На часах было без двадцати одиннадцать утра, когда Инна вышла из лифта на двадцатом этаже бизнес-центра «Лотос». В холле пахло полиролью для мраморных полов и едва уловимым ароматом свежемолотого кофе, который доносился из приёмной её брата. Стены здесь были стеклянными, прозрачными, и это создавало неприятное ощущение, будто каждый твой шаг рассматривают под микроскопом.
Инна поправила съехавший с плеча ремешок старой кожаной сумки и замедлила шаг возле ресепшена. Ей было тридцать четыре года, она носила скромное серое пальто, которое купила три сезона назад в самом обычном торговом центре, и туфли на низком устойчивом каблуке, удобные для долгих поездок по городу. Никто в этом сверкающем офисе не принял бы её за человека, который может как-то повлиять на судьбу компании «Декор-Элит».
За стойкой ресепшена сидела молоденькая девушка с идеально уложенными светлыми волосами. Она подняла глаза от монитора и профессионально улыбнулась, но в её взгляде читалось лёгкое замешательство. Обычно к Денису Николаевичу приходили люди в дорогих костюмах, а не уставшие женщины с простыми пучками на затылке.
— Здравствуйте, я Инна Соколова, к Денису Николаевичу, — произнесла Инна спокойно. — Он просил меня приехать к десяти тридцати.
— Секундочку, уточню, — девушка потянулась к телефону. — Как вас представить?
— Просто Инна. Сестра.
Секретарша кивнула, нажала на кнопку внутренней связи, что-то тихо проговорила в трубку и нахмурилась, услышав резкий ответ. Потом положила трубку и смущённо улыбнулась Инне:
— Денис Николаевич просит подождать. У него срочный звонок. Присаживайтесь, пожалуйста. Могу я предложить вам чай или кофе?
— Нет, благодарю, — ответила Инна и опустилась в глубокое кожаное кресло.
Она ждала почти сорок минут. Телефон в её кармане молчал, но она знала, что дел в офисе накопилось достаточно. За эти минуты она успела заметить, как через приёмную пронеслись несколько сотрудников с встревоженными лицами, как кто-то обсуждал вполголоса задержку поставок, а кто-то ругался с поставщиками по мобильному прямо в коридоре. «Декор-Элит» явно переживал не лучшие времена, хотя брат и старался поддерживать фасад успешного бизнеса.
Наконец дверь кабинета резко распахнулась. Денис стоял на пороге и жестом показывал ей войти. Он был высоким, широкоплечим, одетым в идеально сидящий темно-синий костюм, который явно стоил больше, чем месячная аренда однокомнатной квартиры на окраине города. Его русые волосы были уложены гелем, а на запястье поблёскивал массивный хронометр швейцарской марки.
— Заходи, — бросил он сухо, без тени приветствия. — Долго ты добиралась.
— Ты сказал к десяти тридцати, я была вовремя, — тихо ответила она, входя в кабинет. — Твой секретарь сказала подождать.
— А, да, звонок важный был, — отмахнулся он и тут же перешёл к делу. — Садись. Кофе хочешь?
— Нет, спасибо, Денис.
Он кивнул и закрыл за ней дверь кабинета. Щелкнул замок. Инна заметила это и напряглась, но не подала вида.
Кабинет брата выглядел так, словно его обставляли специально для того, чтобы подавлять посетителей роскошью. Панорамные окна открывали вид на городскую набережную, где медленно текла серая из-за осеннего неба река. Огромный стол из тёмного дерева был завален каталогами и папками с документами. В углу стоял кожаный диван, на котором лежала какая-то дизайнерская подушка, а на стене висела картина в багетной раме. Не талантливая репродукция, а что-то вычурное, яркое, купленное явно не из любви к искусству.
— Ну, давай сразу к делу, — Денис сел в своё кресло и откинулся на спинку. — Я тебя позвал, потому что этот вопрос уже перезрел. Сколько можно тянуть?
Инна опустилась на стул напротив, положила сумку на колени и посмотрела на брата. Его тон ей сразу не понравился.
— О чём именно ты хочешь говорить?
— О доме деда, Инна, о чём же ещё, — он раздражённо потянулся к столу и взял в руки толстую папку. — Мы с тобой совладельцы. У каждого по половине. Ты живёшь бог знает где, мотаешься по съёмным квартирам, а дом стоит без дела уже пятый год. Хватит цепляться за прошлое.
Инна вздохнула. Она знала, что разговор будет сложным, но не думала, что он начнёт с наезда.
— Денис, это наш дом. Дедушка строил его своими руками. Там прошло наше детство. И я не готова его продавать.
— Детство, — фыркнул он, открывая папку. — Детство кончилось, сестрёнка, началась взрослая жизнь. А во взрослой жизни есть бизнес, есть обязательства, есть перспективы. Дом в посёлке сейчас — это просто гнилые стены и участок земли, который можно очень выгодно продать. Мне нужно расширять производство. Нужен новый склад, цех, оборудование. А тебе нужна крыша над головой, а не развалюха с подгнивающими потолочными балками.
— Я не вижу в нём развалюхи, Денис. Я вижу место, где дед учил нас сажать яблони. Где мы вешали качели на старую берёзу. Где на стене до сих пор висит наш ростомер.
— Ростомер, — скривился Денис. — Ты готова держаться за ростомер, пока я теряю деньги?
Она промолчала. Тишина в кабинете стала давящей. За окном проехала какая-то машина, и звук сирены долетел до двадцатого этажа приглушённым воем.
Денис вынул из папки несколько листов, разложил их на столе и пододвинул к ней.
— Вот смотри. Это оценка дома. Я её заказал ещё в августе. Реальная рыночная стоимость участка — очень приличные деньги. Если мы продадим его под застройку, ты получишь половину. Я тебе даже больше предложу, чем следует. Купишь себе однушку в спальном районе, и не надо будет больше по съёмным углам мыкаться.
Инна посмотрела на документ. Цифры действительно были внушительными, но ей не хотелось в них вникать.
— Я не давала согласия на оценку.
— А оно и не нужно, чтобы просто узнать цену. Я действую в интересах семьи.
— Или в своих, — она подняла на него глаза.
Денис помрачнел, но сдержался.
— Послушай, Инна, я ещё по-хорошему тебя прошу. Я предлагаю тебе деньги. Нормальные деньги. Не копейки, не подачку. А ты встаёшь в позу. Почему? Потому что тебе дороги воспоминания? Воспоминания не кормят, сестрёнка. Они не платят по счетам. Я хочу, чтобы ты это наконец поняла.
— А если я не хочу понимать?
Он резко захлопнул папку и встал с кресла. Звук получился громким, агрессивным. Чашка с недопитым кофе, стоявшая на краю стола, подпрыгнула, и коричневая лужица выплеснулась на лист ватмана, который лежал чуть в стороне.
— О господи! — выдохнула Инна и вскочила. — Это же мой проект!
На ватмане был от руки вычерчен план реконструкции старого усадебного дома для одного из клиентов. Инна прорабатывала его две недели, засиживаясь допоздна с карандашами и линейками, потому что доверяла только ручной работе на начальном этапе. Пятно расползалось прямо по фасаду, заливая тонкие линии штриховки и карандашные пометки.
Денис небрежно глянул на испорченный чертёж и поморщился.
— Сама виновата. Зачем разложила свои бумажки на моём столе?
— Ты попросил показать, над чем я сейчас работаю, — её голос задрожал. — Ты сказал: «Принеси что-нибудь, может, у меня для тебя заказ будет». Я принесла. А ты…
— Я не нарочно, Инна. Просто ты вечно раскладываешь свои вещи там, где не следует.
Она прижала испачканный лист к себе. Кофе уже впитался в бумагу, и спасти чертёж было невозможно. Недельная работа уничтожена за секунду, и брат даже не счёл нужным извиниться.
Денис тем временем снова уселся, но уже не в кресло, а на край стола, нависая над ней сверху.
— Ладно, вернёмся к делу. Ты тянешь время, а это раздражает. Давай здраво. Я забираю дом, оформляю сделку, ты получаешь деньги. Всё. Без вариантов. Потому что иначе я просто выкуплю твою долю через суд. Ты же понимаешь, что у меня есть ресурсы, а у тебя нет.
— Суд? — она подняла голову. — Ты готов судиться с сестрой?
— С сестрой, которая стоит у меня на пути, — поправил он. — Пойми, это не моя прихоть. Это бизнес. А в бизнесе нет места родственным соплям.
Инна молчала. Ей казалось, что пол уходит из-под ног. Она знала, что Денис всегда был жёстким, но сейчас он говорил с ней так, будто она посторонний человек, который мешает его планам.
— Я не продам дом, — сказала она наконец.
— Что?
— Не продам, Денис. Это всё, что у меня осталось от дедушки.
Он медленно сполз со стола, и его лицо изменилось. Улыбка исчезла. Глаза превратились в две холодные щёлки.
— Ты хоть понимаешь, ты просто тормозишь прогресс? — его голос стал громче. — Этот дедовский дом в посёлке — просто гнилые брёвна. А для меня это стартовый капитал. Для меня, понимаешь? Для дела, которое кормит двадцать семей. А что делаешь ты? Чертёжики свои рисуешь в никому не известной конторе за три копейки. И смеешь мне говорить «нет»?
— Я не говорю «нет» из упрямства. Я говорю «нет», потому что это мой дом.
— Твой? — он почти выплюнул это слово. — Ты вообще что из себя представляешь? Обычная серая мышь. Тихая, неприметная, никому не нужная. Ты всю жизнь просидела в тени. Пока я строил империю, ты перекладывала бумажки. Ты никто, Инна. Ты просто никто.
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то падает. Не просто падает — обрывается с глухим, тяжёлым стуком где-то глубоко в груди.
— Зачем ты так? — тихо спросила она.
— Потому что ты не хочешь слышать по-хорошему, — он прошёлся по кабинету, остановился возле окна. — Ты всегда была такой. Тормозом. Медлительной, скучной, вечно сомневающейся. Ещё в школе ты не могла решить, с кем сесть за парту, а я уже знал, кем буду через пять лет. Ты до сих пор живёшь по съёмным квартирам, Инна. У тебя нет нормального мужика, нет нормального жилья, нет ничего! И ты смеешь вставать у меня на пути?
— При чём здесь моё жильё и муж?
— При том, что ты неудачница! — он резко развернулся. — Признай это наконец. Ты неудачница, которая пытается сделать вид, что у неё есть право голоса. Но у тебя нет этого права. У тебя есть дом, который нужен мне. И я его получу.
Инна медленно поднялась со стула. Сумка едва не выпала из ослабевших пальцев, но она стиснула ремешок покрепче.
— Я больше не хочу это слушать.
— Да пожалуйста, — он указал рукой на дверь. — Конечно. Уходи. Беги. Прячься. Но помни: я всё равно добьюсь своего. У тебя нет выбора.
Она уже взялась за ручку двери, когда его голос настиг её в последний раз.
— Пошла вон, неудачница!
Инна не обернулась. Она нажала на ручку и вышла в приёмную.
В приёмной секретарша быстро опустила глаза, делая вид, что занята чем-то важным на компьютере. Ещё один сотрудник, стоявший у шкафа с каталогами, замер с открытой папкой и поспешно отвернулся. Было понятно, что они слышали каждое слово.
Инна прошла мимо ресепшена, чувствуя, как горят щёки. У лифта она остановилась и нажала кнопку вызова. Руки дрожали. Она прижимала к себе испорченный чертёж, и капли недопитого братом кофе всё ещё падали на светлую плитку пола.
Боковым зрением она заметила, как к ней несмело подошла та самая девушка с ресепшена.
— Извините, — тихо сказал она. — Вот, возьмите. У вас чертёж испачкался.
Она протянула несколько бумажных салфеток. Инна взяла их, попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
— Спасибо.
— Может, воды?
— Нет, спасибо. Всё в порядке.
Девушка кивнула и вернулась на место. Она явно хотела сказать что-то ещё, но не решилась.
Двери лифта открылись. Инна шагнула в кабину. Только когда створки сомкнулись и кабина поехала вниз, она позволила себе закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Только один раз. Потом она резко открыла глаза и посмотрела на своё отражение в зеркальной панели лифта.
Женщина в зеркале смотрела на неё усталыми, но спокойными глазами. У неё было простое лицо, неброское, но правильных черт. Волосы убраны в низкий пучок, который слегка растрепался, пока она сидела в приёмной. На скуле — едва заметное красное пятно, след волнения.
Она сунула руку в карман пальто и достала телефон.
Павел ответил после второго гудка.
— Инна Николаевна? Что-то случилось?
— Паша, здравствуй, — её голос звучал ровно, почти холодно. — Я сейчас выезжаю. Ты на месте?
— Да, я в офисе. У нас через полтора часа встреча с арендатором из «Декор-Элит». Прислать за вами машину?
— Не нужно, я доберусь сама. Подготовь, пожалуйста, все документы о праве собственности на здание «Лотос». И, Паша, распечатай уведомление об отказе в продлении договора аренды для компании «Декор-Элит». Мы его сегодня подпишем.
В трубке повисла пауза.
— Инна Николаевна, — осторожно заговорил Павел, — вы уверены? Это якорный арендатор. И Денис Николаевич… он же ваш брат.
— Я знаю, кто он, Паша. Всё, жди меня через сорок минут.
Она отключилась и убрала телефон в карман.
Лифт плавно остановился на подземном уровне. Инна вышла на парковку, цокая низкими каблуками по бетонному полу. Её скромная, но надёжная иномарка стояла на том же месте, где она её оставила час назад. Между соседним внедорожником и стеной.
Она села за руль, положила испорченный чертёж на пассажирское сиденье и несколько мгновений сидела неподвижно, глядя прямо перед собой.
«Серая мышь», — повторила она про себя. — «Неудачница».
Потом повернула ключ зажигания. Двигатель заурчал ровно и спокойно.
Инна выехала с парковки, посмотрела на своё отражение в зеркале заднего вида и поправила выбившуюся прядь за ухо. Глаза больше не блестели от подступивших слёз. Они стали сухими и очень сосредоточенными.
В её голове уже складывался план. Она не знала пока, чем именно закончится сегодняшний день, но знала наверняка, что он закончится совсем не так, как рассчитывал Денис.