Привыкайте. Это надолго.
Хроники тыловой жизни в 341 году от Основания Ордена
ДЕРЖАВСКИЕ ХРОНИКИ
Система Вересень. Планета Седаль. Державия, Орденская земля. Саратская провинция, город Вольный-на-Вольге.
Зарисовка первая. Светомаскировка.
Третью неделю в Вольном по ночам не горят фонари. Орденская дума объяснила: «Чтобы вражеские дроны не видели». Дроны над Вольным не пролетали никогда. Но приказ есть приказ.
Вера (из третьего рассказа) выходит на улицу с фонариком. Фонарик — обычный, светодиодный. Соседка тётя Катя шипит:
— Ты что, с ума сошла? Увидят же!
— Кто?
— Они.
Вера вздыхает и гасит свет. Идёт наощупь. В темноте, среди двух лун, которые всё равно светят, но почему-то их свет — не считается «опасным».
Через неделю в Вольном появляются народные дружины «Светоч». Они ходят по дворам и проверяют, не светит ли кто из окон. Шторы теперь — обязательны. Плотные, черные. У кого нет — могут выписать предупреждение. Или штраф. Тысяча ефимков.
— За что? — спрашивает Вера.
— За свет, — отвечает дружинник. Молодой парень в камуфляже, с повязкой на рукаве. — Не знаешь, что ли, война?
Вера закрывает дверь. Ей кажется, что война где-то далеко. За Вольгой. За Саратградом. Но темнота в её квартире — теперь тоже война.
Зарисовка вторая. Список запрещённого.
В сельце Откормсовхоз приходит новый приказ: «О недопустимости распространения ложных сведений». Что такое «ложные сведения» — не объясняют. Но в местном лавке перестают продавать иностранные юниты. Раньше их можно было обменять тайком, у одного человека. Теперь и он исчез.
— Говорят, его стражники забрали, — шепчет тётя Катя. — За «сотрясательство».
— За что?
— За то, что сказал: «Бензин скоро кончится».
Бензин действительно кончается. На заправках — очереди. По талонам. Талоны дают тем, у кого бронь. У Веры брони нет. Её муж — на передовой. Она — в тылу. С двумя детьми. И без бензина.
Она едет в Вольный на попутном едоке. Едокчик старый, с прокуренным голосом, тот самый, из третьего рассказа. Он теперь берёт дороже — тысячу ефимков. Говорит: «Бензин дорогой. И риск».
— Какой риск?
— Скажут, что я «перевозчик». Посадят.
Вера молчит. Она уже привыкла не задавать вопросов.
Зарисовка третья. Уроки патриотизма.
В школах — новые уроки. «Основы обороны». Девочек учат перевязывать раны, мальчиков — разбирать автомат. И тех, и других — правильно говорить о походе.
В обучальнике, где учится Денис (старший сын Веры), проводят «Беседы с участниками». Приходит пожилый мужчина в старой форме. Рассказывает, как воевал в молодости. Дети слушают. Кто-то плачет. Кто-то хлопает.
Денис приходит домой и говорит:
— Мам, а я пойду добровольцем.
— Куда?
— В поход. На призывном пункте сказали, что с шестнадцати можно. Мне через три месяца.
Вера садится на стул. Смотрит на сына. Он ещё мальчик. Совсем. Но глаза уже взрослые, усталые.
— Не пущу, — говорит она.
— Мам, у нас в классе четверо уже записались. Если не пойду, скажут, что я трус.
Вера не знает, что ответить. Она смотрит в окно. Два спутника — Вечерник и Полуночник — висят низко, холодно. Вольный погружён во тьму.
«Вот, — думает она. — Вот она, война. Не там, за Вольгой. А здесь. В моём доме».
Зарисовка четвертая. Говорник прослушивают.
В городе появляются слухи: говорники прослушивают. Кто-то сказал, что за слово «мирные переговоры» можно получить штраф. За слово «недовольство» — допрос. За слово «дезертир» — пять лет.
Вера перестала звонить мужу. Только пишет весточки. Короткие. «Всё хорошо. Жду. Люблю».
Однажды ей приходит сообщение: «Ваш говорник используется для передачи данных, запрещённых Орденской думой. Для разблокировки обратитесь в стражу».
Она не обращается. Она просто вынимает карту памяти и выбрасывает её в мусор. Покупает новый говорник. Старый, кнопочный. Без интернета.
«Так дешевле, — говорит она себе. — И безопаснее».
Зарисовка пятая. Новая жизнь.
Через полгода.
Денис всё-таки ушёл. Добровольцем. Его проводили всем двором. Тётя Катя плакала. Вера не плакала. Она уже выплакала всё.
Теперь она встаёт в шесть. Кормит младших. Идёт на работу. Вечером — готовит, стирает, проверяет уроки. И ждёт весточку. «Всё хорошо. Жив. Не волнуйся».
Весточки приходят раз в две недели. Короткие. Сухие. Без адреса.
Вольный живёт своей жизнью. Автобусы всё так же не ходят. Родовой центр — не закрыли, но и не открыли. Фонари по ночам — не горят. Запретов — больше, чем разрешений.
Но люди привыкают. Ко всему привыкают.
Вера тоже. Она уже не ищет, где поменять юниты. Не спорит с дружинниками. Не слушает новости. У неё есть работа, дети, огород. И ожидание.
Это и есть новая жизнь.
Послесловие футуролога-циника.
Я не знаю, когда это закончится. Никто не знает.
Но я знаю, что Вольный — маленький город. А маленькие города выживают так: затихают. Прячутся. Ждут. И надеются, что большая буря пройдёт мимо.
Она никогда не проходит мимо. Но люди всё равно надеются.
И это — единственное, что у них осталось.
#ДержавскиеХроники #Вольный #ОсобыйВосстановительныйПоход #тыловаяжизнь #закручиваниегаек #вольновцы #СаратскаяПровинция #341год #авторское #футуролог-циник