Столик у окна. Мой капучино уже немного остыл. А её чашка так и стояла пустой. Я не знала, куда деть руки, теребила салфетку. Обычно, к моменту, когда я сажусь, её уже ждёт тёплый, чуть подслащенный американо. С пенкой. Она никогда не опаздывала. Никогда. Это была её суперсила, её якорь. Мой якорь. Я всегда ориентировалась на её пунктуальность. "Если Аня сказала в десять, значит в десять ноль-ноль она будет". И это было так комфортно. Утешительно. Мир мог рушиться, но Аня приходила вовремя. Я посмотрела на часы. Десять двадцать. Обычные двадцать минут, но они казались вечностью. Каждая секунда стучала где-то под рёбрами. Вдох. Выдох. Я притворилась, что читаю меню. Но строчки расплывались. Вон та парочка хихикает. А я замираю от каждого звонка колокольчика над дверью. Это она? Нет. Снова нет. Она появилась тихо. Какая-то слишком хрупкая. Едва заметная тень под глазами. И взгляд. Отсутствующий. "Прости," — выдохнула, опускаясь на стул. Голос сухой. Я не сразу ответила. "Все в порядке
Её чашка стыла, а я не знала, куда деть руки
ВчераВчера
1 мин