Предыдущая история:
- Будь моим мужем водителем! - Себастьяна предложение Анатолию делает. А он в отказ:
- Не, - говорит, - Не могу!
- А что так? - с изумлением женщина спрашивает. А Анатолий ей поясняет с видом важным:
- Я скорость дюже люблю.. высокую. Никак не могу ничаво с собой на шоссе поделать. Разгоняюсь на полную катушку и лечу, как птица. А так и в аварию попасть нЕдолго. Я уж попадал, еле жив осталси, - врет Санычев зять и не краснеет. А сам забыл сказать, что скорость у него в тот момент едва за 20 км/час превышала.
- Ах, ты мой Шумахер!! - восторгается Баховна, не в силах сдержать эмоции:
- Как же мне сильно такие мужчины брутальные нравятся!
***
Еле успел Леонид догнать Лидию Николаевну. Она уже и в автобус наполовину втиснулась, когда он ее окрикнул:
- Лидия Николаевна! Подождите, не уезжайте!!
Послушалась женщина пасынка - из автобуса вышла. Стоит с чемоданчиком в руках, а в глазах слёзы.
- Лидия Николаевна! Не уезжайте! - повторил молодой человек и чемоданчик у нее из рук забрал:
- Не уезжайте, папе без вас очень плохо.
- А я думаю, что наоборот, хорошо, - возражает супруга Шунечки номер 2:
- Я думаю, его всё устраивает.
- Вы ошибаетесь..- поясняет ситуацию Рябов младший:
- Вы же знаете папу. Он очень добрый. Ну вот не может сказать «нет», что ты будешь с ним делать. Да что там говорить.. Я и сам такой же.
- И что? - интересуется Рябова:
- Эта персона всё ещё там?
- Нет-нет, что вы?! Ушла.
- Сама?
- С папиной помощью. Смогла она таки довести его до белого каления и он выставил ее за дверь. Правда, в ущерб своему здоровью. Поплохело ему. Таблеток напился и лежит. А мне велел вас домой вернуть.
- Да что ж ты.. Что ж ты молчишь-то, Леня?!!! - воскликнула Лидия Николаевна и пришпорила вперед. Вернее, назад:
- Пойдем скорее домой, что ж ты телишься! Саша там один, мало ли, что может произойти.. Ох, нельзя ему было так волноваться... Я виновата во всём! Ох, лишь бы всё обошлось...
***
Не терпится Галине сообщить о своем горе кому-нибудь. Стала попутчикам рассказывать: так, мол, и так - собака одна дома осталась, к крыльцу привязанная. Впопыхах совсем про нее забыла. Вернее, не совсем забыла. Корма и воды оставила, а вот о том, что это все́ скоро закончится - как-то и не подумала. Надо было отвязать ее - пускай бы бегала по деревне, как раньше, так нет же. Ума-то нет!
- Ой, да не переживайте вы так, женщина! - успокаивают ее другие пассажиры:
- Собаке веревку перегрызть пара пустяков. Это же не цепь железная.
А Галина все́ равно охает, да ахает и головой из стороны в сторону качает:
- Ой, не знай.. Шурка-брательник, говорит, подсудно энто дело - так над животинками издеваться - на привязи держать без воды и еды.
- Он у вас, наверное, излишне добрый! - сочувствуют Галине соседи:
- Переживает и за вас и за собачку.
- Ох, да не слово! - соглашается Санычева сестра и сама себе верит и чуть не плачет от гордости:
- Уж такой у нас Шурка порядочный, прямо даже и слов у мине нету описать яво доброту и ангельский карактер - мухи не обидит, а уж про собакох и говорить не приходится..
***
Продолжение:
Мы с Санычем в максе: