Небольшой отрывок из сочинения: Hellwig, Konrad. Wesen und subjektive Begrenzung der Rechtskraft: eine prozessuale Abhandlung mit Beiträgen zum bürgerlichen Recht, insbesondere zur Lehre von der Rechtsnachfolge und der Verfügungsmacht der Nichtberechtigten / Konrad Hellwig. Leipzig : A. Deichert, 1901. XV, 527, [16] S.
Если в «праве», которое создаёт констатирующее решение, видят нечто большее, чем лишь это правовое последствие в виде неоспоримости, то приписывают действию законной силы значение того, что ошибочное решение может породить или прекратить частноправовое отношение, а правильное решение создаёт правовое основание, которое в частноправовом порядке может приравниваться к новой causa. В таком случае, по существу, вступают в противоречие с понятием процессуальной правовой декларации.
Она, в свою очередь, представляет собой нечто совершенно иное, нежели создание права. Достижение такого результата не входит ни в намерения судьи, ни процессуальный порядок не предполагает предоставления сторонам возможности работать в этом направлении.
При этом, разумеется, возможно, что стороны в ходе процесса и даже иногда в ходе устного разбирательства совершают сделки, изменяющие частноправовой статус. Однако подобно тому, как процессуальные полномочия дают право лишь на процессуальные действия и на иные сделки и последние, с точки зрения условий и последствий, в конечном счёте оцениваются по нормам гражданского права, так и процессуальные действия служат исключительно цели предоставления судье материала для оценки уже существующей на момент их совершения правовой ситуации.
Стороны не имеют возможности вызвать изменение частноправовых отношений путём бездействия либо путём утверждения и признания ложных фактов. Им лишь свободно допустить — умышленно или неумышленно — вынесение решения посредством ненадлежащего ведения процесса, установление которого не соответствует материальному правовому положению.
Однако так же, как:
- в результате того, что ответчик‑собственник признаёт право собственности, неправомерно заявленное оппонентом, истец не становится собственником;
- в результате того, что истец ложно признаёт требование ответчика о возврате суммы, исковое требование не прекращается;
- в результате того, что истец не является на заседание, а ответчик ходатайствует о вынесении заочного решения, заявленная ипотека не прекращается, —
так и решение, вынесенное на основании подобных процессуальных действий, не влечёт за собой изменения частноправового статуса.
Если бы утверждалось обратное, то судебное решение, устанавливающее существование или отсутствие правоотношений, превратилось бы в юридический состав (фактический состав), который встал бы в один ряд с признанными в гражданском праве основаниями возникновения и прекращения прав: законная сила действительно была бы равнозначна силе закона, а процессуальная процедура принятия решения предназначалась бы не только для подтверждения права, но и предоставляла бы средство для осуществления любых изменений в сфере частного права в рамках мнимого (фиктивного) процесса.
Однако достаточно лишь подумать о решениях, устанавливающих право собственности или другие абсолютные права, и о принципе, согласно которому решение действует только inter partes (в отношении сторон спора), чтобы уже из этого признать несостоятельность упомянутой точки зрения.
Если бы несобственник выиграл иск об установлении права собственности, это неизбежно привело бы к возникновению «двойного относительного права собственности» на спорную вещь: неправомерно выигравший собственник утратил бы это право по отношению к истцу, но сохранил бы его по отношению к третьим лицам.
В действительности же решение имеет лишь то последствие, что побеждённая сторона не будет выслушена истцом, если станет оспаривать признанное за ним право собственности. Если побеждённая сторона была собственником, то тем самым устраняется единственный, кто мог бы оспаривать у победителя право на эту вещь, — и поэтому победитель, пока он владеет вещью, на практике оказывается в таком же защищённом положении, как если бы он был собственником.
Но это не так, что сразу становится очевидным в отношениях победителя с третьими лицами, а также проявляется в тех случаях, когда решение отменяется вследствие восстановления пропущенного срока или в порядке процедуры возобновления производства по делу.
Если победитель отчуждает вещь далее, то приобретатель (так же, как и сам победитель) может с самого начала действовать в недобросовестном порядке, несмотря на res judicata (решённое дело), например, если ему известно, что решение основано на лжесвидетельстве либо что имеется какой‑либо иной основание для иска о восстановлении пропущенного срока или для иска о признании решения недействительным.
Краткий смысл: Автор подчёркивает принципиальный тезис: процессуальные действия сами по себе не меняют материального (частного) права. Даже если стороны ведут себя недобросовестно (признают ложные факты, пропускают заседания и т. д.) и в результате получают судебное решение, не отражающее реального положения дел, — это не создаёт и не прекращает гражданских прав и обязанностей.
Автор предупреждает о недопустимости приравнивания законной силы судебного решения к силе закона. Если допустить, что одно лишь судебное решение может создавать или прекращать гражданские права и обязанности (а не просто устанавливать их наличие или отсутствие), то это:
- Поставит судебное решение в один ряд с законными основаниями возникновения прав (например, договором, наследованием и т. д.).
- Превратит суд из органа, подтверждающего право, в инструмент для создания прав.
- Откроет возможность злоупотреблений — стороны смогут использовать фиктивные процессы (Scheinprozesse), чтобы формально менять свой правовой статус без реальных оснований.
Таким образом, основная функция судебного решения — фиксация существующего правового положения, а не его творение.
Автор опровергает идею, что судебное решение может создавать право собственности. Он показывает её несостоятельность через парадокс двойного права собственности: если бы решение суда меняло материальное право, то несобственник мог бы выиграть иск и получить «относительное» право собственности — только против проигравшего ответчика, но не против третьих лиц. Это привело бы к абсурдной ситуации, когда один и тот же объект имеет двух собственников в разных отношениях.
На практике же судебное решение:
- не создаёт нового права собственности, а лишь лишает проигравшую сторону права оспаривать установленное право истца (non audietur);
- обеспечивает победителю фактическую защиту — пока он владеет вещью, никто (в т. ч. бывший собственник) не может оспорить его положение в суде.
Таким образом, решение суда имеет процессуальный эффект (ограничивает возможность возражений), а не материально‑правовой (не создаёт нового права)
S.15