- Лариса Александровна, а я особо и не рвалась, - пожала плечами Наталья. - Дашу я знаю плохо, виделись мы всего несколько раз, Боря поздравит её от меня.
- Но ты можешь купить приглашение, свадьба через неделю, для тебя оно стоит каких-то сто тысяч рублей!
- Лариса Александровна, я же сказала, что не хочу ехать на свадьбу вашей дочери, - улыбнулась Наташа.
В комнате повисла неловкая тишина, было слышно, как Боря чавкает на кухне. Свекровь явно не ожидала такого ответа.
- Наташа, ты, наверное, не поняла, даже если ты не будешь на свадьбе, деньги ты должна подарить!
- Лариса Александровна, я ничего никому не должна! - отчеканила каждое слово Наташа.
— Да как ты смеешь! — свекровь побагровела, ее тщательно уложенная «башня» на голове угрожающе качнулась. — Ты, нищенка, влезла в нашу семью, живешь в квартире моего сына, а нос воротишь?
В дверном проёме комнаты появился Боря с недоеденной котлетой в руке. Он застыл истуканом, переводя испуганный взгляд с матери на жену.
— Мам, ну зачем ты так... — промямлил он.
— Молчи, Борис! — рявкнула свекровь, даже не обернувшись. — Я тебе говорила: женишься на лимитчице без роду и племени, она сядет тебе на шею. Посмотри, ей даже надеть нечего на свадьбу, вот и выделывается!
Наталья медленно встала со стула. Губы ее побелели, но голос оставался ледяным:
— Лариса Александровна, я работаю на двух работах. Мы с Борей выплачиваем ипотеку, и с моей зарплаты уходит больше половины. Так что про «нищенку» и «влезла» — вы загнули. Я не хочу платить за право тупо постоять в углу и послушать, как вы будете меня поливать грязью перед вашими подругами-кумушками.
— Ах, ты не хочешь?! — свекровь шагнула вперед, тыкая пальцем в воздух перед носом невестки. — Это свадьба моей дочери! Ты должна выказать уважение! Если у тебя нет ста тысяч, могла бы занять, унизиться, в конце концов, но положить конверт в общий котел! Или ты думаешь, Дашенька должна страдать, что у нее брат — тряпка, а его жена — жадная стерва?!
Это слово хлестнуло Наташу по щекам. В ушах зашумело. Она увидела, как Боря виновато втянул голову в плечи, не смея возразить матери. Этот жест добил ее окончательно.
— Повтори, — тихо, почти шепотом произнесла Наташа. — Повтори, что ты сказала.
— Жадная. Неблагодарная. Стерва! — по слогам, с наслаждением выплюнула Лариса Александровна, надвигаясь всем своим массивным телом. От нее пахло тяжелыми духами и яростью. — И я лично прослежу, чтобы Боренька вышвырнул тебя из этой квартиры! Ты у меня будешь мыть полы в подъездах, чтобы вернуть...
Она не договорила. Наталья резко, без замаха, вложив всю горечь последних лет, всю усталость от унижений, ударила свекровь. Не пощечину отвесила, не толкнула — а ударила костяшками пальцев, плотно, как учил когда-то в юности брат: «Бей точно в цель, если понадобится». Целью стал правый глаз.
Хрустнула пластмассовая дужка дорогих очков.
Лариса Александровна взвыла не столько от боли, сколько от шока. Она рухнула на диван, схватившись за лицо. Сквозь пальцы тут же начала проступать багровая, стремительно наливающаяся синевой гематома.
— Ты... ты... выбила мне глаз! — заголосила свекровь. — Убивают! Боря, вызывай полицию! Я ее посажу!
Боря наконец отмер. Он подбежал к матери, пытаясь отнять ее руки от лица, чтобы оценить ущерб, но женщина билась в истерике. Наталья стояла, потирая ушибленные пальцы. Страха не было. Было только опустошение и легкое удовлетворение от хруста дужки.
— Полицию? — переспросил Боря, растерянно глядя на жену. В его глазах читалась паника. — Наташ, ты чего?
— Скажи своей матери, что если она еще раз откроет рот и произнесет в моем доме слово «стерва», я ударю снова, — спокойно сказала Наташа. — Пригласительный я не куплю. Свадьбу мы не спонсируем.
Неделя спустя
Свадьба Даши состоялась. Лариса Александровна, свято верящая в статус и «породу», разумеется, отменила в тот день полицию и скорую.
Когда на следующее утро после инцидента знакомая косметолог из элитного салона сказала: «Милочка, это кошмар, я не смогу замазать такую гематому», — свекровь едва не хлопнулась в обморок повторно. Синяк расцвел всеми оттенками фиолетового, черного и желтого, заняв половину лица.
На церемонии в ЗАГСе Лариса Александровна стояла в огромной шляпе и темных солнцезащитных очках, напоминая престарелую кинодиву. Но на банкете, выпив шампанского и забывшись, она решила, что очки портят макияж.
На главном, общем свадебном фото, которое позже выставили во всю стену в фойе ресторана и разослали всем родственникам, застыла немая сцена: счастливая Даша с женихом в центре, где-то сбоку растерянный Боря и его мать. Лариса Александровна кривила губы в попытке изобразить величественную улыбку, но это выражение было безнадежно испорчено.
Под ее правым глазом красовался огромный, жирный, залитый тональным кремом, но всё равно проступающий сквозь фильтры и фотошоп, великолепный фингал. Это был главный аксессуар свадьбы.
Наталья оценила фото, когда Боря робко показал его ей на телефоне.
— Знаешь, — задумчиво произнесла Наташа, делая глоток чая. — Ради того, чтобы этот фингал смотрел на меня с каждого семейного праздничного альбома ближайшие лет пятьдесят, я, пожалуй, и заплатила бы сотню. Но так вышло гораздо дешевле и эстетичнее.
Боря поперхнулся чаем и промолчал, осознав, что с женой ему теперь спорить опасно для здоровья его родственников.