Никто не приходил к Кондру в течение целой недели. Спина успела зажить практически полностью. Возможность передвижения хотя бы по камере радовала не любившего сидеть Ирина. Меряя шагами маленькое пространство и считая дни по смене дня и ночи, младший страж закона терялся в догадках. Стражник, приносивший еду, не говорил ничего, не отвечал ни на какие вопросы, лишь пожимал плечами. Кондр только раздражался от его молчания. Он попытался через стражника позвать Валейро Сорано, но тот помотал головой и ушел. Ситуация создавалась более чем странной. Преступника следовало либо разговорить посредством пытки, либо закончить расследование и отдать его судье, который назначит наказание соответственно закону. Кондра же не трогали совсем, словно о нем забыли либо появились новые обстоятельства. Как же хотелось младшему стражу закона поговорить со своим начальником!
Прошло семь дней, и за Ирином пришли четыре стражника. Ему приказали выйти из камеры и окружили, повели к выходу из тюрьмы. Кондр решил, что его ведут к судье. Душа успокоилась от сдвинувшихся, наконец-то, событий. Однако, было отвратительно оттого, что младший страж закона не смог доказать свою невиновность. Пять лет работы на руднике сломят здоровье даже молодого и здорового человека.
Дневной свет заставил прищурить глаза. Когда они привыкли, Кондр увидел стоящего недалеко Валейро Сорано. Ирин хотел подойти к начальнику, но ему не позволили стражники. Они быстро скрутили руки младшего стража закона веревкой и усадили на телегу, рядом с которой на лошадях находились шесть других стражников, сопровождавших преступника к месту заключения или казни. Телега тронулась. Кондр лишь проехал мимо своего начальника.
Когда телега покинула город, Ирин снова задался вопросом о происходящих вокруг странностях. Разве судья живет в другом городе? Что могло измениться всего лишь за неделю? Все походило на то, что Кондра уже приговорили и теперь отправляют к месту наказания. Какого? Ему даже не объявили вынесенный приговор, не сказали, что он стал бывшим младшим стражником закона. Возможно, его сейчас доставляют к месту казни. Иногда преступников увозят за город и предают смерти тайно. Кондр сейчас склонялся именно к такому решению судьи, тем более он являлся младшим стражем закона, казнь которых редко выставляют на всеобщее обозрение. Люди должны верить в их безупречность и жить спокойно с чувством защищенности. Если приговором избрана отправка Ирина на рудник, то после возвращения он уже никогда не сможет жить в родном городе. Боже! Неужели он в последний раз видел свой город и проехал по знакомым с детства улицам?! Кондр ведь даже не успел попрощаться с ним. О чем он думает? О какой ерунде?! Быть может, ему осталось жить всего несколько часов. Ирин помнил, как сам в бытность свою стражником вот также сопровождал телегу с преступником. Кондр оглядел лица своих сопровождающих. Они были спокойны, хотя это ни о чем не говорило. Он сам был тогда внешне спокоен, хотя внутри все сжималось от предстоящей работы. Стражники не палачи, но и им приходится пачкать руки в крови. Только так можно перейти от стражника к младшему стражу закона. Жестоко!
За день к телеге Кондра присоединилось еще пять телег из близлежащих деревень. На каждой из них сидел или лежал связанный преступник. Одну телегу также сопровождало шестеро стражников. Кондр совершенно терялся в догадках по поводу своей участи. Казнимых тайно никогда не объединяли вместе. Так возили только на рудник. Разговаривать с другими преступниками не было возможности, так как телеги двигались одна за другой. Стражники ехали по трое с каждой стороны.
К вечеру добрались до первого тюремного домика. Подобные здания были построены по всему королевству. Они состояли из двух соединенных между собой помещений. В одном на ночь запирались преступники, в соседнем располагалась их охрана. Некоторым стражникам не хватало места внутри, и они вынуждены были спать под открытым небом. Мужчины, правящие телегами, оставались при лошадях, которые паслись возле домика. Во втором отделении домика находились съестные припасы. Приготовлением пищи занимались тоже стражники.
Кондра вместе с другими пятью преступниками втолкнули в первое отделение тюремного домика, предварительно сняв веревки. Бежать не представлялось никакой возможности, так как стражников было в шесть раз больше. Заключенные принялись разминать затекшие руки и ноги. Кондр сразу заметил, что все пятеро были знакомы между собой. По возникшему тут же разговору ему стало понятно, что все они являлись ворами и были пойманы на одной краже. Подробности ее не упоминались.
Самому старшему на вид можно было дать лет пятьдесят пять. Это был высокий, плотно сложенный мужчина с длинными черными волосами, собранными на затылке в хвост, и короткой бородой. Ходил преступник размашисто, уперев руки в боки. Он недобро поглядывал на совсем парня, которому едва ли исполнилось двадцать лет. Кондр всегда жалел молодых людей, вставших на противозаконную дорогу. Он всегда считал несправедливым приравнивание этих людей к уже повторившим преступление. Наказание в первый раз должно быть мягче, если дело не касается убийства или иного членовредительства. Начальник Валейро Сорано поддерживал его точку зрения, но только когда они общались без посторонних.
— Это все из-за тебя! — указал пальцем старший на младшего. — Если бы ты не проявил беспечность по отношению к сторожу…
— Я говорил, что не смогу никого убить! — протестовал тот.
— Он все равно старик и скоро умрет. Может быть, уже умер под плетьми. Ты думаешь, его пощадят из-за возраста?
— Не знаю, но я здесь уже буду ни при чем.
— Ты бы оказал ему большую услугу, пробив ему голову! — мужчина уперся взглядом в парня. — Ясно тебе!
— Я уже говорил и повторю снова: я никогда не стану убивать! Тебе понятно?
Старший схватился за голову, прокрутился на месте.
— Ты жалеешь чужого человека больше, чем родного отца! О, Тайн, как ты можешь так безжалостно поступать?
— Безжалостно?! — вскинулся Тайн. — Не тебе говорить о жалости! Мне едва исполнилось шесть лет, когда ты со своими дружками, стоящими теперь здесь, пошел грабить на дорогу. Ты думаешь, что я забыл материнские слезы, когда она узнала обо всем, когда тебя первый раз отправили на рудник. Я обо всем помню слишком хорошо.
— Тогда ты должен помнить и то богатство, которое свалилось на нас! — преступник снова направил указательный палец на сына. — Помнишь свое лицо, когда я приносил тебе то сладости, то игрушки? Вижу, отлично помнишь.
Тайн смутился.
— Я был совсем еще ребенком.
— Пусть так, но ты с упоением наслаждался моими подарками.
— Потом ты сказал, что тебе нужно уйти и надолго покинуть нас. Мне было десять, когда пришло понимание. Зачем ты втравил меня в свою компанию?
— Отец всегда передает дело сыну. Вспомни, как тебе нравилось чувство опасности, как убегали мы от младших стражей закона, что нас преследовали. Одного я даже ранил, но он сумел выжить.
Кондр вздрогнул от этого признания. Он держался в стороне от пятерки преступников. Трое не принимали участия в разговоре, только хмуро наблюдали за спором.
— Что мы теперь будем делать, отец? Я не переживу десяти лет рудника.
— Успокойся, мы туда не отправимся.
— Как так? Сейчас наш путь лежит именно в то место.
— Мы убежим этой же ночью.
— Бежать! Это невозможно! Нельзя убежать от тридцати стражников!
Молчавшие заволновались.
— Тайн прав, — поддержал парня мужчина лет сорока. Высокий и худощавый. С короткими черными волосами и гладким лицом. — Нас поймают. Будет только хуже.
— Лес незнакомый, — вступил в разговор преступник лет тридцати, до того худой, что Кондр не понимал, как этот мужчина еще держится на ногах. Его молодое лицо портил шрам на правой щеке, что шел от виска к уголку рта. — Мы заблудимся и нас переловят. Что тогда с нами сделают?
— Стражники не имеют права нас трогать, — заявил старший. — Наша попытка принесет нам либо свободу, либо никаких последствий не будет.
— Сэйн прав, — проговорил последний молчавший. Приземистый мужчина лет сорока трех с шапкой густых светлых волос.
— Прав, да не совсем, — возразил мужчина со шрамом на щеке. — Если нас схватят, то всю дорогу придется ехать, лежа на животе.
— Ты боишься порки, Тарейн? — спросил тридцатилетний.
— Вовсе нет, Гарт. Просто люблю точность во всем. К тому же среди нас тот, кто ни разу не подвергался столь суровому наказанию.
— Я не боюсь, — откликнулся Тайн.
— Мне нравится ваш настрой. Как же мы выйдем отсюда? — спросил Тарейн.
— Нам откроют.
— Кто? — хором спросили все.
— Один из стражников. Когда все лягут спать, он нас выпустит.
Кондр напрягся, но виду не подал. Ему оставалось лишь решить: воспользоваться благоприятной ситуацией и оказаться на свободе либо принять незаслуженное наказание. Свободный человек еще может оправдать себя.
Сэйн подошел к Кондру.
— Ты ведь из тех, — просто сказал он.
— Что ты имеешь в виду?
— Перестань. Я наблюдаю за тобой. Ты вовсе не простой мужик и тем более не преступник.
— Много ли ты видел преступников?
— Достаточно для того, чтобы понять, кто сейчас стоит передо мной.
Кондр испугался, и на его лице отразился страх.
— Тебе нечего бояться меня, — Сэйн положил руку ему на плечо. — Только скажи: ты с нами или останешься?
— Я не совершал преступления, в котором обвинен.
— Мне неважна твоя вина, и твой приговор меня не интересует.
— Приговор? Хотелось бы и мне его услышать.
Сэйн недоуменно посмотрел на Кондра.
— Ты ведь осужден, раз едешь среди осужденных.
— Даже этого я утверждать не могу, — откровенно признался Кондр. Ему стало легче оттого, что он поделился своим странным положением.
— Чем же ты заслужил столько секретов?
— Не могу понять. Весь день только об этом и думаю.
— Так ты с нами или нет?
— Еще не решил.
— Зато я уже все для себя решил. Не хочу опять на рудник обогащать и без того чересчур богатых. К тому же сын молод еще, не выдержит.
— Раньше об этом надо было думать.
— Не тебе об этом рассуждать. Запомни: подашь голос, и я сам убью тебя, — Сэйн склонился к самому уху Кондра. — Задушу голыми руками. Уяснил?
— Ясно.
После ужина, поданного через пару часов после остановки, преступники легли, притворились спящими. Естественно, уснуть никто не мог. Все ожидали поворота ключа в замке и освобождения. Кондр до сих пор не мог решиться. Побег является преступлением, а всякий помогающий беглецу подлежит смертной казни, так что стражник подвергает свою жизнь опасности. Ирин не хотелось стать причиной казни, хотя он и понимал, что и без его побега стражник пострадает. С другой сторону, будучи свободным, Кондр сможет доказать свою невиновность, чего не сделать на руднике в качестве заключенного. Он не представлял себе способ доказательства, но необходимо было хотя бы попытаться оправдать себя, обвинить женщин во лжи. При одном воспоминании о Зайне заныло сердце.
Едва раздался лязг ключа, как все шестеро были на ногах, готовые выбежать в открывшуюся дверь. Стражник просунул голову. Его темный силуэт заслонял светлый дверной проем. Ночь была лунная, что осложняло бегство.
— Готовы? — шепотом спросил он.
— Еще бы, — ответил Сэйн. — Долго не шел.
— Никак не засыпали. Выходите.
Стражник посторонился. Преступники вышли. Последним шел Кондр.
— Он с вами?
— Да, — ответил Ирин.
Стражник закрыл дверь, снова запер на замок.
— У вас всего несколько часов до рассвета. Потом мы пустимся в погоню.
— Этого времени нам хватит, чтобы уйти далеко, — Сэйн говорил за всех. — Предупреждаю, что отстающих никто поддерживать не станет. Пойманных — тем более. Каждый становится сам за себя.
Преступники закивали в знак согласия.
— Тогда не будем терять драгоценные минуты. Спасибо за помощь, — Сэйн крепко пожал руку стражника.
— Пока не за что. Вот будете в безопасности, тогда вспомни обо мне.
— Обязательно.
— Может, коней возьмем? — предложил Тайн.
— Нет, с ними по лесу далеко не уедешь. К тому же они только хозяевам служат.
— Придется побегать.
— Прощайте. Надеюсь, не свидимся.
Шестеро мужчин растворились в темноте, будто никогда их и не было.
Бежать в темноте, практически не видя друг друга, ориентируясь только на звук бегущего впереди, оказалось делом непростым. В тишине ночного леса любой шорох был слышен на всю округу. Теперь попытка шестерых мужчин скрыться от погони представлялась занятием невероятным, изначально обреченным на провал. То, что в домике мнилось делом хорошо продуманным, а потому успешным, сейчас выглядело наивным и по-детски глупым.
Преступники бежали, лишь изредка окликая друг друга по имени. Названные откликались, и Кондр представлял, как все тут же расслаблялись, чувствуя себя по-прежнему единой группой, преследующей одну цель. Все помнили условие Сэйна, что никому не будет помощи. Ирин никто не называл. Он изначально был сам по себе, примкнув к побегу по собственному желанию. Скажи ему еще месяц назад о подобном преступлении и вообще о возможности попасть в тюрьму, он бы рассердился либо поднял на смех, в зависимости от настроения. Только одно сейчас в душе Кондра находилось самооправдание: не он лично задумал и совершил побег. Даже оставшись в тюремном домике, он бы ничем не помог стражнику, который помогал преступникам.
Откликаться первым перестал мужчина со шрамом. Имени его Кондр не запомнил из-за витиеватости, но голос знал. Перед этим молчанием соучастника Ирин услышал конский топот. Он раздавался именно в той стороне, где бежал преступник. Еще не совсем рассвело, под деревьями был полумрак, но погоня уже началась. На Кондра начала наваливаться усталость. Он не привык бегать так долго, да еще по лесу. Остановившись возле дерева, Ирин стал переводить дыхание. Дальнейшего бегства он не представлял себе. Все оказалось напрасным. От судьбы нельзя убежать. Раз ему суждено попасть на рудник за несовершенное преступление, значит, иного жизненного пути ему не предоставлено. От возникшей мысли навалилось равнодушие. Одного преступника уже взяли, может, сейчас вяжут следующего. Кондр осел на землю, прислонился спиной к дереву, закрыл глаза. Ему вдруг стало хорошо. Решение больше не сопротивляться принесло облегчение.
Конский топот приближался.
— Он здесь! — раздался крик незнакомого стражника. — Поднимайся.
Кондр открыл глаза. Взгляд скользнул по пеньку, непонятно откуда здесь взявшемуся. Поваленного ствола видно не было, а рубить дерево так далеко от жилья ни к чему.
Стражник спрыгнул с лошади навстречу поднявшемуся Кондру. Зайдя за спину, крепко связал заведенные назад руки.
— Зачем надо было бегать?
— Всех взяли? — вместо ответа спросил Кондр.
— Как же иначе? На то мы и стражники, чтобы сопроводить вас к месту заключения. Сам ведь знаешь нашу работу.
— Откуда узнал, кем я был?
— Немало перевидал преступников. Научился различать.
Подъехали остальные стражники со своими плененными. Никто не смог уйти. Свободные стражники уехали к тюремному домику.
Всех шестерых поставили вместе. Преступники стояли с опущенными головами, глядя исподлобья.
— Ну, что, сладка свобода? — усмехнулся один из стражников.
— Была сладка, да мед закончился, — хмуро ответил Сэйн. — Придется новой ждать.
— Ты уверен, что наступит для вас новая жизнь?
— Я сильный, выдержу наказание и домой вернусь.
— Еще ведь надо туда попасть. Что, если не доедешь?
— Не понимаю, стражник, намеков твоих. Прямо скажи.
— Про то и говорю, что жизнь вас всех заканчивается.
Мужчина спрыгнул с лошади. Кондру пришло на ум, что непростой перед ними стражник. Тот бы не стал общаться с преступниками. Кто же он такой, что говорит про смерть, а иначе его слова и нельзя понимать. К тому же из возраста стражника мужчина давно вышел.
— Как так? — вступил в разговор человек со шрамом. — Ты убьешь нас прямо здесь?
— Твой друг догадлив, — сказал стражник и показал рукой через плечо. — Видишь тот пенек? Он вам плахой станет.
Преступники попятились. На такой поворот событий они не рассчитывали.
— Ты не смеешь никого казнить за побег, — вмешался Кондр.
Стражник смерил его презрительным взглядом.
— Не тебе меня останавливать.
— Нет такого закона, чтобы казнить бежавших. Один из вас ему помог.
— Кто именно? Он здесь?
Кондр посмотрел на лица присутствующих стражников.
— Его здесь нет.
— Вот видишь, — усмехнулся стражник.
— Как же тогда преступники вышли из дома?
— Сейчас мне это неважно, — махнул рукой стражник. — Потом во всем разберемся. Виновный не уйдет от наказания. Пора приступать к казни.
Он повернулся к лошади и взял топор, притороченный к седлу. Прошел с ним к пеньку.
— Подходи по одному, — приказал весело.
— Погоди, стражник, — взмолился Сэйн.
— В чем дело?
— Сына моего пощади.
— Думаешь, на руднике будет лучше?
— Главное, жив будет парень.
Стражник покачал головой.
— Раньше надо было о нем думать. Давай с него и начну.
Никто не двинулся.
— Пойдешь добровольно или силой вести? Вы сами выбрали свою судьбу.
— Никто не думал о смерти, — возразил Кондр. — Закон не наказывает за попытку побега.
— Ну да, — согласился стражник. — Только здесь мое слово важнее закона. Я жду.
Тайн замотал головой и попятился. Развернувшись, побежал прочь. Только со связанными руками далеко не убежишь. Парень споткнулся и упал. Двое подбежавших стражников подхватили несчастного под руки и поволокли к плахе, не позволяя встать на ноги.
— Не надо! — дико закричал Тайн.
Едва его голова коснулась плахи, стражник взмахнул топором и отделил ее от тела. Зеленая трава вокруг пня моментально обагрилась кровью. Обезглавленное тело стражники оттащили в сторону, освобождая место для следующего приговоренного к смерти.
Преступники окончательно поняли, что с ними вовсе не намерены церемониться, что одною волею этого человека нарушался закон и что некому остановить стражника, взявшего на себя роль палача.
— Тебе не уйти от ответа, — прошипел Сэйн, идя следующим к плахе, залитой кровью его сына.
— Только ты не порадуешься этому, — возразил стражник.
Преступник опустился на колени. Положил голову.
— Твой сын оказался трусом. Тебе следовало идти первому.
Сэйн промолчал. Ему действительно было жаль малодушия Тайна, но молодости все простительно. Сыну не пришлось стать настоящим мужчиной, каким хотел видеть его отец. Для того он и брал парня на дело, хотя мать долго плакала и уговаривала не портить Тайну жизнь. Теперь уже ничего нельзя было исправить.
Удар топора прервал жизнь и горькие размышления преступника, желавшего сыну той же участи разбойника, что и себе.
Кондр видел смерть заключенных и ничего не мог поделать. Он не жалел их, кроме молодого человека, последний крик которого все еще звучал в памяти.
Младший страж закона всегда болезненно относился к малейшему его нарушению, хотя и позволял себе неповиновение старшему стражу закона Валейро Сорано. Об этом он вспоминал теперь с горькой усмешкой. Исполни Ирин в тот день предписание начальника и останься, он не был бы позже обвинен в изнасиловании и не стоял бы сейчас здесь в ожидании казни за совершенный побег. Как же все изменилось в мире! А может, это он изменился? Он уже не тот Кондр Ирин, каким был всего пару недель назад. Тот младший страж закона не смолчал бы, узнав о побеге, а тем более не побежал бы сам. Отношение окружающих людей влияет на поступки человека. Он меняется как в лучшую, так и в худшую сторону. Кондр ощущал себя брошенным всеми теми людьми, на которых привык опираться. Еще возле тюрьмы он стал другим человеком, когда Валейро Сорано не подошел проститься с ним и как-то поддержать своего лучшего подчиненного, о котором он говорил госпоже Архэм. Да-да, именно в ту минуту, когда учитель отвернулся от ученика, прервалась их многолетняя связь. Не тогда, когда в кабинете начальник распекал подчиненного, не совсем поняв его действий. Тогда была общая цель — найти убийцу. При решении любой сложной задачи нередко возникают споры, которые никак не отражаются на взаимоотношении спорящих. Они прекрасно понимают это и не перестают уважать друг друга. Даже письменное приказание Валейро, лежавшее в кармане мундира Кондра, не мешало считать Сорано лучшим начальником. Он сам намеренно разрушил отношение Ирина к себе, как к учителю.
Кондр остался последним из шестерых бежавших. Он уже сделал несколько шагов по направлению к месту казни, очищенному стражниками в пятый раз. От трупов, сваленных в кучу, исходил удушливый запах крови. Ирин задался вопросом: оставят их на съедение хищникам или же закопают. Вопрос возник, как бы заглушая мысль о смерти, которая была невыносимой. К удивлению Кондра, стражник с топором жестом остановил его. Сам же, вытерев топор о траву, отнес его на место, приторочив обратно к седлу.
— Оставьте нас, — приказал он другим стражникам, и те покинули место казни.
Кондр пребывал в растерянности, не зная, что сказать или спросить. Радоваться избавлению от смерти или ждать еще большего мучения? Начиная с обвинения в преступлении, которого он не совершал, события вокруг Кондра разворачивались по какому-то нелепому закону. Его обвинили, но не предали суду с его присутствием. Отправили к месту казни, но он оказался среди пытавшихся бежать и сам поддался такому же настроению. Пойманные теперь казнены незаконно, но он остался жив. Какие-то подготовленные заранее, спланированные до мельчайших деталей, захватившие Кондра врасплох события готовили его для чего-то особенного. Как младший страж закона, он пытался уложить в голове все происходящее, но никак не мог этого сделать. Ему мешала вовлеченность в ситуацию. Он плохо мог посмотреть на себя со стороны, представить, будто с не ним все это происходит.
Стражник, либо тот, кто играл роль стражника, молчал, стоя возле лошади. Видимо, он не знал, как начать разговор. Может быть, приходил в себя после проведенной самолично казни. Наконец, стражник повернулся к Кондру лицом.
— Подойди, — велел он.
Ирина подошел. Стражник повернул его спиной к себе и развязал веревки, спутавшие запястья.
— Что дальше? — спросил Кондр, разминая затекшие руки.
— Теперь я все тебе объясню.
— Что именно? Свое беззаконие?
— Мы пытались придумать не такой кровавый план. Я сам не один день представлял все в мельчайших подробностях. Ничего иного предложить не смог. Поверь, пожалуйста, иного выхода не было.
Кондр начинал злиться. Кто такие «мы», что так легко убивают пятерых человек? Преступники, которые не приговорены к смертной казни, не могут быть убиты. Только король имеет право на ужесточение наказания. Больше никто!
— Так ли и не было? Может, вы предпочли легкий путь?
— Это уже неважно. Преступники понесли заслуженное наказание. Остался ты.
— Что я?
— Будешь ли ты с нами или останешься здесь?
— Выбор невелик, — горько усмехнулся Кондр.
— Этого вполне достаточно.
— Кто вы такие?
— Нарлан Камнев, — представился стражник. — Старший защитник королевства.
— Ого, — Ирин изумился. — Никогда прежде стражи закона не пересекались в работе с защитника королевства.
— Прежде мы справлялись сами с внутренними врагами.
— Что же изменилось?
— Многое, Кондр. Ты живешь далеко от столицы и не знаешь ничего.
— Кое-какие новости доходят и досюда, — возразил Ирин.
— Слишком медленно. О чем последнем тебе известно?
— Принцесса Авделия взошла на престол и ожидает приезда жениха. Его высочество принц…
— Его высочество принц повернул назад с полпути, — Нарлан перебил Ирина.
— Как?! Почему?
— Наши послы не получили вразумительного ответа. Только перед отказом к принцу ездил один знатный человек.
— Кто?
— Каэро Архэм.
— Не может быть! — воскликнул Кондр. Обычное городское убийство становилось королевским.
— Да, именно ваш горожанин господин Каэро Архэм несколько недель назад встретился с принцем и каким-то образом расстроил свадьбу. После чего благополучно вернулся и умер от веселящего порошка.
— Был убит, — поправил Кондр.
— Что?
— По словам его сестры, господин Архэм не употреблял веселящего порошка.
— Кем убит?
— Этого пока что выяснить не удалось.
— Кто вел расследование?
— Я.
— Понятно.
— Что понятно? — Кондр на время забыл, где находится и что произошло.
— Теперь предстоит взяться за дело с новыми силами, — Нарлан рассмеялся и по-дружески хлопнул Кондра по плечу. — Ты, небось, соскучился по работе.
Кондр ощутил прилив ярости. Этот человек так легко обо всем рассуждает. Неужели он не понимает, каково было Ирину все это время находиться в неведении. Он был обвинен, затем подвергнут пыткам, потом забыт. Через неделю его отправили неизвестно куда без суда. Теперь устроили побег, и всех его участников казнили. Ради чего? Чтобы помогать защитникам королевства. При других обстоятельствах Кондр Ирин, младший страж закона, гордился бы оказанным ему доверием. Сейчас же в душе находилось место лишь для горького разочарования. Напрашивался еще один вопрос, в утвердительный ответ на который хотелось верить меньше всего. Валейро Сорано, его учитель и начальник, принимал участие во всех действиях?
— Нет, господин Сорано пребывает в полном неведении. Мы решили исключить его из числа знающих, — Камнев сделал паузу, но решил завершить объяснение, предвосхищая следующий вопрос: — Сделано по причине ваших слишком доверительных отношений.
— Вам так кажется?
— Мы сравнили отношение Сорано ко всем его подчиненным. Тебе он прощает то, в чем не делает поблажек другим.
— Почему именно я?
— Твое умение вести расследование порой вопреки здравому смыслу.
Кондр улыбнулся.
— За это Валейро меня и ценит. Кстати, в моем мундире все еще лежит приказание начальника.
Нарлан понимающе кивнул.
— В любом случае тебе придется выполнить распоряжение.
— Если я вернусь к нему, — уточнил Кондр.
— Обязательно вернешься, — пообещал Камнев. — Только путь предстоит нелегкий. Много опасностей впереди.
— Я готов, как всякий страж закона, служить своему Отечеству.
— Нисколько не сомневался в твоем намерении.
Обида и боль ушли из души младшего стража закона. По характеру он был человеком отходчивым. Тем более азарт расследования захватил Кондра с новой силой. Нераскрытое убийство (теперь он в этом уверился еще больше) сверлило ум и подстегивало к действию.
ЧИТАЙТЕ НА ЛИТГОРОД