Высшее общество глубинки кардинально отличается от высшего света столицы. Только на первый взгляд люди занимаются теми же самыми делами, обсуждают те же самые проблемы, испытывают те же самые чувства. Все гораздо сложнее. Сложнее и жестче. Быть в высшем свете столицы означает уже не быть самим собой. Можно пропустить новость в маленьком городке, где все знают друг друга, но невозможно ничего скрыть от глаз и ушей столичных. Оттого следует быть постоянно начеку и идти по жизни так, будто ступаешь по дороге после только что пролившегося дождя, стараясь не замочить обуви и не запачкать платья. В противном случае тебе обеспечено долгое отстирывание, а точнее, обсуждение злых языков. Они же не всегда готовы к пониманию твоих поступков, даже будучи сами уличены в таких же. Неблаговидные действия, к большому сожалению, всегда и всеми видятся лишь у других. Свои же собственные промахи не кажутся столь безрассудными.
Кондру Ирину предстояло окунуться в водоворот столичной жизни, о которой он имел смутное представление. Его же попутчик вращался в высшем свете чуть ли не ежедневно и превосходно себя чувствовал. Нарлан посмеивался над Кондром, который вовсе не приходил в восторг при мысли стать кем-то другим. Ирину совершенно не нравился план, разработанный защитниками королевства, но, по словам Нарлана, без внедрения в высшее общество никак невозможно обойтись. Камнев наотрез отказывался даже думать о каком-либо ином плане выявления внутренних врагов. Выходило, что младшему стражу закона предстояло нелегкое дело перевоплощения. К нему же следовало еще подготовиться.
Целый месяц ушел у Кондра Ирина, чтобы из практически неотесанного деревенщины стать блестящим молодым человеком. Задуманный план состоял в том, чтобы приехавший в столицу юноша увлекся ни много ни мало ее высочеством принцессой Авделией и стал наперсником ее младшего брата. Да уж! Задача превосходная. Если не учитывать самого главного препятствия: Кондр Ирин не являлся тем красавцем, за которым толпой ходят девушки и томно вздыхают. Он обладал внешностью заурядной. Влюбить в себя ее высочество практически ему было нереально. Что же касается прочих необходимых умений и знаний, то Кондр оказался превосходным учеником, а из Нарлана вышел отличный учитель. Они переходили от теоретических знаний о различных людях и их многочисленной родне к практическим занятиям, таким как умение вести себя за столом и танцевать. Последнее с трудом давалось Ирину, не обладавшему от природы грациозностью. Зато Кондр любил светские беседы. Он мог часами рассуждать вместе с Нарланом о происходящем в столице.
Незаметно для себя Ирин подружился с защитником королевства, держащимся непринужденно с младшим стражем закона. Если бы не одно неприятное событие, то дружба могла бы продлиться и после окончания совместной работы.
Партнершей по танцам Кондра была жена Нарлана. Женщина красивая. Кондр не позволял себе увлечься ею, но, глядя на Альтею, он вспоминал о другой девушке, Зайне. Альтея была очень на нее похожа. Тот же высокий открытый лоб, те же волосы цвета спелой пшеницы. Вот только разница в возрасте между ними составляла лет десять.
В этот раз Альтея пришла к Кондру одна. Женщина пребывала в смятении. Даже припудренное лицо выдавало следы слез. Сначала на все вопросы мужчины она молчала, но потом не выдержала и, припав к груди Ирина, рассказала обо всем.
— Я беспокоюсь за сестру.
— Что с ней? — Кондру хотелось обнять Альтею, но он не решался.
— Твой начальник едва не уличил ее во вранье.
Кондр моментально все понял. Отстранив женщину от себя, он посмотрел ей в глаза.
— Зайна твоя сестра?
Вместо ответа Альтея всхлипнула. На глаза навернулись слезы.
— Кто она на самом деле? — резче, чем хотел, спросил Кондр.
— Защитница королевства.
— Не думал, что женщины берут в защитники.
— Думаете, мы хуже вас, мужчин? — Альтея успокоилась и мягко сняла с плеч руки Кондра.
Она подошла к дивану и села, приглашая Ирина сесть рядом. Он подошел, но продолжил стоять. В душе поднималась злость, та же самая, которая улеглась после незаконной расправы над преступниками. Кажется, Нарлан Камнев не щадит никого ради защиты королевства.
— Вы, женщины, не должны подвергать себя опасности.
— Зато сколько мы переживаем душевных страданий во время вашего отсутствия. Этого мы вам, естественно, не сообщаем, слушая бесконечные рассказы о подвигах, — в глазах Альтеи зажегся насмешливый огонек. На мгновение она забыла начало разговора.
— Душевные страдания ничто по сравнению с возможностью умереть, — возразил Кондр.
— О да, конечно, на это возразить нечего.
Альтея помрачнела снова.
— Я никак не могу убедить мужа позволить Зайне уехать. Он говорит о каких-то подозрениях, которые ее отъезд может вызвать.
— Равно как и ее пребывание на месте.
— О чем вы говорите?
— Когда Валейро откроет правду, то сделает запрос на рудник. Естественно, меня там не знают. Что он тогда должен будет подумать обо всей истории?
Альтея пожала плечами.
— Я не знаю, — прошептала она, доставая платок и вытирая слезы. — Скажите, Кондр, мою сестру будут пытать?
— Скорее всего, да, — Кондр хотел и не мог сказать неправду.
Альтея закрыла лицо руками и зарыдала в голос. Ирин сжал кулаки.
— За что? Почему именно так следует поступать?
— Потому безопасность королевства превыше наших интересов, — раздался голос Нарлана. — Если понадобится, то Зайна взойдет на плаху.
Глаза Ирина зло смотрели на Нарлана. Тот же стоял со скрещенными на груди руками. Кондр не выдержал и метнулся к защитнику королевства. Прижав к стене, начал душить. Он больше не мог сдерживаться. Одно дело, когда речь идет о преступниках, и совсем другое — послать на смерть сестру любимой женщины. Нарлан захрипел.
— Негодяй! — прорычал Кондр.
Камнев схватил Ирина за руки, пытаясь освободиться. Это ему удалось с большим трудом. Кондр не выглядел сильным, но внешность оказалась обманчива.
— Не будь глупым! — восстанавливая дыхание, проговорил Нарлан. — Ты же осознаешь всю опасность нашей работы.
— Но это не означает, что я намерен оставаться в опасности, — Кондр тоже дышал тяжело и побагровел от злости.
— Никто не думал о том, что Валейро добьется правды. Он оказался умнее, чем мы предполагали.
— Не только в столице стражи закона работают отлично.
— Я вовсе не это имел в виду, — возразил Нарлан.
— Немедленно отправь за Зайной! — приказал Кондр.
— Кто ты такой, чтобы мне приказывать? — повысил голос Камнев. — Всего лишь младший страж закона. Ты хоть понимаешь, что твои действия можно расценить как нападение на вышестоящего, да к тому же защитника королевства?
Альтея не выдержала. Поднявшись с дивана, подошла к мужчинам.
— Нарлан, перестань. Кондр просто переживает.
— Не лезь в наши субординационные отношения, — ответил Нарлан. — Ты не имела права рассказывать о сестре постороннему.
— С каких пор Кондр посторонний? Вы делаете общее дело.
— Это ничего не меняет. Младший страж закона не должен знать о делах защитников королевства.
— Разве нынешний случай не исключительный?
— Разумеется, нет. Кондру положено знать только то, что я ему сообщу. Вам лучше не встречаться.
— Мне уйти?
— Да, так будет лучше.
Альтея не знала, что ей делать: подчиниться мужу или выказать неповиновение. Женщина посмотрела на Кондра, но тот лишь пожал плечами. Нарлан был здесь главным.
— Кто же станет партнершей Кондра? — робко спросила Альтея.
— Думаю, он достаточно умеет танцевать и не нуждается в дальнейших уроках.
Женщина не выдержала и выбежала из комнаты, не в силах проститься с Кондром.
— Зайна не такая нервная, — проговорил Нарлан.
— Тебе тоже лучше уйти, — посоветовал Кондр.
— Все еще сердишься?
Ирин промолчал.
— Подумай хорошенько. Мы не можем наши чувства ставить выше необходимости. Иначе наши враги растопчут нас.
— Пожалуйста, Нарлан, оставь меня одного. Я еще не привык к подобной черствости.
— Черствость?! — воскликнул Камнев. — Ты так расцениваешь наши действия по защите королевства?!
— Пока что не вижу в твоих действиях никакой надобности по защите королевства. К тому же ты мучаешь свою жену.
— С ней я разберусь сам, — побагровел Нарлан и сжал кулаки. — Не смей мне указывать, как поступать со своей семьей!
— Не останься один, деспот! — Кондр вовсе не думал так оскорблять Камнева, но слово вырвалось.
— Как ты смеешь так говорить! — теперь он прижал Ирина к стене и начал душить.
Кондр толкнул Нарлана в грудь. Тот неловко оступился, и оба мужчины оказались на полу. Началась драка. Светские люди катались по комнате подобно простым напившимся посетителям таверны. Теперь оскорбления следовали одно за другим. Звания не значили ничего.
На шум в комнату пришло несколько человек. Старшим оказался начальник Камнева Гар Арнев. Он слыл человеком суровым и безжалостным к своим подчиненным. Гар одинаково не терпел ни развязности, ни заискивания.
— Немедленно прекратить! — мощным басом приказал он.
Дерущиеся тут же вскочили на ноги и замерли перед господином Арневым. Их вид внушал недовольство. Одежда порвана, губы разбиты, синяки под глазами.
— По какой причине столь неподобающее поведение? — уже спокойно поинтересовался Гар. Однако внешнее спокойствие никак не отражало внутреннего отношения к произошедшему.
— Мы поругались, господин Арнев, — ответил Нарлан, глядя в глаза начальника.
— Ругаться можно и без рукоприкладства. Ведь так, Нарлан?
— Совершенно с вами согласен.
— Однако на деле получается обратное.
— Не сдержался, господин Арнев.
— Могу я узнать причину?
— Разногласия относительно работы защитников королевства.
— Кондр, ты с чем-то не согласился? — Гар прищурился.
— Именно, господин Арнев.
— Возможно, тебя не ввели полностью в курс дела. Отсюда ты сделал неверные выводы.
— Не думаю, что слова господина Камнева возможно толковать по-разному.
— С чем же именно ты не смог согласится? — допытывался Гар.
Нарлан хотел было ответить, но Арнев остановил его.
— Речь шла о Зайне, которой опасно оставаться в городе. Ее следует отозвать обратно в столицу.
— Насчет опасности верно, но об отзыве не может быть и речи.
— Но почему, господин Арнев? — немного резковато спросил Кондр.
— Зайна останется там до тех пор, пока ты туда не вернешься.
— Но…
— Я не изменю решения. Вы же оба отправитесь под арест… в одну камеру. Надеюсь, вам есть над чем подумать.
Мужчин окружили стражники, пришедшие на шум вместе с Арневым. Недобро переглядываясь, Кондр с Нарланом проследовали в небольшую тюрьму, отведенную специально для защитников королевства. Туда же иногда попадали стражи закона и простые граждане, посмевшие напасть на защитников королевства.
Кроме Кондра с Нарланом, в камере содержался еще один заключенный. Он лежал на непокрытой скамье у правой от двери стены. Нарлан занял скамью под зарешеченным окном. Кондру досталась оставшаяся свободной скамья у правой от входа стены.
— Кого я вижу! — насмешливо воскликнул заключенный, повернув голову в сторону вошедших. Он лежал лицом к окну. — Сам господин Камнев! Неожиданная встреча, хотя, учитывая ваш характер, можно было смело предположить подобный исход.
Нарлан лишь сверкнул на насмешника глазами и прошел мимо, не потрудившись ответить.
Это был молодой человек одного с Кондром возраста.
— Вы еще с кем-то? — заключенный не потерял словоохотливости, несмотря на молчание собеседника. — Представите нас друг другу?
Кондр хотел назваться сам, но передумал. В столице он являлся не тем, кем был на самом деле.
— Ну, хорошо, — сдался заключенный. — Видимо, вам запретили разглашать причину немилости господина Гара Арнева. Что ж, не стану больше лезть с расспросами. Мне только скучно все дни лежать. Вот я и обрадовался вашему появлению.
— Ты сам во всем виноват, — не выдержал Нарлан. — Гальн до сих пор на грани жизни и смерти.
— Разве горячка не прошла? — с надеждой в голосе спросил лежащий.
— Она то отступает, то мучает вновь.
Заключенный застонал.
— Я вовсе не собирался причинять ему боль. Только оттолкнул от своей невесты.
— Которой он также не намеревался сделать ничего плохого. Тапр, Тапр, твоя ревность неумолима.
— Я видел, господин Арнев, как он заигрывал с ней. Она в ответ лишь улыбалась.
— Теперь ее улыбку ты увидишь нескоро. Если вообще увидишь.
Тапр опустил голову на руки. Кондр услышал сдавленные рыдания.
— Что грозит ему в случае смерти того человека? — спросил Ирин.
— Тоже смерть.
— Возможно ли помилование?
— О, ты чересчур добр к людям, — покачал головой Камнев.
— Произошло недоразумение. Тапр не заслуживает смерти.
— Тебе бы только законы создавать.
— И все же.
— После урока с тобой я хотел поговорить с Гаром, но оказался здесь по твоей прихоти.
— Не я, а ты стал меня душить, — напомнил Кондр.
— Сначала ты вывел меня из себя.
Тапр рассмеялся, услышав причину заключения Нарлана.
— Как же я не догадался, что господин Камнев подрался! Иного и не следовало ожидать. Только с кем это вы подрались, что находитесь теперь в одной камере? Похоже, ваш друг?
— Кем бы он ни был, какое твое дело? — огрызнулся Нарлан беззлобно. — Думай о своем положении. Скоро оно изменится.
Тапр вздохнул.
— Бедная моя невеста. Неужели, тебе предстоит плакать над могилой, а не радоваться, будучи хозяйкою в нашем доме?
Голова упала на руки, и плечи Тапра затряслись в беззвучном рыдании.
— Есть еще надежда, — сказал Кондр. — Ее высочество может помиловать тебя, ведь через две недели его высочеству исполнится четырнадцать лет.
— Вряд ли среди прочих заключенных найдутся менее заслуживающие помилования, чем я, — возразил Тапр. — К тому же господин Гальн должен дожить до этого дня, иначе меня казнят раньше.
— Как же так? Неужели нельзя повременить с приговором?
— Нет, — ответил Нарлан, — казни совершаются и накануне дня рождения его высочества.
Кондр замолчал. Нередко законы, стражем которых он стал, приводили его в гнетущее состояние. Безжалостность законов противоречила таким качествам человека, как любовь, милосердие, сострадание. Разве король не такой же человек, как и его подданные? Если королевская власть состоит не в том, чтобы приумножать численность населения, то в чем она еще может состоять? В том, чтобы исполнять свои капризы? Передать трон наследнику, у которого будет людей гораздо меньше, чем у отца? Так можно вообще лишиться королевства, будучи окруженным недружелюбными соседями, которые только и ждут ослабления границ для захвата территории. Государство сильно многочисленностью населения.
— О чем задумался? — спросил Нарлан.
— Так не должно быть.
— Как так?
— Тапр не должен быть казнен, хотя бы потому, что ненамеренно совершил преступление.
— Ну, знаешь, закон не разделяет преступления по своей сути.
Кондр замотал головой.
— Когда-нибудь король поймет неверность принятого закона.
— Уже не одно столетие живем согласно ему.
— Все меняется, — упрямо повторил Ирин.
Разговор был прерван звуком открываемой двери.
В камеру вошел Гар Арнев. За ним следовал палач. Нарлан с Кондром как по команде встали. Тапр подняться не мог. Он лишь оглянулся, как недавно на сокамерников.
— Мне только что сообщили о смерти Гальна, — ни к кому конкретно не обращаясь, скорбно объявил Гар.
— Бедный Гальн, — вздохнул Нарлан, — ты был одним из лучших защитников королевства, — со злостью посмотрел на Тапра. Кулаки сжались. Не будь здесь Арнева, он побил бы виновника этой смерти.
— Я вовсе не желал этого, — мрачно ответил Тапр, глядя на Камнева.
— За убийство королевского защитника ты будешь казнен, — сказал Гар. — Палач немедленно приведет приговор в исполнение.
— Господин Арнев, — перебил Кондр, — подождите, пожалуйста.
— На каком основании я должен отменять казнь? — недовольно поинтересовался Гар, обернувшись к Ирину, на которого до этого не обращал внимания.
— Подождите две недели. До дня рождения его высочества. Может быть, Тапр будет помилован ее высочеством.
— Ты просишь нарушить закон?
Кондр замялся. По сути, так оно и было.
— Разве я прошу о многом, господин Арнев?
— Для меня такое отклонение неприемлемо.
— Мне бы очень хотелось, и не только мне.
— Осужденный Тапр не в счет. Мне тоже искренне жаль, что приходится выносить столь суровый приговор. Признаюсь, он первый в моей работе, и, надеюсь, что мне не придется терять подчиненных по нелепому поводу. Казнь не может быть перенесена. Тапр, ты ведь все понимаешь?
— Конечно, господин Арнев, — безжизненным голосом ответил приговоренный. — Как же я сожалею о случившемся!
— Палач, приступай, — приказал Гар.
Палач подошел к лежащему Тапру, обреченно смотрящему на него, левой рукой взялся за подбородок осужденного, правую положил на его затылок и быстрым движением свернул мужчине шею.
Кондр отвернулся. Все произошло быстро и буднично. Где заключенный ел и спал, надеясь на освобождение, там он и умер от палаческих рук. Никакого выхода на свет, последнего взгляда на небо, последнего вдоха чистого воздуха. Никаких ступенек на помост к плахе или виселице. Только одно движение рук палача и обмякшее тело на скамейке. Никакого последнего свидания с невестой. От этой мысли Кондр едва не застонал. В эту самую минуту девушка все еще надеется на встречу с любимым, на его прощение. Наверное, она строит планы на будущее, которого у них больше не будет. Еще сегодня утром оно было, а теперь его нет. У девушки продолжается жизнь, но только она станет совсем другой, потому что не будет рядом именно этого человека, с которым хотелось прожить всю жизнь. И неизвестно, найдет ли эта девушка другого человека, полюбит ли его также сильно, сможет ли вообще жить дальше. Вот так рушатся надежды на будущее, из-за малейшего проступка жизнь меняется. Стоило девушке не ответить на приставания Гальна, и тогда у Тапра не нашлось бы оснований для ревности и нападения на королевского защитника. Оба остались бы живы.
Страдальческое выражение лица Кондра не понравилось Гару. Он нахмурился.
— Не пристало человеку твоего положения жалеть преступника.
— В любом положении, господин Арнев, человек должен оставаться человеком, — ответствовал Ирин официальным тоном. — Так же считает мой непосредственный начальник.
— Ну, не горячись, — примирительно сказал Гар. — Тебе следует держать себя в руках. Мы ведь занимаемся одним общим делом — очищением королевства от нарушителей закона.
— Разве я веду себя не согласно своему положению, господин Арнев? Да, я готов раскрыть самое сложное преступление и с радостью узнать о заслуженно вынесенном приговоре. Однако в данном случае не нахожу наказание справедливым.
— Твой начальник воспитал хорошего подчиненного, Кондр.
— Спасибо.
— Но он упустил один важный момент.
— Какой же?
Гар вздохнул.
Нарлан, молча слушавший разговор, усмехнулся. Он догадывался о намерении своего начальника, так как хорошо его знал. Камнев сам не раз по вспыльчивости характера нарывался на неприятности, но нередко избавлялся от них каким-нибудь словом. Сумеет ли Ирин найти такое слово и сгладить свой неуместный порыв в критике закона? Что допустимо среди равных себе, не всегда стоит показывать вышестоящему.
— Пререкания с начальством и обсуждение его решений. У нас так не принято, Кондр.
— У вас где? В столице?
Кондр продолжал опасный путь, сам того не подозревая. Только сейчас до Нарлана дошло, насколько провинциален его новый друг. Об этом стоило говорить еще в дороге.
— Именно, — Гар сжал и разжал кулаки. Это было нехорошим признаком. Еще немного, и господин Арнев рассердится. Не спасет Кондра даже его провинциальность. Некоторые понятия должны чувствоваться интуитивно.
— Я всего лишь высказал свое мнение, — Кондр явно желал донести свою точку зрения до высшего руководства, которому сейчас всецело подчинялся.
Нарлан мог бы вмешаться и осадить Ирина, но недавнее личное столкновение все еще не давало успокоиться. Иногда месть сладка и совершаемая руками другого человека. Камнев никогда не любил критики в свой адрес, тем более от нижестоящих. Начальники имеют право указывать на ошибки. Подчиненным стоит молчать.
Внезапно Гар улыбнулся, затем похлопал Кондра по плечу. Нарлан закусил нижнюю губу от нахлынувшего негодования. Господин Арнев никогда прежде не спускал подобных поступков.
— Я понял тебя, Кондр. Ты еще слишком молод, и все высказываешь в лицо, — Гар встретился глазами с Камневым, и от него не ускользнуло недовольство подчиненного. — Ты явно ожидал иного исхода нашего спора? Так ведь, Нарлан?
— Мне вспомнились наши споры, Гар, — смущенно ответил Нарлан. Он не хотел показывать своего отношения, но не успел скрыть эмоции.
— Я тоже отлично помню, как ломал тебя. Не думаю, что сильно преуспел.
— Стараюсь, господин Арнев.
— У тебя неплохо получается, Нарлан. Однако хватит разговоров. За последний час случилось нечто невероятное. Вы свободны.
ЧИТАЙТЕ НА ЛИТГОРОД
https://litgorod.ru/books/view/64104