В жизни каждого мужчины рано или поздно наступает момент, когда нужно отринуть амбиции, гордость и, возможно, чуток поступиться убеждениями, чтобы получить желаемое. Временно, совсем ненадолго. Пока не докажешь, что достоин.
Так говорил настоятель, благословляя не вполне ещё мужчину, но не вполне уже и паренька, когда тот впервые в жизни посетил дом богини. И явился он не потому что вдруг уверовал или проникся желанием служить, а с корыстной, эгоистичной целью — Серо́ хотел жениться, за что и был отправлен сюда, в пустошь.
Громкое, отдающее болью в висках гудение пронеслось по коридору, отразилось от стен и заставило вибрировать весь подземный комплекс. Звук шёл откуда-то снизу и со стороны походил на ленивый, протяжный зевок гигантского механического зверя. Следом появился пар, покрывший тёплыми, пахнущими ржавчиной каплями буквально всё. Судя по всему, такое здесь происходит регулярно, ведь только в этом месте, среди многочисленных переходов, коридоров, лестниц, непонятных комнат и неисчислимого количества труб разного диаметра, цвета и степени изношенности временем, можно было встретить зелёную поросль, многочисленные корни и грибы. Именно поступающая с паром влага давала шанс на жизнь скромному и довольно вонючему набору растений, которые, несмотря на кромешную тьму, чувствовали себя здесь как дома.
Серо́ машинально пригнулся, когда на щеку упала тёплая капля. Он поднял взгляд, внимательно осматривая потолок тоннеля, по которому протянулась целая россыпь труб из числа тех, что давно перестали быть трубами, превратившись в трухлявые остатки некогда, несомненно, важных коммуникаций. Именно эти полусгнившие артерии вели его вглубь подземного комплекса Древних.
Парень вытер щеку рукавом старой холщовой куртки и продолжил путь. В руке он сжимал тусклый фонарь-динамку. Три быстрых поворота ручки — и внутри цилиндрического корпуса зашелестел моторчик. Серо пристегнул фонарь к пряжке кармана на груди, чтобы освободить руки и надел перчатки. Дурно пахнущие лозы явно гниющего растения, свисающие с потолка, были бесцеремонно сорваны и отброшены им в сторону за то, что загораживали ему вид и отравляли воздух, коим он дышал.
Чуть впереди стал виден провал в полу, из-под которого так же, как и на потолке, вились ржавые трубы, только здесь они были толщиной с приличных размеров дымоход и буквально разорваны пополам. За ними коридор уходил с уклоном вниз. Видимо, в какой-то момент целостность подземного строения нарушилась из-за движения породы или изменения русла грунтовых вод, а может, второе повлекло за собой первое — ныне живущим оставалось лишь догадываться.
«Все кишки наружу», — подумалось Серо.
Данная мысль была не новой и посещала его уже не второй и даже не третий раз. Он выучил здесь каждый переход, каждую лестницу, но при каждом спуске сюда ему казалось, будто что-то меняется. Словно руины были частью механического организма, который вопреки логике и здравому смыслу казался живым и в то же время, согласно этой самой логике и тому же самому смыслу, живым не являлся.
На ремне у Серо висел маленький кристалл луносвета в бронзовой оправе, источавший слабое голубое сияние, а цепочка этого брелока тихо позвякивала при каждом шаге. Он перепрыгнул «кишки» и, стараясь затормозить спуск, сбежал по покатому полу. Внизу его встретила холодная, мокрая и оттого скользкая стена. Скопившаяся наверху влага стекала вниз по потолку, образуя лужу, в которую по окончании спуска хлюпнул правый ботинок.
Серо грязно выругался, когда ощутил просочившуюся внутрь воду. Выдохнул. Смирился. Проверил кристалл на поясе. Фонарь моргнул.
Три оборота ручки заставили моторчик зашуршать с новой силой, а свет вновь стал ровным.
После очередного осторожного шага под ногой парня скрипнуло нечто, что вполне могло оказаться какой-нибудь ценностью. Когда он пригнулся, чтобы поднять это, каштановый локон выбился из хвоста и упал на лицо.
Находкой оказался кусок поржавевшего обода с узорчатой гравировкой. В гравировке Серо узнал часть символа, встречавшегося в настенных табличках у дверей каждой комнаты этого места. В части символа узнал переплетения линий, которые замечал только возле прямоугольных дверей, не круглых. Прямоугольной двери поблизости не встретилось.
Он не думая сунул обод в рюкзак, а затем убрал выбившийся из хвоста локон за ухо. В конце тоннеля его ждала высокая круглая дверь, внутри которой, через прорези в её фасаде, виднелись гигантские шестерёнки. Таких дверей тут было много, но именно эта уже довольно давно стала личным врагом парня. Остальные не были такими непокорными.
Две вылазки впустую. В первый раз — подвёл инструмент. Стальная кирка почти сразу же погнулась от усилия, а потом, когда Серо перевернул её обратной стороной и попытался вновь ею воспользоваться, она и вовсе сломалась. Во второй раз по определённым обстоятельствам спуск в руины пришлось начать позже обычного и ему банально не хватило времени, чтобы хорошенько обдумать альтернативную стратегию штурма запертой двери. Слипающиеся глаза и уставший мозг не позволили тогда это сделать.
Серо провёл ладонью по металлу, ощутив лишь холод и сухую корку ржавчины. От руки теперь пахло железом и чем-то ещё... едва уловимый запах озона. Эмирра?..
Брелок! Светится.
Парень облегчённо выдохнул и мысленно напомнил себе, что нужно оставаться бдительным. Для таких, как он, эмирра невидима, и к тому же постоянно перемещается. А если где-то скопится слишком много, то луносвет может и не спасти.
Серо поёжился, но тут же отбросил плохие мысли. Он пришёл сюда дать бой инженерной мысли Древних и не уйдёт без трофея.
Замок из гигантских шестерёнок, раскинутых по контуру двери, упрямствовал, не поддаваясь больше, чем на пару миллиметров. Серо использовал в качестве рычага металлическую дугу, прихваченную им в другом коридоре. Дверь заливисто скрипела, когда створка едва шевелилась туда-сюда. Скрип этот парню казался издевательским смехом. Сплюнув в сердцах и хорошенько выругавшись, он попробовал толкнуть плечом, но это было всё равно что пытаться сдвинуть с места скалу.
Ещё раз! Металл даже не дрогнул.
Серо снова выругался. Вульгарнее и сочнее, чем прежде, но и это не впечатлило его соперника. Тот оставался молчаливым, холодным, неподвижным.
А может...
Он провёл пальцами по внешнему шву двери. Прислушался — ничего. Но вот здесь, в этом месте, металл ощущался тёплым, а значит, под слоем ржавчины и стали есть нечто ещё. Механизм живой, нужно лишь разобраться, что с ним не так. Чем пытаться сдвинуть дверь с места, возможно, надо найти то, что мешает ей сдвинуться.
Серо снял рюкзак и опустился на колено перед шестерёнчатой громадиной, как перед врагом, с которым собирался сразиться. На всякий случай он ещё раз проверил, что брелок не начал затухать. Вернулся к двери. Тепло шло из нижней её части, примерно на восемь часов. Оттуда, где проходили тонкие трубки, напоминающие металлические сосуды.
— Ну давай, — пробормотал Серо, доставая крошечный молоток и клин, — покажи, где болит.
Он вставил острый инструмент под одну из зубчатых пластин, охватывающих дверь, и толкнул. В этот раз металл откликнулся скрежетом, как если бы внутри сдвинулось что-то, что должно крутиться, но по каким-то причинам не крутится.
«Клин клином вышибают», — подумалось ему, когда он сообразил, что наконец-то нашёл брешь в защите врага, после чего нажал на инструмент сильнее. Затем пару раз вмазал молотком по его торцу, и внутри двери что-то щёлкнуло. Клин выпал из щели, а воздух плеснул внутрь веками запертого помещения. С раздирающим скрипом, напоминающим предсмертный вопль побеждённого, гигантские шестерёнки начали медленно вращаться, сдвигая массивную круглую створку в сторону. Сверху посыпалась пыль, а коридор наполнился запахом озона.
Брелок! Светится.
Серо отпрянул, прикрывая лицо рукавом куртки. Когда воздух немного очистился, он в третий раз крутанул ручку фонаря и шагнул внутрь.
То, что в его фантазии должно было быть хранилищем или складом ценностей, на деле оказалось полупустым железным куполом — круглая комната со стенами, покрытыми стальными треугольными плитами, выложенными мозаикой странным, несимметричным узором. Также на стенах висели многочисленные светильники, которые, вероятно, потухли многие столетия назад. Серо знал, что это светильники, поскольку именно из них эксгумировал лампы для своего фонаря.
Комната выглядела так, будто кто-то просто вышел минуту назад, предварительно расставив всё на свои места. Такой эталонный порядок сразу бросался в глаза парню, порядок не переносившему. На круглом столе у стены лежали различные инструменты, часть из которых Серо была хорошо знакома: странные ножи, похожие на те, какими лекари вскрывают гнойные раны; стеклянные колбы со следами давно высохших жидкостей на их прозрачных стенках; штангенциркуль; нечто, похожее на шило; ржавые плоскогубцы и отвёртка.
От стен отразился ироничный смешок.
Что ж, видимо, за многие столетия ничего более универсального и полезного для работы с механизмами не придумали. А здесь явно что-то собирали.
Он прошёлся вдоль стен, поковырявшись в каждом из настенных светильников, в поисках уцелевших ламп. Одну за одной Серо подносил их к фонарю, проверяя, не разорвана ли спираль внутри. Треск разбитого стекла на секунду добавился к извечному гулу комплекса — эта оказалась перегоревшей.
Собрав четыре вполне рабочих экземпляра, он поставил рюкзак на пыльный стол, достал из него полотенце, от которого пахло ромашками, и аккуратно завернул находки в мягкую ткань.
В метре от стола, будто вытесанный из цельного куска породы, стоял небольшой каменный пьедестал с тонкой оправой из золота и бронзы. Символы переплетались между собой в сложные узоры, тянувшиеся от центра постамента и уходившие по торцам в пол.
Серо подошёл ближе, подсветив сей пьедестал фонарём. Сверху, на гладкой поверхности камня блестел сложный серебристый узор, похожий на две тонкие веточки молодой сосны, отлитые из металла и выложенные симметрично друг другу.
— Вполне подойдёт... — прошептал он и позволил себе лёгкую улыбку. — Даже лучше, чем я мечтал.
Парень попытался поддеть серебристый орнамент ножом, но не сумел зацепиться за край. Зазор между камнем и металлом был так мал, что ему пришлось несколько минут крутиться вокруг пьедестала, чтобы извлечь находку. Серо спрятал её в холщовый мешочек и сунул не в рюкзак, а в карман у груди. Поближе к сердцу.
Фонарь моргнул.
Третий оборот подходил к концу, а значит, пора уходить. В таких местах долго задерживаться опасно. Если с пустоши придёт эмирра — будет сполох. Он, в свою очередь, может перегородить единственный выход отсюда, а это — смерть.
«Орудие последнего шанса» — брелок с кристаллом, способный развеять сполох лишь единожды, продолжал светиться ровно.
На самом деле Серо и представить себе не мог, что найдёт здесь нечто... блестящее. Да и вообще хоть что-нибудь, кроме новых ламп. Скорее, он просто хотел обчистить это место до последнего винтика, гайки или медной проволоки, которые сумел бы унести, чтобы потом собрать из них нечто полезное. Эта дверь была последней в руинах «подземных кишок», как Серо сам их называл. Финальное испытание для молодого механика, за которое он получил более чем достойную награду.
От этого приятного чувства удовлетворения его мысли стали витать где-то не здесь и не сейчас. По этой причине на обратном пути, в том месте, где влага стекала по потолку, образуя едва заметную лужу, Серо промочил и левый ботинок. Громко промолчал. Потом расстроенно вздохнул и пожал плечами. Так даже... симметричнее.
Перепрыгивая разрыв в полу, он умудрился зацепиться курткой о зазубренный кусок металла. А когда осознал, что звук, разнёсшийся по коридору секундой ранее, был звуком разорванной ткани, то грязно выругался, предвидя недовольную реакцию швеи.
Вскоре, раздосадованный, но довольный собой молодой механик ощутил дуновение свежего воздуха. В конце тоннеля было уже темно, но он предусмотрительно оставил там масляную лампу, чтобы иметь ориентир. Прямоугольный проём без двери выпустил его в мир.
Ссылка на следующую часть: https://dzen.ru/a/aez0F1tfB07NQh9t?share_to=link
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы)
#фэнтези #темное фэнтези #книги #стимпанк #вдохновенные #романтическое фэнтези