Очередной достаточно резонансный случай с нападением на врачей в Дагестане. Судя по сообщениям в СМИ, мужчина решил, что его матери не оказали медицинскую помощь на должном уровне, поэтому нанёс ножевые ранения двум врачам, работающим в больнице.
Я периодически освещаю подобные случаи, поскольку последовательно выступаю за ужесточение наказания за нападение на медицинских работников при исполнении. Изначально мы с коллегами, когда услышали про данный случай, решили, что нападение (очередное) совершил гражданин в состоянии изменённого сознания. Но, судя по поступающей информации, это не так. Сознание у него было ясным, и даже аффект доказать едва ли получится. А значит, перспектива серьёзного и, что важно, неминуемого наказания с определённой долей вероятности могла бы это нападение остановить.
Могу поделиться личной историей.
Работаю врачом детской неотложной, вызов к 1,5-годовалому ребёнку на повод «задыхается». Достаточно стандартная ситуация. У ребёнка обструктивный бронхит с дыхательной недостаточностью 1–2 степени. На терапию отреагировал хорошо, но небольшое количество хрипов всё равно осталось. Пограничная ситуация в плане госпитализации. Можно перестраховаться и отвезти, а можно и понаблюдать дома, как отреагирует на лечение. Выбор тактики в такой ситуации зависит часто не столько от тяжести состояния ребёнка, сколько от оценки адекватности родителей.
Мама и папа создали первое впечатление вполне адекватное. Они не паниковали и подробно записывали все рекомендации (я настаиваю, чтобы родители своей рукой записывали с моих слов, а потом проверяю, что они понаписали). Объяснил двоякость ситуации, возможные риски и необходимость в случае необходимости в повторном обращении. Ребята молодые, лет по 20. По фамилии и фенотипу можно угадать южное происхождение. А ещё у папы деформированные ушные раковины, что часто встречается у спортсменов, занимающихся греко-римской борьбой. Я таких товарищей называю «братуха-борцуха» (без негатива).
Проходит несколько дней, прихожу на работу, и на входе меня ловит шеф. Говорит, тут вчера приходил отец ребёнка, у которого ты был, хотел «чисто конкретно поговорить». Так, собственно, нет проблем. «Поговорить» — это всегда пожалуйста, а вопрос в чём? Оказалось, что родители честно выполняли все рекомендации. На следующий день на наш «актив» пришёл участковый педиатр, не нашёл ничего подозрительного и оставил на амбулаторном лечении. Пришёл ещё через день, и снова ничего в состоянии ребёнка не вызвало подозрений. Но вечером того же дня одышка у ребёнка усилилась, родители вызвали неотложную, и ребёнка госпитализировали.
Не знаю уж, что родителям рассказали коллеги в приёмном покое, но папа почему-то решил, что во всём виноват врач, который был у них первым. То есть я. Сразу оговорюсь, что на этапе скорой помощи мы можем оценить тяжесть и предположить возможные осложнения максимум на сутки вперёд. Если прошло больше 24 часов, к скорой вопросов быть никаких не может, как с формальной, так и с неформальной точки зрения. Здесь уже и нужно то самое наблюдение в динамике. Предсказать, что случится через 2–3 дня, невозможно. Или придётся госпитализировать вообще всех, «а вдруг чего». Собственно, некоторые коллеги именно такой путь и выбирают.
С «братухой-борцухой» мы так и не пересеклись, больше он на станцию не приходил. Жалоба так и не пришла, поскольку, как я писал выше, вопросов ко мне быть и не могло. Но в разбирательстве по методу Линча это и не важно.
Пока мы с вами живём в правовом государстве, было бы неплохо действовать законными методами. Когда перестанем — чья дубина больше, тот и прав. Но, боюсь, в таких условиях и медицина в целом будет работать несколько иначе.
Что касается инициатив по усовершенствованию законодательства, работа ведётся. Прочитать можно тут: https://ren.tv/news/v-rossii/1422883-v-gosdume-predlozhili-uzhestochit-nakazanie-za-napadeniia-na-medikov?ysclid=modzb1yct0937848769