Слова повисли в воздухе тяжелым, душным облаком. Марина медленно опустила на стол стопку квитанций за коммунальные услуги, которые только что достала из почтового ящика. В прихожей еще не успели высохнуть следы от ее осенних ботинок — на улице моросил противный ноябрьский дождь.
Игорь сидел на диване, небрежно закинув ногу на ногу, и листал что-то в телефоне. Его лицо выражало абсолютное спокойствие, словно он только что предложил не лишить пожилого человека единственного жилья, а купить на ужин кефир.
— Ты сейчас шутишь? — голос Марины предательски дрогнул, хотя она изо всех сил старалась звучать твердо. — Моя мама должна отдать свою квартиру твоему Славе? С какой стати?
Игорь тяжело вздохнул, заблокировал экран телефона и посмотрел на жену с тем снисходительным раздражением, которое появлялось у него каждый раз, когда она «не понимала очевидных вещей».
— Марин, ну включи ты логику, а не эмоции. Нине Павловне шестьдесят восемь. Ей тяжело в городе. Экология ни к черту, шум, на пятый этаж без лифта подниматься — это же какое испытание для сосудов! А в деревне у тетки дом пустует. Воздух, природа, огород. А Славке нужно где-то жить. Ему тридцать пять, он с женой по съемным углам мотается. Мы же семья, должны помогать друг другу.
— Семья? — Марина прислонилась спиной к косяку двери, чувствуя, как внутри начинает закипать глухая, темная злоба. — Тетка оставила этот дом в деревне в таком состоянии, что там крыша течет и печка дымит. А мамина двушка — это ее единственное имущество. Она всю жизнь на заводе отпахала, чтобы ее получить. И с какой стати она должна обеспечивать жильем твоего брата, который за всю жизнь дольше трех месяцев ни на одной работе не задержался?
— Вот поэтому и не задержался! — оживился Игорь, подаваясь вперед. — Потому что стабильности нет! Как можно строить карьеру, когда каждый месяц надо за аренду чужому дяде отстегивать? Если у него будет своя база, он горы свернет. Тем более, Нина Павловна там одна в двух комнатах. Зачем ей столько метров? Счета только космические приходят. Славик оформит дарственную, возьмет на себя ремонт...
— Нет, — отрезала Марина.
— Что «нет»? — прищурился муж.
— Никакой дарственной не будет. И переездов тоже. Закрыли тему.
Она развернулась и ушла в ванную, включив воду на полную мощность. Ей нужно было умыться холодной водой. Сердце колотилось где-то в горле. Пятнадцать лет в браке. Пятнадцать лет она закрывала глаза на мелкие эгоистичные выходки Игоря, на его вечные попытки пристроить непутевого младшего брата за чужой счет. Но это уже переходило все границы.
Ночью Марина не сомкнула глаз. Игорь спал рядом, ровно и глубоко дыша, а она смотрела в темный потолок. Что-то в его поведении не давало ей покоя. Игорь был расчетлив, да, но он никогда не шел напролом так нагло. За этой абсурдной идеей явно крылось что-то еще. Слава и его вечно недовольная жена Анжела сроду не интересовались Ниной Павловной. Анжела даже на свадьбе Марины брезгливо морщила нос, разглядывая мамино скромное платье. И вдруг — такая забота о квадратных метрах.
Утром, едва дождавшись, пока муж уйдет на работу, Марина оделась и поехала к матери.
Двухкомнатная квартира Нины Павловны находилась в старом, но крепком кирпичном доме. Здесь пахло свежевымытым паркетом и старыми книгами. Нина Павловна, вопреки фантазиям зятя о ее немощности, была женщиной энергичной. В свои шестьдесят восемь она подрабатывала репетитором по математике, ходила в бассейн и активно участвовала в жизни дома на правах старшей по подъезду.
Увидев бледную дочь, Нина Павловна сразу всё поняла.
— Раздевайся. Что стряслось? На тебе лица нет, — она забрала у Марины пальто и повесила на крючок.
Они сели на кухне. Марина выложила всё как на духу. Она ожидала, что мать возмутится, начнет плакать или ругать Игоря. Но Нина Павловна слушала внимательно, поджав губы, а ее взгляд становился всё более цепким и холодным.
— Значит, дарственная на Славу, — задумчиво протянула она, постукивая пальцами по клеенке. — А в деревню меня. Интересный расклад.
— Мам, ты только не расстраивайся, я ему категорически отказала. Он просто... я не знаю, что на него нашло.
— Зато я, кажется, догадываюсь, — Нина Павловна встала, подошла к окну и посмотрела во двор. — Неделю назад я возвращалась из магазина. И видела твоего Игоря. Он стоял у нашего подъезда. Но не один.
Марина напряглась.
— Со Славой?
— Если бы. С женщиной. Молодой, лет тридцати. Яркая такая, в дорогом пальто. Они стояли возле ее машины, и Игорь передавал ей какие-то бумаги. Я окликать не стала, мало ли, по работе. Но то, как он ей дверь открывал, как за локоток придерживал... Марин, я не хотела лезть не в свое дело, думала, показалось старой. Но теперь пазл складывается.
У Марины похолодело внутри. Другая женщина? Игорь? Да он же всегда был таким предсказуемым, домашним, зацикленным на экономии. Какая молодая женщина в дорогом пальто?
— Мам, ты что-то путаешь. У него на работе женский коллектив, это могла быть клиентка. При чем здесь твоя квартира?
— А при том, дочка, — Нина Павловна повернулась, и в ее глазах блеснул стальной блеск человека, который привык решать сложные уравнения. — Если муж хочет выселить тещу и переписать жилье на своего брата, значит, он хочет вывести недвижимость из-под удара. Из-под раздела имущества при разводе.
Слова матери ударили наотмашь. Развод?
— Если он просто хочет уйти, пусть уходит! — воскликнула Марина. — У нас своя квартира, общая, мы ее пополам покупали. При чем здесь ТВОЯ?
— А ты вспомни, Марина. Общую вы покупали, да. Но два года назад, когда вы брали кредит на ремонт и новую машину Игорю, кто выступал поручителем? И под залог чего?
Марина побледнела так, что казалось, сейчас упадет в обморок. Два года назад Игорь уговорил ее взять большой кредит. Ему нужна была машина для работы, чтобы ездить по регионам. Банк требовал залог. Их ипотечная квартира не подходила. И тогда Игорь соловьем пел перед Ниной Павловной, умоляя ее стать залогодателем своей двушки. "Это формальность, Нина Павловна, я закрою всё за три года, вы даже не заметите!" — клялся он. Мать, желая помочь дочери, согласилась.
— Я вчера звонила в банк, — тихо, но жестко сказала мать. — Хотела узнать, сколько там осталось платить, думала, может, со своих сбережений вам помогу закрыть поскорее. Марин... он не платит уже восемь месяцев.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как тикают настенные часы.
— Как... не платит? — прошептала Марина. — Он каждый месяц берет из нашего бюджета деньги на взнос. Я сама видела переводы в приложении!
— Куда он их переводит — это большой вопрос. Но банк готовится передать дело в суд об изъятии залогового имущества. Моей квартиры. И теперь следи за руками: если банк забирает квартиру, я остаюсь на улице. Но тут появляется "спаситель" Игорь. Он предлагает мне самой, добровольно, отдать жилье Славе, чтобы "спасти метры для семьи". Слава продает ее по-быстрому за наличку по заниженной цене, долг банку они как-нибудь закрывают, а разницу... куда идет разница, Марин? И почему Слава? Потому что брат не подведет, брат поделится. А ты, когда узнаешь про долг и измены, останешься и без мужа, и с матерью-бомжом на руках. А он — чистенький, при деньгах и с новой пассией.
Марина сидела, обхватив голову руками. Вся ее жизнь, казавшаяся такой надежной и размеренной, рушилась на глазах. Пятнадцать лет. Она экономила на себе, не ездила в отпуск, потому что "Игорю надо развивать карьеру". Она терпела его хамоватого брата, который мог прийти в полночь и опустошить холодильник. Она верила каждому его слову.
— Что будем делать? — спросила Нина Павловна. В ее голосе не было паники. Только холодный расчет.
— Для начала мне нужны доказательства, — Марина подняла голову, и ее глаза были сухими. Злость выжгла все слезы. — Я должна знать наверняка.
Следующие три дня превратились для Марины в шпионский триллер. Она продолжала вести себя как обычно, даже извинилась перед Игорем за вспыльчивость. Он самодовольно улыбнулся, решив, что жена "остыла и начинает соображать".
Ночью, когда муж уснул, она осторожно взяла его телефон. Пароль она знала давно, но никогда не проверяла его переписки — считала это ниже своего достоинства. Оказалось, зря... Ой, как зря...
Читать продолжение истории здесь