«Академия Вампу» – как военные советники из СССР создали колыбель НОАК и армии Тайваня. Историк Алексей «Вий» Волынец, специально для читателей @wargonzoya .
Сегодня НОАК, Народно-освободительная армия Китая, считается одной из самых потенциально сильнейших и наиболее оснащённых в мире. Но всего столетие назад всё было иначе…
Комбриг Мария Сахновская читала лекции по пехотной тактике уже будучи беременной, колыша круглым животом и потряхивая коротко стриженными рыжими волосами перед группой китайских курсантов. Какая ломка стереотипов для китайских солдат и офицеров, живших в стране, где всё ещё привычным и для многих желанным оставался средневековый обычай бинтования женских ног, миниатюрные и навсегда покалеченные «лотосовые ножки»...
Эта необычная лекция по пехотной тактике проходила летом 1925 года, на самом юге Китая, на острове Вампу под Кантоном. Именно там китайские революционеры-националисты Сунь Ятсена, при помощи советников из далёкого СССР, создали военную школу. За три года «школа Вампу» — иногда её именуют «академия Вампу» — руководимая советскими военспецами, выпустила почти 7 тысяч младших командиров. Командиров, которые не только превратят собранные в Кантоне войска в самую сильную армию на территории Китая тех лет, но и в последующие десятилетия породят и современный красный Китай, и нынешний Тайвань.
Комбриг Сахновская, прошедшая всю гражданскую войну в России и тогда единственная женщина, окончившая академию Генштаба, была лишь одной из нескольких десятков военных советников, прибывших из СССР в Китай. Сюда, на землю непрерывных, но вялых междоусобных «генеральских» войн они принесли свой боевой опыт — опыт большой Первой мировой войны и опыт решительной гражданской войны, лишь недавно закончившейся в России.
Националисты и коммунисты в Китае
Националисты Сунь Ятсена по идеологии и практике были похожи на российских «эсеров», социалистов-революционеров — в годы маньчжурской монархии они регулярно совершали теракты и не раз поднимали мелкие вооруженные мятежи. Их идеалом была демократическая республика китайцев, освобождённых от власти маньчжур и иностранной зависимости, и некие смутно оформленные «народные принципы», похожие на европейский социализм.
Их легальная партия «Гоминьдан» (дословно — Национальная партия) возникла в 1912 году сразу после краха маньчжурской монархии и победы Синьхайской революции. Лидер китайских «эсеров»-народников, доктор Сунь Ятсен на несколько месяцев даже стал первым президентом Китайской республики. Однако, у революционного доктора хотя и был немалый авторитет заслуженного деятеля национального освобождения, но не было собственной военной силы. И он был вынужден уступить власть в провозглашенной Китайской республике ведущему военному деятелю бывшей Цинской империи генералу Юань Шикаю.
Попытка выступить против генеральской диктатуры провалилась и Сунь Ятсену, как в годы маньчжурской монархии, пришлось снова бежать за границу. Несколько лет диктатуры генерала Юань Шикая, пытавшегося стать родоначальником новой императорской династии Китая, после его смерти привели к фактическому распаду страны и превращению её в неустойчивый конгломерат враждующих между собой регионов под грабительским управлением генералов бывшей императорской армии. Центральное пекинское правительство, официально представлявшее Китай во внешнем мире, на деле не контролировало даже ближайшие провинции, и было полностью зависимо от боровшихся друг с другом генеральских группировок.
Пользуясь такой неустойчивой обстановкой, Сунь Ятсен, обладавший в Китае немалым общественным авторитетом, к началу 20-х годов XX века сумел закрепиться на юге Китая, в столице провинции Гуандун городе Кантоне (ныне Гуанчжоу — и сегодня и век назад это один из крупнейших торгово-промышленных центров Китая). Сунь Ятсен и его сторонники призывали к объединению и модернизации раздробленной и отсталой страны. Прекрасно понимая, что эти цели недостижимы без современных вооруженных сил и эффективного государственного аппарата, старый национал-революционер, не чуждый социалистических идей, обратился за помощью к Советской России.
Интерес был взаимным. Еще в 1911-12 годах Ленин и другие лидеры большевиков из унылой эмиграции внимательно и явно не без зависти следили за деятельностью «китайского народника» Сунь Ятсена в период Синьхайской революции. Тогда мало кому ещё известный русский эмигрант Ульянов писал про своего более удачливого китайского коллегу — «революционный демократ, наделённый мужеством и благородством…»
К началу 20-х годов ситуация несколько изменилась — победившие в гражданской войне большевики, стояли во главе огромного государства и нарождавшегося мирового коммунистического движения, а Сунь Ятсен едва удерживал власть в одной из провинций Китая. Но большевикам, помимо идеалов мировой революции, которые сами по себе обосновывали необходимость поддерживать иностранных революционеров, требовалось прорвать враждебное международное окружение. 400-милионный Китай, возглавляемый Сунь Ятсеном, мог бы стать надежным союзником Советской России, пребывавшей тогда в положении «страны-изгоя» на международной арене.
Авторитет «доктора Суня» в Китае и вся обстановка внутри страны позволяли надеяться, что при эффективной военной и политической помощи из СССР бывший первый президент снова станет во главе всей республики. И в 1923 году в далекий Кантон из Советской России отправились первые военные и политические советники, а новорожденная Компартия Китая была нацелена московским Коминтерном на поддержку и союз с китайскими националистами из «Гоминьдана».
«В связи с чрезвычайной болтливостью командного состава…»
В 1923 году у Сунь Ятсена было около 70 тысяч солдат союзных ему генералов. В реальности это войско делилось на четыре «армии», подчиняющиеся лишь своим генералам. Фактически это был конгломерат плохо обученных и слабо вооруженных частей. Например, в так называемой «Гуанчжоуской армии» (во главе которой стояли генералы из «золотой молодёжи» Кантона-Гуанчжоу) на 28 тысяч солдат в 5 дивизиях и 9 отдельных бригадах приходилось всего 4 пушки. В соседней «Гуанскийской армии» насчитывалось аж 7 дивизий, но всего 5 тысяч солдат — командующий этой «армии» Лю Чжуньхуань при росте чуть более полутора метров носил громадные ботфорты, активно занимался бизнесом в Гонконге, и наши военные советники между собой сразу прозвали его «котом в сапогах».
«Отдельные бригады и полки в боевом отношении ценности не представляют и годятся лишь на то, чтобы собирать налоги с населения» — меланхолично резюмировали первые советники из СССР по прибытии в Кантон. Они резонно решили начать создание новой армии с массовой подготовки младших командиров, заточенных не на вялые генеральские «междоусобицы», а на борьбу нового типа, подобную недавно завершившейся в России гражданской войне.
Ранее в Китае офицерский состав готовился в провинциальных военных училищах, открытых по всей стране в начале ХХ века, когда маньчжурская династия Цин попыталась создать армию европейского образца. Помимо общевойсковых существовало и несколько специализированных училищ: артиллерийское, инженерное и т.п. Немало офицеров обучалось и проходило стажировку за рубежом, в основном в Японии.
В городе Баодине недалеко от Пекина располагалась военная академия, готовившая высший командный состав. «Баодинская группа» генералов составляла весьма влиятельное сообщество в среде китайских «милитаристов». Доходило до того, что они помогали своим бывшим однокашникам, даже сражавшимся по ту сторону фронта. Так генерал Тан Шэнчжи в 1926 году рассказывал будущему генерал-лейтенанту Алексею Благодатову, тогда нашему военному советнику в Китае, как смог оправиться от поражений благодаря поддержке своих старых знакомых по Баодинской академии. После совместной генеральской попойки, один из однокашников-противников подарил своему менее удачливому собрату 3000 старых винтовок, а другой презентовал круглую сумму на первоначальный наём солдат, после чего Тан Шэнчжи снова встал во главе собственной «дивизии» и смог продолжить нелёгкий генеральский бизнес.
Непрерывные «феодальные войны» в Китае тех лет при всей отсталости и косности армии и общества, при всём загнивании государственного аппарата, приводили к тому, что пробиться наверх, а главное удержаться в таких условиях у власти, могли только весьма сильные и неординарные личности. Лидеры генеральских клик в большинстве своём были весьма изощрёнными и опытными политиками, со всеми достоинствами и недостатками таких почти средневековых вождей.
Этим нравам соответствовало и вполне средневековое состояние штабов и штабной культуры в китайских войсках. Систематическая работа штабов у большинства таких военных вождей почти отсутствовала, к тому же сильный начальник штаба мог стать удачливым конкурентом в борьбе за деньги и власть.
Комбриг Владимир Горев, век назад воевавший советником в Китае, в своём исследовании китайской армии приводит весьма характерные детали: «Агентурная разведка, в связи с чрезвычайной болтливостью командного состава, всегда дает вовремя сведения о намерениях неприятеля. Войсковая разведка почти никогда не организовывается, так как посылка в разведку небольших отрядов связана с риском их перехода на сторону противника».
«Если развязать ему руки, то это будет прекрасный офицер...»
При таком положении само военное дело в беспрерывных междоусобных войнах китайских генералов пребывало в самом плачевном состоянии. Тактические и оперативные формы боевых действий оставались, в лучшем случае, на уровне русско-японской войны. В стратегическом плане войны велись вяло.
Как писал комбриг Горев: «Милитаристы-феодалы не имели желания вести серьёзные войны с сокрушительными целями. Их экономическая и военная база была для этого далеко недостаточна… Именно этот период войн наиболее известен в Европе по тем многочисленным анекдотам, которые ходят про китайскую армию».
Китайские командиры были склонны к пассивной тактике, предпочитая оборону наступлению. Пехота атаковала в плотных боевых порядках, сочетать должным образом огонь и манёвр не умели. В уже начавшемся бою маневрирование было крайне негибким или вовсе отсутствовало в силу очень слабой управляемости войск. Оборона была статичной и малоподвижной.
Советские специалисты не раз отмечали поразительный фатализм китайских солдат, их равнодушие к своей и чужой смерти, по-видимому, вызванное тяжкой и бесперспективной жизнью. Они же отмечали безынициативность и шаблонность действий офицеров и слабую подготовку генералитета, при всех выдающихся личных качествах высших военных вождей.
Все эти недостатки были вызваны именно отсутствием системы в создании и подготовке войск, что был обусловлено, прежде всего, коренными проблемами китайского государства и общества тех лет. Хотя поверхностные наблюдатели зачастую приходили к самому простому выводу — китайцы от природы неспособны к военному делу…
В отличие от такого упрощения, советские военспецы, наряду с вопиющими недостатками отмечали и явные достоинства китайской армии, например, выдающуюся выносливость китайских солдат и храбрость офицерского состава. Комкор Виталий Примаков, воевавший в те годы в Китае, несколько эмоционально писал: «Китайский солдат выше нашего солдата, он вынослив, не склонен к тому, чтобы роптать, он храбр, у него огромная маневренная способность. Китайскому солдату прошагать в день пешком 70 километров — нетрудная штука. Вообще это прекрасная в будущем пехота. Наши пехотинцы, которые пришли в полное обалдение от китайской пехоты, пришли к заключению, что это лучшая в мире пехота: может быть, это переоценка. Офицерский состав низовой прекрасный. Он малограмотен и пр., но храбр и не подвергнут, между прочим, панике... Офицер плох тем, что у него совершенно связаны руки. Такого безынициативного офицера, как китайский офицер, вряд ли, где-нибудь в мире найдешь. Он ничего не может сделать сам ... Если развязать ему руки, то это будет прекрасный офицер...»
Не менее однозначно высказывался и комбриг Горев: «Весьма часто к вопросам, связанным с войнами в Китае, относятся чрезвычайно легко. Считается, что вообще в Китае воевать не умеют и что это происходит в результате общей косности командного состава. В действительности это не так…»
Действительно, в силу кризиса государства и общества в Китае тех лет было невозможно создать современную дееспособную военную систему, владеющую технологиями современной войны. Но это не означало принципиальную неспособность китайцев достойно и успешно сражаться, а также строить боеспособную армию.
И наши военные советники, направленные в 1923 году в Китай, приступили к подготовке из китайцев армии нового типа.
Продолжение следует