Теория мономифа представляет собой универсальный сюжет, главный героем которого является мифологический персонаж. Покинув дом, он отправляется в приключение, проходит через ряд испытаний и возвращается преображенным. Своим происхождением теория обязана трудам исследователя мифологии Джозефа Кэмпбелла.
В основе концепции лежит представление об едином архетипическом пути, который герои разных культур проходят независимо от времени и места. Согласно Кэмпбеллу, этот путь универсален и состоит из трех обязательных стадий:
- уединения или исхода (удаление от мира)
- испытаний и побед инициации (череда испытаний, встреча с наставником и символическая смерть)
- возвращения и воссоединения с обществом, когда герой приносит своему народу новое знание, силу или способность преобразить общество.
В свою очередь стадии делятся на смысловые этапы, которых для своей теории Кэмпбелл выделил 17:
Контекст возникновения теории
Когда я пришла в «Читай-город» за книгой, удивилась, что искать «Тысячеликого героя» меня отправили не в разделы религии, философии или хотя бы культуры, к которым я предположительно отнесла этот труд, а в популярную психологию.
Исследование Джозефа Кэмпбелла мне виделось продолжением начинаний другого часто обсуждаемого нами и не менее известного антрополога Джеймса Фрэзера. Я предполагала, что Кэмпбелл, вторя своему коллеге, в очередной раз методом сравнительного религиоведения жирной чертой подведёт к единому знаменателю мифологическое творчество разных народов и впишет его в рамку эволюционистской схемы развития человеческого мышления. Это оказалось не так.
«Тысячеликий герой» сугубо контекстуален и опирается на психоаналитическую традицию, заложенную Зигмундом Фрейдом и развитую Карлом Юнгом. В середине XX века их теории переживали пик своего влияния на гуманитарные науки, предлагая универсальный ключ к объяснению культуры, искусства и человеческого поведения через бессознательные механизмы.
От Фрейда Кэмпбелл в свой труд заимствовал представление о мифе как о «сновидении культуры», которое требует расшифровки скрытых символов, от Юнга — теорию архетипов и идею индивидуации, интерпретировав путь героя как внешнюю проекцию внутреннего психологического становления личности.
К тому же, на XX век выпал расцвет неомифологизма – периода, когда интеллектуальная среда буквально бредила древними сюжетами, а мифы виделись фундаментальной формой осмысления действительности и универсальным языком, способным говорить о вечном.
Начинания Фрейда и Юнга дал этому языку теоретическую базу, объяснив, почему одни и те же сюжеты возникают в культурах, никогда не контактировавших друг с другом. В этом интеллектуальном контексте «Тысячеликий герой» не только попал в запрос времени, но и оказался достаточно прост для восприятия за пределами академической среды.
Но у любой универсальной теории есть свои слабые места — и мономиф не стал исключением.
Критика теории Джозефа Кэмпбелла
С позиции историзма и культурного релятивизма истолковывать миф в отрыве от времени, места и социального контекста, в котором он бытовал, значило конструировать собственную реальность, а не исследовать чужую. Вызывали вопросы и границы обобщений: оправданы ли были опущения конкретики и различий мифов в угоду общей повествовательной схемы, выстроенную заранее?
К тому же, добавляет сложностей и сама природа фольклора: большинство древних преданий дошли до современности не в одном каноническом виде, а в множестве вариаций, что делает любую попытку втиснуть их в жёсткую схему заведомо уязвимой.
В связи с этим мне вспомнились разборы шумерского Думуза, претендующего на роль умирающего и воскресающего бога плодородия с несколькими вариациями мифологических сюжетов. В одних текстах он нисходит в подземный мир, в других — остаётся там, уступая место сестре, а само «воскресение» оказывается скорее ритуальным замещением, нежели буквальным возвращением к жизни.
Ожидаемо, что концепцию «Тысячеликого героя» ждала критика религиозно ориентированных авторов. Для них неприемлемым оказалось нахождение евангельских событий и эпизодов из житий святых в одном ряду с архаическими мифами. История Христа или Будды для Кэмпбелла были не событиями сакральной истории, а теми же вариациями мономифа и метафорами внутреннего пути.
Удивительная схожесть идеи Кэмпбелла с трёхактной структурой «завязка - конфронтация - развязка» наталкивает на размышление — действительно ли исследователь открыл универсальный закон мифологии или же просто описал фундаментальные законы драматургии, известные ещё античности? Возможно, в этом созвучии обнаруживается склонность человеческого сознания системно осмысливать опыт: сначала появляется цель, затем следуют препятствия, и, наконец, — результат.
И пусть «Тысячеликий герой» не нашел теплого приема в академических кругах, совершенно иную жизнь ему подарила массовая культура. Голливудский кинематограф, ориентированный на максимально широкую аудиторию, оказался идеальной средой для прагматического применения мономифа. Универсальная схема, построенная на тех самых общечеловеческих архетипах, идеально ложилась в основу сценариев, например, таких как эпическая космическая опера «Звёздные войны», получившая культовый статус.
Схожие исследования
Завершить разговор о «Тысячеликом герое» мне бы хотелось обращением к авторам, которые работали в смежных с Кэмпбеллом направлениях и иначе подошли к изучению повествовательных структур.
Прежде всего, это Владимир Пропп — советский филолог и фольклорист, который задолго до Кэмпбелла опубликовал «Морфологию волшебной сказки».
На материале русских волшебных сказок Пропп выделил 31 постоянную функцию действующих лиц — повторяющиеся действия, из которых складывается любой сказочный сюжет:
В отличие от Кэмпбелла, строившего универсальную метафизическую концепцию на психоаналитической основе, Пропп оставался в рамках строгого структурализма: он не искал архетипы коллективного бессознательного, а описывал формальные закономерности текста.
Работе Кэмпбелла также предшествовали исследовательские изыскания Отто Ранка и лорда Фицроя Рэглана.
Психоаналитик Ранк в своей книге «Миф о рождении героя» первым обратил внимание на повторяющиеся мотивы в историях о мифических и легендарных персонажах.
Позже этнолог Рэглан, развивая идеи Фрэзера, добавил к этому ритуалистическую перспективу. Синтез их работы привел к созданию так называемого «архетипа героя Ранка-Раглана» — формализованного списка из 22 пунктов, описывающих биографию «традиционного» героя:
- Мать героя — царственная девственница
- Отец героя — царь
- Отец часто приходится близким родственником матери
- Зачатию сопутствуют необычные обстоятельства
- Герой считается сыном бога
- В младенчестве предпринимается попытка убить героя, часто — его отцом или дедом по материнской линии
- Ребёнка тайно уносят
- Его воспитывают приёмные родители в чужой стране
- О детстве героя ничего не известно
- Он возвращается в своё будущее царство или отправляется туда
- Одерживает победу над царём, великаном, драконом или диким зверем
- Женится на принцессе (часто — дочери предшественника)
- Становится царём
- Некоторое время правит без потрясений
- Устанавливает законы
- Позже утрачивает благосклонность богов или подданных
- Его изгоняют с престола и из города
- Встречает таинственную смерть
- Часто — на вершине холма
- Его дети (если они есть) не наследуют ему
- Тело его не погребают
- Он имеет одну или несколько гробниц
В отличие от психоаналитически нагруженных 17 этапов Кэмпбелла, шкала Ранка-Раглана — это более механистичный перечень черт, однако её методологическая уязвимость как раз и проявляется при попытке применить её к реальным историческим фигурам.
Любопытно, что по этой мифологической шкале Ромул получил 18 очков, Дионис – 19, Александр Македонский – 7, Иисус Христос – 18, пророк Мухаммед – 17, Жанна Д`Арк – 13, Николай II – 14.
Этот разброс баллов наглядно демонстрирует главную уязвимость формализованных схем. Зачастую они фиксируют не столько мифичность персонажа, сколько степень мифологизации его образа в культурной памяти — и в этом смысле оказываются бесполезны для верификации историчности.
📌Телеграм-канал «Религиоведческие мюсли»