Вы когда-нибудь замечали, как тишина в офисе становится тяжелее, когда по коридорам ходят слухи об увольнениях? Российский рынок труда сейчас переживает именно такой момент. Данные Роструда, которые представили на Российской трехсторонней комиссии, звучат тревожно: каждый месяц, уже десять месяцев подряд, растёт количество сотрудников, рекомендованных к увольнению. На 1 апреля их насчитали больше 105 тысяч человек. Это почти половина маленького города. Ожидается волна сокращений: за десять месяцев количество кандидатов на увольнение увеличилось почти наполовину.
Но дело не в самой цифре. Важнее то, как она изменилась за последнее время. С середины прошлого года число кандидатов на увольнение выросло на 43 процента. Остановимся на секунду и переварим: почти в полтора раза больше людей в зоне риска, чем каких-то десять месяцев назад. Это не просто статистика. Это реальные люди, их семейные бюджеты, их планы на лето и на жизнь вообще.
Итак, что происходит? Кто под ударом? И главное — как сильно ударит безработица по стране, которая ещё недавно хвасталась рекордно низкими показателями? Давайте разбираться без паники, но и без розовых очков.
Число рекомендованных к увольнению выросло на 43%
Давайте сразу к фактам — они упрямее любых прогнозов. К 1 апреля этого года в официальных списках числилось уже 105 147 человек, которых работодатели прямо или косвенно рекомендуют сократить. Это на 43 процента больше, чем прошлым летом. Причём рост наблюдается не где-то в одном регионе, а по всей стране.
Лидеры антирейтинга — Москва и Московская область. К ним присоединились Омская и Иркутская области, а также Красноярский край. Чем богаче регион, тем выше оказались риски? Не совсем. Скорее, чем больше там бюджетных учреждений и крупных корпораций, тем масштабнее оптимизация.
А кто же эти люди? Посмотрите на список профессий, и вы удивитесь. Под удар попали финансисты, налоговые инспекторы, сотрудники больниц и работники органов власти. Те, кто ещё недавно считались неприкасаемыми, сегодня вынуждены обновлять резюме. Представьте себе: налоговый инспектор, который сам проверял отчётность компаний по сокращению штатов, вдруг получает уведомление. Железная ирония.
Но это не всё. Росстат тоже зафиксировал тревожную динамику. В период с октября по декабрь 2025 года в крупных организациях количество увольнений подскочило на 59 процентов по сравнению с тем же кварталом годом ранее. Конкретные цифры: 32,6 тысячи против 20,5 тысячи. Почти на двенадцать тысяч человек больше ушли с работы за три месяца.
Кому-то эти десятки тысяч могут показаться каплей в море. Напомню: в России заняты десятки миллионов человек. Но дело не в абсолютных цифрах. А в тенденции. Когда увольнения растут на 59 процентов за один квартал — это не шум, это сигнал. Игнорировать его может только тот, кто никогда не смотрел на графики продаж или экономические индикаторы.
Почему так происходит?
Вы когда-нибудь задумывались, почему вдруг организации, которые ещё вчера уговаривали людей остаться, сегодня предлагают им собрать вещи? Причин несколько, и все они лежат на поверхности — достаточно копнуть чуть глубже.
Первое и самое очевидное — дефицит бюджета. Не нашего с вами семейного, а федерального и регионального. По данным Минфина, за первые два месяца этого года дефицит федерального бюджета перевалил за 4,6 триллиона рублей. Это на 20,87 процента выше запланированного уровня. А регионы закончили прошлый год с превышением расходов над доходами в 1,5 триллиона рублей.
Где взять деньги? Печатать станок нельзя — инфляция съест всё. Повышать налоги для бизнеса? Тоже не выход, тогда предприниматели начнут сворачивать производство. Остаётся одно: сокращать расходы. А расходы бюджета — это прежде всего зарплаты госслужащих, врачей, учителей, работников администраций. Логика жесткая, но понятная: нет денег — нет ставок.
Вторая причина — цифровизация и искусственный интеллект. О, вот это уже звучит как научная фантастика, но живём мы в ней прямо сейчас. Заместитель руководителя Высшей школы экономики Москвы РЭУ им. Плеханова Юлия Коваленко объясняет это просто: организации оптимизируют процессы. Не только основные, но и административные. Документооборот автоматизируется, отчёты собираются роботами, а нейросети пишут ответы на стандартные запросы.
Что это значит для работника? А то, что задача, которая раньше требовала трёх человек на полный день, теперь выполняется одной программой за двадцать минут. И ни больничных, ни отпусков, ни просьб о повышении зарплаты. Идеальный сотрудник. Только железный.
Юлия Коваленко прямо говорит: внедрение новых технологий позволит ускорить выполнение задач и сократить трудозатраты. И это будет основной причиной сокращений. Не кризис, не санкции, а прогресс. Горькая правда в том, что технический прогресс иногда шагает по нашим рабочим местам.
Волна увольнений связана с дефицитом бюджета
Давайте остановимся на деньгах подробнее. Потому что без понимания бюджетной арифметики вся картина будет неполной.
Представьте себе семью, у которой доходы упали на четверть, а расходы, наоборот, выросли из-за роста коммуналки и цен на продукты. Что делает разумный глава семейства? Сначала урезает развлечения, потом отказывается от излишеств, а если и этого мало — ищет дополнительный заработок или... сокращает траты на самое дорогое. Государство работает так же. Но у государства нет возможности «подработать вечером», поэтому оно начинает увольнять людей.
В прошлом году регионы потратили на 1,5 триллиона рублей больше, чем собрали. Это не опечатка. Триллион с половиной. И теперь долги надо закрывать. Самый быстрый способ — уменьшить фонд оплаты труда. То есть сократить количество тех, кто получает зарплату из бюджета.
И вот тут мы подходим к главному парадоксу. Сокращения в бюджетной сфере — это как диета с ампутацией. Да, вес падает быстро. Но жить без ноги сложнее. Когда увольняют налогового инспектора — страдают сборы налогов. Когда сокращают врача — растёт очередь в поликлинику. Когда убирают чиновника, который отвечал за выдачу разрешений, — бизнес ждёт дольше. Эффективность падает, доходы бюджета тоже, и круг замыкается.
Пока что сокращения остаются точечными. Но эксперты предупреждают: если дефицит будет нарастать, а технологии — дальше вытеснять рутинные функции, точечные решения превратятся в системный тренд. Тогда волна сокращений накроет не только бюджетников, но и частный сектор.
Пока сокращения остаются управляемыми
Не будем поддаваться панике. Давайте посмотрим правде в глаза: пока что ситуация под контролем. Уровень безработицы в России исторически низкий. Да, он начнёт расти, но не обвально.
Профессор Финансового университета Александр Сафонов обращает внимание на важный нюанс: рынок труда в России сейчас переходит от одной фазы к другой. Раньше работодатели маневрировали. Они сокращали рабочие часы, отправляли сотрудников в административные отпуска, вводили простой, урезали зарплаты, но старались не увольнять. Это называется скрытая безработица. Человек числится в штате, но либо не работает, либо получает копейки.
Теперь эта игра заканчивается. Исчерпаны резервы для манёвра. И компании переходят к прямым сокращениям. Сафонов уверен: уровень безработицы поползёт вверх. Но, с другой стороны, на рынок давит демографический фактор.
Что это значит? В России мало молодых людей, которые приходят на смену уходящим на пенсию. Рабочих рук и так не хватает. И если спрос на труд упадёт, а предложение упадёт ещё быстрее из-за демографии, то безработица не взлетит до небес. Профессор прогнозирует рост на 0,2–0,4 процента. Это, скажем прямо, не конец света.
Рынок труда в России стоит на этапе перехода
Давайте чуть шире посмотрим на то, что происходит. Рынок труда в России последние пару лет жил в режиме «аврал». Сначала шок от мобилизации и отъезда специалистов. Потом рекордный дефицит кадров. Работодатели дрались за каждого соискателя, поднимали зарплаты, предлагали бонусы. Ситуация, когда на одно место приходилось ноль целых две десятых резюме, стала нормой.
А теперь маятник качнулся в другую сторону. Экономика замедляется, прибыли компаний падают, кредиты дорожают. И те же самые работодатели начинают считать копейки. Оказывается, что переманивать сотрудника с зарплатой в сто пятьдесят тысяч, когда продажи упали на двадцать процентов, — это роскошь.
Но есть и другая сторона медали. Ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова объясняет: многие предприятия просто не могут уменьшить зарплаты. Трудовые договоры, профсоюзы, рыночные условия — снижать ставки нельзя. А экономить надо. И тогда остаётся единственный выход: сокращать людей.
Она приводит в пример чёрную металлургию. Отрасль находится как минимум в состоянии технической рецессии. Спрос на сталь в России в первом квартале этого года оказался очень низким. Почему? Потому что упало производство автомобилей. Потому что темпы ввода нового жилья снизились. Металлургическим гигантам просто некому продавать продукцию. И они начинают оптимизировать штат.
Мильчакова предупреждает: эта тенденция может продолжиться и в следующие кварталы. Так что рост безработицы ударит в первую очередь по тем секторам, которые зависят от инвестиционного спроса. А это не только металлургия, но и машиностроение, стройка, логистика.
Как сильно вырастет безработица?
Вот он, главный вопрос, который мучает и работников, и работодателей, и чиновников. Насколько больно нас ущипнёт эта волна сокращений?
Прогнозы разнятся, но не катастрофически. В Минэкономразвития ожидают роста безработицы в этом году до 2,7 процента. Для сравнения: прошлый год закрыли с показателем около 2,3–2,4 процента. Разница в 0,3–0,4 процентных пункта. Если перевести в людей — это примерно двести-триста тысяч человек дополнительно. Много? Да. Но не «миллионы безработных на улицах».
Наталья Мильчакова даёт близкий прогноз: безработица до конца 2026 года может увеличиться до 2,6–2,7 процента от трудоспособного населения. Рост на 0,4–0,5 процента. И тут же успокаивает: такой уровень не критичен для российской экономики. Рынок труда в России останется близким к состоянию полной занятости.
Что значит «полная занятость» в экономическом смысле? Это не когда работу имеют все поголовно. Это когда безработица держится на естественном уровне — люди увольняются сами, ищут лучшее, переезжают, учатся. 2,5–3 процента — это как раз такая норма. Мы не превратимся в Европу с её семью процентами. И уж тем более не скатимся к греческим или испанским двадцати процентам.
Но есть нюанс. Даже небольшой общий рост безработицы скрывает за собой очень неравномерные удары по разным категориям. Кто-то вообще не заметит кризиса. А кто-то, например, офисный работник из бюджетной сферы в Омске, может оказаться на улице с очень туманными перспективами.
Поэтому, когда в очередной раз услышите, что безработица вырастет на жалкие 0,4 процента, вспомните: за этими процентами стоят десятки тысяч конкретных судеб. Людей, которые платили ипотеку, водили детей в садик и планировали отпуск на море.
И вот вам мой главный совет: не паникуйте, но и не расслабляйтесь. Рынок труда в России меняется. Волна сокращений уже началась, и она будет набирать силу в ближайшие месяцы. Если ваша профессия попала в группу риска — финансы, налоги, госуправление, административная рутина — самое время подумать о запасном аэродроме. Учиться новому, осваивать смежные специальности, развивать навыки, которые не заменит искусственный интеллект. Потому что, как показывает практика, лучшая защита от увольнения — это быть незаменимым. Или хотя бы очень гибким.