсуетился. Помнишь, мы с ее начальником, Сергеем этим, в баньке парились?
Шеф твоего шефа нас свел. Я ему и напел, что она и пьющая, и ненадежная, и вообще… Короче, развел как котенка.
Он мне еще спасибо сказал за "своевременный сигнал"... Она сейчас в полном ауте.
Приползла, а тут мы с Катькой. Ты бы видел эту картину маслом… Да нет, не рыпнется.
Куда она денется с подводной лодки? Неделю посидит в чулане, поплачет и сама свалит, еще и на любые условия согласится.
Ладно, бывай, друг. Завтра созвонимся.
Щелкнула дверь спальни. А я осталась сидеть в темноте.
***
Утром я вышла из своей темницы. На кухне Игорь и Катя пили кофе. Увидев меня, он одарил меня снисходительной усмешкой.
- О, проснулась наша затворница. Ну что, надумала чего?
Я молча прошла к холодильнику, достала бутылку воды, налила полный стакан.
- Надумала, - ответила я, сделав большой глоток. - Я тут ночью поразмыслила и поняла, что ты прав. Жить так нельзя. Поэтому я согласна на развод.
Он расплылся в довольной улыбке. Катя облегченно выдохнула.
- Вот и умница! Я же говорил, что ты не глупая. Обсудим условия? Я готов выплатить тебе небольшие отступные…
- Нечего обсуждать, - перебила я его. - Все по закону будет. Раздел совместно нажитого имущества. Пятьдесят на пятьдесят. Квартиру выставляем на продажу, деньги делим пополам.
Улыбка медленно стекла с его лица как подтаявшее масло.
- Ты в своем уме? Я никуда отсюда не поеду. Это мой дом.
- Включи мозги!
- Ты… Да я тебе своего согласия в жизнь не дам! - зашипел он, его лицо начало наливаться краской.
- Дашь, голубчик, дашь. Когда на твой зарплатный счет наложат арест. Так что мой тебе добрый совет: начинай искать съемную кваратиру. Для себя и для… - я обвела Катю презрительным взглядом, - …твоей пассии. А то как-то неудобно получится перед дамой.
Я допила воду и поставила стакан на стол. Игорь был бел как полотно, Катя смотрела на него с ужасом. Его идеальный план рассыпался в пыль от нескольких моих фраз.
- Я тебя устрою, - прохрипел он.
- Попробуй, - я пожала плечами. - Как говорится, не рой другому яму. Сам в нее и угодишь.
Я развернулась и пошла в комнату. Собирать вещи, чтобы уехать. Но уезжала я не раздавленной жертвой, а человеком, который только что выиграл первую битву в этой войне.
***
Минул год. Тяжелый, нервный, но победный.
Игорь брыкался до последнего, однако против закона не попрешь. Квартиру продали.
Я сняла уютную студию в Сокольниках и нашла работу, о которой и не мечтала - стала администратором в креативном коворкинге U-LISA, том самом, проект которого я вела.
Я была окружена молодыми, любящими своё дело людьми, и эта энергия лечила лучше любых лекарств. Я постриглась, записалась на танцы и с удивлением обнаружила, что жизнь после предательства не заканчивается.
А потом в ней появился Дмитрий. Архитектор, умница, с невероятно спокойной улыбкой.
Этим вечером мы решили остаться дома. В домофон позвонили.
- Доставка, - пробубнил устало доставщик.
Я нажала кнопку, и через пару минут в дверь позвонили. Я распахнула ее, готовя дежурную улыбку, и осеклась. На пороге, сгорбившись под весом терморюкзака, стоял Игорь. В поношенной куртке курьера, с лицом серым и обветренным.
- Привет, - выдавил он, не поднимая глаз.
- Здравствуй... А ты чего доставкой занимаешься?
- Да вот... с работы турнули. Вскрылись кое-какие мои делишки. Теперь я в "черном списке", ни в одну контору не берут. Катька слиняла, как только бабки кончились. Приходится вот… крутиться.
Он протянул мне пакет с нашим заказом. Я взяла его, достала кошелек, хотя заказ был оплачен, и достала пятитысячную купюру.
Протянула ему.
- Возьми. На чай.
Он вскинул на меня взгляд. Его лицо перекосилось, будто от зубной боли.
В глазах плескалась та самая бессильная, униженная ярость, которая когда-то чуть не съела меня.
- Алина, я… - начал он, но слова застряли у него в горле.
Я не стала ждать. Просто захлопнула дверь перед его носом.
- Кто там был, милая? - донесся с кухни голос Димы.
Я поставила пакет на стол и улыбнулась.
- Да так. Ошиблись дверью.