Мы привыкли, что кино — это сказка. Мы включаем проектор, гаснет свет, и на простыне или экране начинается жизнь, подчиненная драматургии — с завязкой, кульминацией и хэппи-эндом.
Но за кадром остается другая история. Та, где режиссер — безжалостное время, а монтажный стол не склеивает боль, а множит её крупными планами. Советский кинематограф подарил нам созвездие лиц, которые будто светились изнутри.
Однако за видимой плёнкой благополучия часто щелкала немая сцена трагедии. Я пересматривал биографии, как старые киноленты, и наткнулся на пять историй, где судьба отказалась от хэппи-энда.
Где стоп-кадр — это не улыбка, а диагноз или удар. Давайте помолчим перед экраном. Врубайте проектор.
Александра Завьялова: Покадровый разрыв плёнки
Родилась в тамбовском селе Титовка — классическая завязка для будущей звезды. Родители были против, как в добротной мелодраме, но Саша оказалась упрямее.
Она поступила в Ленинградский театральный институт имени Островского, выпустилась в 58-м. И вот тут начинается кино про театральную гордость. После вуза её направили в Брестский драматический.
И Завьялова свято верила, что она — театральная актриса. Кино? Нет, не сейчас. Она отказывалась от съёмок. Честно. Как будто боялась испортить анкету «чистой» сцены.
Но режиссёр Александр Зархи (крупный зверь в цеху) позвал её в «Людей на мосту» (1959). Она не смогла сказать «нет». И после этого махнула рукой на театр. Зрители её запомнили после лирической комедии «Алёшкина любовь» (1960), где партнёром был сам Леонид Быков.
Роль стрелочницы Зинки стала пропуском в список народных любимиц. Дальше — плотный график: «Ждите писем», «Хлеб и розы», «Будни и праздники». В 1961 году её фотографию вставили в проект о самых популярных людях СССР — американец Филипп Халсман сделал кадр, который ушёл в журнал Life. Советская актриса смотрит на мир через объектив западного фотографа. Красивая метафора времени.
Но потом пошла порча плёнки. В 1963-м вышла за художника Дмитрия Бучкина, родилась дочь Татьяна. Брак лопнул уже через год: актриса увлеклась 50-летним американским бизнесменом (совладельцем судоходной компании). КГБ не дремало. Американца заподозрили в шпионаже, выслали из страны.
Развод плюс связь с иностранцем — для карьеры в СССР это был чёрный список. Режиссёры стали обходить её стороной. Тут же подвернулся роман с режиссёром Резо Эсадзе (они работали в «Фро» и «Четырёх страницах одной молодой жизни»). Итог тот же — карьера почти исчезла.
Следующая глава — Тамбов. Она вернулась туда в 70-е, родила сына Петра. После родов — психологические проблемы. В 1975 году Александру отправили в психиатрическую клинику принудительно. Диагноз — депрессия. Бывший муж забрал дочь, сына поместили в детский дом.
Выписавшись, Завьялова получила вторую группу инвалидности. Сценарий зашкалил по уровню боли. Она пыталась воспитать Петра, которого в итоге усыновил всё тот же Дмитрий Бучкин.
Но сын рос замкнутым. В 14 лет начал пить. Итог — 3 февраля 2016 года, за день до 80-летия матери, Пётр ударил её. Следствие выяснило, что сын долго отбирал у неё деньги, ссора стала последним дублем.
10 апреля 2017 года суд дал ему восемь лет строгого режима. Похоронили актрису 8 февраля на Смоленском кладбище Петербурга.
Наталия Богунова
Знаете фильм «Большая перемена»? Конечно знаете. Там была учительница Светлана Афанасьевна — душа, такт, обаяние. Это Наталия Богунова. И после этой роли её кинокарьера поползла вниз.
Режиссёры, особенно в 80-х, перестали давать ей главные роли. Негласный стоп-кадр.
А за кадром в 70-х врачи диагностировали шизофрению. Она регулярно ложилась в психиатрические больницы — проходила лечение, как по расписанию, несмотря на всю советскую закрытость подобных тем. В 2011 году погибла её мать. Состояние актрисы рухнуло окончательно.
Смерть настигла её на Крите в 2013 году. Ирония: солнечный остров, отпускная атмосфера, а финал — чёрный монтаж. Учительница из нашего детства ушла в тень, которую никто не заметил.
Евгения Филонова: от «Снегурочки» до отвергнутого чувства
Если вы помните фильм-сказку «Снегурочка» (1968), то это лицо вам знакомо. Евгения Филонова сыграла главную зимнюю героиню. Казалось бы — взлёт, сказка, всенародная любовь.
Но режиссёр Борис Голубовский был старше её на 27 лет. История классическая: он пытался её уволить после выхода фильма. Она не стерпела — подала жалобу.
Её восстановили в штате. Но карьера уже трещала по швам. А в 40 лет пришёл онкологический диагноз — рак молочной железы. Операция пошла не по сценарию. В 1988 году Филоновой не стало. Снегурочка растаяла не весной — она угасла в больничной палате.
Наталья Гундарева: шаг, который стал последним кадром
Гундарева — это мощь. Это народная артистка, голос и плоть советского кино. Но друзья ещё в начале 80-х замечали проблемы со здоровьем. Она много курила. Гипертония — её вечная спутница.
В 1986 году авария. Целый год восстановления. А лето 2001 года стало точкой невозврата.
Аномальная жара на подмосковной даче — актрисе стало плохо. Диагноз: обширный ишемический инсульт. 21 июля она впала в кому. Чудо случилось — она пришла в себя. Но правая сторона тела осталась парализованной.
И вот что значит настоящий актёрский нерв. Она лежала и повторяла: «Я должна выйти на сцену!». Реабилитация, попытки встать. К лету 2002-го — она начала ходить.
Планировала роль в «Братьях Карамазовых». Трагедия случилась на прогулке — поскользнулась, ударилась головой. И больше уже не встала. Крупный план уходит в черноту. Она хотела играть, а судьба сказала: «Стоп, снято».
Ирина Печерникова: алкоголь, клиника и неразделенный монтаж
У Печерниковой — сценарий с географией и соседкой-звездой. Родилась в Грозном (родители-геологи), потом Москва, квартира на Ленинском проспекте. А по соседству — актриса Малого театра Руфина Нифонтова. Именно Нифонтова заразила девочку сценой.
Но помогать не стала. Даже разговаривать — по неизвестным причинам. Печерникова не сломалась. Школа, кружки, театральные студии. И с первого раза — Школа-студия МХАТ. Нифонтовой, кстати, туда поступить не удалось. Ирония судьбы на крупном плане.
А потом наступили 90-е. Налаженная жизнь развалилась. Печерникова прибегла к спиртному. И встретила в клинике (где лечилась от зависимости) актёра Александра Соловьева.
Они знали друг друга ещё с конца 60-х — тогда он был школьником, дарил ей цветы после спектаклей. Соловьев был алкоголиком, дважды женат на актрисах, имел двоих детей.
Он так и не развелся до 16-летия сына. А Печерникова словно смирилась с тем, что им не быть вместе. Постная драма без хэппи-энда. Актриса, которая боролась за место в театре, проиграла быту, бутылке и несложившемуся монтажу.
Выключаю проектор. Эти пять историй — не сплетни желтой прессы. Это документы эпохи, разрезанные на цитаты. Завьялова с ножом от сына. Богунова с шизофренией. Филонова с раком и режиссёром-обидчиком. Гундарева с параличом и вторым ударом.
Печерникова с клиникой и алкоголем. Они были красивыми. Их лица украшали журналы и экраны. Но судьба написала для них чёрный сценарий. И дело тут не в советской системе целиком — дело в том, что кино не гарантирует защиты. Актер — самый уязвимый материал на свете.
Потому что он живет чужими жизнями и забывает создать свою собственную. Мы помним их роли. А теперь будем помнить и цену. Крупный план гаснет. Но кадр остаётся в голове.