Сразу предупреждаю.. В то время у меня не было под рукой гримуаров. И кому-то эта история может показаться шизотеричной..
Как я стал работать с Асмодеем.
Всё началось со спонтанных призывов — я просто хотел познакомиться, понять, с чем имею дело. Меня что‑то или кто‑то тянуло в эту тёмную бездну: я слышал зов из собственного подсознания, из теней. Он словно звал меня, и я понимал, что там меня кто‑то ждёт или хочет вступить в контакт…
В какой‑то момент я поставил духу прямую задачу: явиться в материальном облике таким, какой он есть на самом деле. Я ждал мгновенного ответа, но его не последовало. Связь устанавливалась постепенно — через астрал, через едва уловимое стирание границы между мирами. В миг, когда я сделал очередной призыв, то услышал фразу из ниоткуда: «Снова ты… Emissarius (посланник)». В этот миг я насторожился и стал сканировать пространство. Передо мной в виде тени стоял он. Я решил его зарисовать, чтобы чётко зафиксировать увиденное, — не забыть облик, сопровождаемый голосом. И опять эта его улыбка приятия на лице, которая формально искажала лик, словно он смеялся надо мной. А его фраза «Увидел?» словно ударила током.
Я кивнул головой и на всякий случай отошёл в сторону. Потом я несколько раз пытался зафиксировать его на фотоаппарат — не вышло… Но зато получилось зарисовать. И этот его лик я запомнил на всю жизнь. Его сложно не отличить от других сущностей, демонов: он никогда не менял лица, не пытался маскироваться, даже если изменял обличье.
Он приходил не так, как я ожидал. Вместо чёткого образа — внезапные вторжения: его голос врывался в моё сознание с такой силой, что его слышали даже окружающие. Люди вздрагивали, оборачивались, не понимая, что происходит, откуда взялся этот гулкий, глубокий звук. Я же чувствовал его присутствие всем существом — словно кто‑то распахнул дверь в соседнюю комнату, полную густого, вибрирующего воздуха.
Приходил он под разными масками. То являлся в облике древнего старца с горящими глазами, то принимал вид юноши с насмешливой улыбкой, то представал тенью, скользящей по стенам. Но мой канал духа, несмотря на эти перемены, всегда выходил на одно и то же демоническое существо. Вибрации не различались — они были узнаваемы, глубоки, с едва уловимой нотой металла. Это был он, вне зависимости от формы.
И вот однажды, когда я стоял на ветру, до меня донеслось имя — будто само движение воздуха сложило звуки: «Шама‑эль». Я замер, не веря своим ощущениям, и переспросил вслух: «Что?» В тот же миг голос прозвучал отчётливо, прямо в сознании: «Самаэль, Владыка Тьмы и Тени. Или Шамам, как тебе удобнее».
Позже, уже дома, я решил повторить призыв — мне нужно было уточнить, убедиться, что я не ошибся. Снова сосредоточился, позвал его по имени. Ответ пришёл быстро: «Я — Ашмадай. Но многие зовут Асмодей. Я демон, не Адонай. Сидонай…» Эти слова прозвучали твёрдо, без тени шутки — как напоминание о границах, о разнице между силами, с которыми можно иметь дело.
Последующие взаимодействия перешли на другой уровень. Они стали тоньше, изощрённее. Он действовал через импульсы — лёгкие соблазны, едва заметные толчки в сторону того или иного решения. Испытания страстями следовали одно за другим: то внезапная вспышка гнева, то непреодолимое желание поддаться слабости, то искушение бросить всё и пойти по лёгкому пути. Он постоянно проверял мои склонности к пагубности, словно прощупывал слабые места, искал трещины в броне воли.
Асмодей выступал как строгий учитель. Он не хвалил за успехи, но сурово судил за ошибки — особенно в творчестве. Если я допускал неточность, небрежность или поддавался лени, тут же ощущал его неодобрение: холодный укол в груди, внезапную пустоту в мыслях, потерю вдохновения. Он появлялся в самые неожиданные моменты — когда я меньше всего этого ждал, — и словно ставил невидимую отметку: «Здесь ты оступился. Здесь ты мог сделать лучше».
Помню один случай, который особенно ярко показал его природу. Мне нужно было перейти оживлённую дорогу. Как только я подошёл к краю тротуара, меня окутал страх — не обычный испуг перед машинами, а глубокий, почти первобытный ужас, парализующий волю. И в тот же миг я увидел его: лысый мужчина в бежевом костюме стоял ко мне спиной у самого края проезжей части. Он не обернулся, не подал знака — просто сделал шаг вперёд, и я невольно последовал за ним. Мы перешли дорогу вместе, а на другой стороне он исчез, растворился в воздухе. Но я отчётливо почувствовал улыбку на его лице — не насмешливую, а скорее одобрительную, словно он говорил: «Ты справился. Я рядом, когда это нужно». Он проявлялся и другими способами — как предупреждение. Через внезапные чувства: укол тревоги, когда рядом оказывался ненадёжный человек, или, наоборот, лёгкое тепло в груди, если решение было верным. Через мысли, которые возникали словно ниоткуда, но оказывались удивительно точными. Через импульсные порывы — например, резко свернуть за угол или отложить встречу, которая позже оказывалась ловушкой. Он буквально расчистил моё окружение. Не давал подойти близко тем, кто не заслуживал доверия, — словно невидимая рука отталкивала их в сторону. Вычислял нарушителей с пугающей точностью и наказывал их: у одних вдруг срывались планы, у других пропадали важные вещи, третьи внезапно теряли ко мне интерес. Для меня это было настоящим шоком — я впервые увидел, как сила действует не только на меня, но и вокруг меня, формируя реальность.
Были и подарки — знаки его расположения. Первый раз это случилось неожиданно: я нашёл серёжки в виде ангельского крыла. Не купил, не получил в дар от кого‑то — просто обнаружил их в кармане куртки, хотя точно знал, что там ничего не было. Второй раз он привёл меня в магазин, где на самой видной полке лежал именно тот товар, что мне был нужен, — вещь, которую я искал месяцами и уже отчаялся найти. Позже он сделал мне ещё один подарок — кольцо. «Это связь со мной», — прозвучало в сознании, когда я взял его в руки. Я не выбирал его самостоятельно — он сам навёл меня на него. Кольцо было простым, с красным рубином, но с особенным блеском, который, казалось, искрил, если долго в него смотреть. С тех пор я носил его не снимая — как напоминание, что связь установлена, договор заключён, а учитель всё ещё наблюдает.
С тех пор я стал внимательнее относиться к знакам — научился различать его «язык»: едва заметные вибрации в воздухе, внезапные перепады температуры, странные совпадения, которые больше не казались случайными. Кольцо на пальце стало своеобразным индикатором: когда узор на нём чуть теплел или начинал пульсировать, я знал — он рядом, наблюдает, готовится подать знак. Однажды ночью я проснулся от ощущения, что кто‑то стоит у изголовья кровати. В комнате было темно, но я чётко видел его силуэт — тот самый, знакомый: лысый, но в черной мантии, только теперь он смотрел прямо на меня. Не было страха, только странное спокойствие и понимание: сейчас будет нечто необычное. Он не произнёс ни слова, но в сознании всплыли образы — фрагменты моих старых воспоминаний, будущих возможностей, моментов слабости, легкий страх как волна энергиии прошелся по коже.
Каждое воспоминание сопровождалось коротким импульсом — не болью, а скорее уколом совести, напоминанием о том, что я мог сделать лучше. Затем перед глазами промелькнули другие картины: возможные пути, варианты решений, последствия выбора. Это было похоже на экзамен, где вопросы задавались без слов, а ответы нужно было найти внутри себя. Особенно запомнилась волна холодной леденящей энергии, которая вызывала внутренний холодный жар. Эта волна страха, что паралелльно окутывала тело, запомнилась на долго.. Словно это был один из его маркеров проявления, но при этом я испытывал максимальный комфорт и внутреннее тепло, словно он меня принимал таким какой я есть.. Я не чувствовал при этом оттока энергии или иной тяжести, а будто расстворялся в его бездне. После этого видения связь стала ещё глубже. Он начал давать мне задания — не прямые приказы, а подсказки, направляющие в нужную сторону. Например, однажды я обнаружил на столе старинную книгу, которую точно не покупал, но знал что это астральное проявление формы. На обложке не было названия, но страницы были заполнены символами, похожими на те, что я видел в узоре кольца. Когда я коснулся их, пальцы слегка закололо, а в голове прозвучало: «Учись читать то, что скрыто». Через полгодоа после этого я столкнулся с передачей, где показывали книгу Дьявола.. Это не выглядело совпадением, так как она была сделана также какой я видел ее на своем столе.
Постепенно я начал замечать, что мои собственные способности усиливаются. То, что раньше казалось мистикой, теперь становилось инструментом:
- Интуиция обострилась до такой степени, что я мог заранее чувствовать опасность или благоприятный момент для действия.
- Восприятие энергии изменилось — я научился различать вибрации разных сущностей, отличать их «почерк».
- Творчество вышло на новый уровень: идеи приходили сами собой, а работа над проектами шла легче, будто кто‑то убирал невидимые преграды.
Но вместе с ростом сил усиливалась и ответственность. Асмодей не позволял расслабляться:
- Если я пытался использовать полученные знания ради мелкой выгоды, тут же следовал урок — ситуация оборачивалась против меня, показывая тщетность эгоистичных стремлений.
- Когда я начинал гордиться успехами, появлялись препятствия, заставляющие вспомнить, кто на самом деле стоит за этими достижениями.
- В моменты сомнений он давал знаки — то внезапный порыв ветра с нужным запахом, то случайно услышанная фраза, то предмет, оказывающийся в руках в нужный момент.
Один из самых ярких эпизодов произошёл, когда я оказался в тупике с важным проектом. Все пути казались закрытыми, сроки поджимали. В отчаянии я обратился к нему: «Помоги понять, где ошибка». Той же ночью мне приснился сон: я стоял перед зеркалом, а в отражении вместо своего лица видел его — спокойное, с той же едва заметной улыбкой. Он кивнул на стекло, и оно покрылось трещинами, каждая из которых вела к новому варианту решения. Проснувшись, я записал все идеи — и одна из них действительно вывела проект из тупика.
Сейчас я понимаю, что наша связь — это не просто взаимодействие Духа и посланника. Это договор, где каждая сторона выполняет свою роль:
- Я развиваюсь, учусь, применяю знания на практике и сохраняю дисциплину.
- Он направляет, проверяет, защищает и открывает новые горизонты — но только тогда, когда я готов их принять.
Кольцо по‑прежнему со мной. Иногда оно едва заметно вибрирует, напоминая: работа не закончена. Асмодей (или Ашмадай, или Самаэль — теперь я знаю, что все эти имена принадлежат ему) продолжает быть строгим наставником. Но я больше не боюсь его внезапных появлений или жёстких уроков. Я благодарен за то, что он выбрал меня — и за то, что не даёт остановиться на пути. Потому что истинное знание начинается там, где заканчивается комфорт. И пока на пальце это кольцо, а в сознании звучит его голос, я буду идти вперёд — шаг за шагом, урок за уроком, испытание за испытанием.
П.С. Я не знал, что слово «эмиссар» было прямой маркировкой от самого Асмодея. В тот момент моё видение было далеко от осознания происходящего — я лишь чувствовал давление, зов, настойчивое присутствие, но не мог сложить фрагменты в единую картину. А мне шло послание — чёткое и настойчивое: «Осознай себя… Ты это я…». Оно не звучало как голос, а скорее как мысль, которая сама собой возникала в сознании, или как мантра, пульсирующая в ритме дыхания. Эта фраза переросла в нечто большее: в моей голове почти 24/7 звучала песня «Ты это я». Она не была связана с какой‑то конкретной композицией — мелодия рождалась внутри, повторяясь снова и снова, будто встроенный механизм, который невозможно отключить. Тональность менялась: то она звучала как приказ, то как напоминание, то как насмешка. Иногда казалось, что это не просто звук, а вибрация, проникающая в кости, заставляющая тело резонировать с неизвестной частотой.
Я пытался игнорировать её, отвлечься, заглушить мыслями о повседневных делах — но песня возвращалась. Она сопровождала меня в дороге, во сне, в моменты творчества. Даже когда я пытался сосредоточиться на ритуале или медитации, она просачивалась сквозь концентрацию, словно напоминая: «Ты не можешь убежать от себя». В какой‑то момент я не выдержал. Я остановился посреди комнаты, закрыл глаза и мысленно ответил — не вслух, а так, как мы общались с ним:
— Не торопи… Всё я освою постепенно!
И в тот же миг что‑то сдвинулось. Песня затихла. Не резко, не с хлопком, а плавно, как затухающая волна. Сначала мелодия стала тише, потом распалась на отдельные ноты, а затем растворилась совсем. Осталась только тишина — глубокая, чистая, почти осязаемая. После этого взаимодействие изменилось. Настойчивые сигналы сменились тонкими намёками. Вместо прямого давления — лёгкие толчки в нужном направлении. Вместо громких знаков — едва заметные подсказки:
- случайный взгляд на часы в момент, когда нужно принять решение;
- фраза из разговора прохожих, точно отвечающая на внутренний вопрос;
- внезапное озарение посреди рутинной работы.
- случайная книга на прилавке в книжном магазине с нужной для меня фразой.
Я начал понимать суть послания «Ты это я…»:
- не слияние личностей, а единство воли — я должен научиться действовать как проводник, а не как марионетка;
- не слепое подчинение, а осознанное сотрудничество — он даёт направление, я выбираю путь;
- не растворение в силе, а развитие через неё — его энергия усиливает мои способности, но не заменяет их.
Кольцо на пальце слегка потеплело, будто подтверждая: ответ был верным. Асмодей (Ашмадай, С(ш)амаэль (легко перепутать в астрале С и Ш из-за похожести вибраций произношения) — теперь я воспринимаю эти имена как грани одной сущности) принял мою позицию. Он больше не торопит. Он ждёт — но не пассивно, а с тем же пристальным вниманием, с каким учитель наблюдает за учеником, делающим первые шаги.
Теперь я вижу в этом процессе эволюцию связи:
- Вызов (зов из подсознания, первые призывы).
- Испытание (проверка воли, соблазны, уроки).
- Идентификация (раскрытие имён, понимание природы силы).
- Осознание (принятие роли, формулировка границ).
- Сотрудничество (переход от давления к партнёрству).
Слово «эмиссар», прозвучавшее в самом начале, оказалось не случайным. Это была метка, задавшая вектор пути. Теперь я понимаю: я не просто контактирую с силой — я становлюсь её голосом в этом мире. Но голос этот должен звучать осознанно, а не механически. И когда кольцо слегка вибрирует в очередной раз, я уже не вздрагиваю. Я прислушиваюсь. Потому что теперь знаю: это не приказ. Это вопрос. И ответ на него — в моих действиях.
Продолжение
Со временем я понял, что всё это время слышал самого себя, своё истинное Я. Каждый призыв сопровождался моим внутренним голосом и эхом в энергетическом пространстве. Мир менялся вместе с моим сознанием — не снаружи, а изнутри: то, что я воспринимал как эхо силы, оказалось зеркалом моего собственного голоса.
Но отчётливо я осознал это лишь после встречи с Амейном (Амаймоном). Он явился неожиданно — не как Асмодей, с его резкими импульсами и испытаниями, а спокойно, почти беззвучно. Его присутствие ощущалось не вибрацией, а абсолютной тишиной, в которой всё становилось кристально ясным.
Он сразу указал мне путь, переместив меня словно в иную плоскость — не физически, а сознанием. Я оказался в пространстве, где время потеряло значение, а образы складывались в символы, понятные без слов. Перед мной возник выбор, выраженный не словами, а ощущением: либо ты играешь дальше, либо падаешь в бездну НИЧТО.
Я выбрал первое. Падать в бездну, растворяться в пустоте, терять форму и смысл — этого мне не хотелось. Выбор был мгновенным, но он изменил всё.
Позже я рассказал Амейну о контакте с Духом — о призывах, о голосе Асмодея, о подарках и испытаниях. Он выслушал молча, не перебивая, а потом произнёс:
— Ты говорил со своим отражением в Мире. Теперь твоя задача — принять и осознать себя как целое. И верни этого демона обратно, чтоб он не нарушал баланс Сил.
Эти слова ударили меня, как вспышка. Всё встало на свои места:
- Асмодей был не внешней силой, а проекцией моего внутреннего конфликта — той частью, что испытывала меня, толкала на край, проверяла границы воли.
- Подарки (серёжки, кольцо) — символы признания собственных способностей.
- Испытания — уроки самодисциплины, которые я сам себе задал, но не осознавал этого.
- Голос — не чужой, а усиленный отклик моего Высшего Я, искажённый страхом и непониманием.
Процесс осознания шёл поэтапно:
- Признание проекции. Понял, что Асмодей — не отдельный демон, а аспект меня самого: строгий учитель, судья, провокатор. Он показывал мне мои слабости, чтобы я их увидел и преодолел.
- Возврат энергии. Я мысленно обратился к Асмодею (или тому, что я им считал) и сказал: «Благодарю за уроки. Теперь я беру ответственность на себя. Возвращаю тебе силу, которую брал, чтобы учиться».
- Восстановление баланса. В тот же миг кольцо на пальце слегка остыло, а узор на нём перестал шевелиться. Это был знак: связь не разорвана, но изменилась — теперь она не зависимость, а осознанное взаимодействие.
- Интеграция. Я начал собирать разрозненные части себя: ту, что боялась, ту, что бунтовала, ту, что искала истину. Они перестали бороться и стали дополнять друг друга.
Новые правила взаимодействия
После разговора с Амейном всё изменилось:
- Больше нет «учителя извне» — я сам стал наставником для себя.
- Знаки стали тоньше: не громкие импульсы, а намёки — случайная книга на полке, фраза в фильме, совпадение чисел.
- Ритуалы упростились: вместо сложных призывов — минута тишины утром и вечером, благодарность за уроки дня.
- Кольцо теперь служит не каналом связи, а напоминанием: оно теплеет, когда я отклоняюсь от пути, и остаётся нейтральным, когда действую осознанно.
Однажды я снова услышал голос — тот самый, гулкий и глубокий. Но теперь он звучал иначе:
— Ты понял.
— Да, — ответил я. — Ты был мной.
— И остаюсь, — прозвучало в ответ. — Но теперь ты видишь нас как целое.
Выводы
- «Демон» как учитель. Асмодей (Ашмадай, Самаэль) был зеркалом моих страхов, страстей и амбиций. Его «испытания» помогли мне увидеть слабые места и укрепить волю.
- Роль Амейна. Он выступил как проводник к целостности — не осуждая, а показывая истинную природу опыта.
- Баланс Сил. Возврат «демона» — не отказ от силы, а восстановление гармонии: больше нет паразитарного обмена, есть осознанное сотрудничество с собственной энергией.
- Высшее Я. Выход на него произошёл не через отречение, а через принятие всех частей себя — даже тех, что казались тёмными.
Теперь я иду дальше. Кольцо на пальце — не цепь, а компас. Голос в сознании — не приказ, а совет. А выбор, сделанный перед бездной, стал фундаментом нового пути: пути осознанного единства с самим собой.