Иногда эти авторские нововведения оказываются настолько удачными, что проникают в повседневную речь.
Например, Достоевский использовал глагол "стушеваться", который встречается у него в повести "Двойник":
«...ему пришло было на мысль как‑нибудь, этак под рукой, бочком, втихомолку улизнуть от греха, этак взять — да и стушеваться, то есть сделать так, как будто бы он ни в одном глазу, как будто бы вовсе не в нем было и дело».
По воспоминаниям писателя, слово "стушеваться" возникло в среде студентов инженерного училища, где учился писатель. Молодым людям часто приходилось оттушевывать планы — то есть накладывать тени от темного к светлому. Поэтому, когда кто‑либо исчезал из аудитории, про него говорили, что тот «стушевался». Достоевский использовал этот глагол в своих произведениях, но он не был единственным – слово часто встречалось и у Тургенева, с которым у Достоевского были сложные отношения. Возможно, из-за чувства соперничества, Достоевский стремился приписать себе авторство этого выражения. В конечном итоге, слово прижилось в языке, но со временем его значение изменилось, став обозначать состояние замешательства.
Второе слово, уже совершенно точно придуманное именно Достоевским — «лимонничать». Впервые он использовал его в "Селе Степанчиково и его обитателях" в значении "любезничать" – например, "лимонничать с барышнями в мазурке". В отличие от него, "апельсинничать" так и не прижилось, оставшись единичным авторским новообразованием. Хотя "лимонничать" и не является распространенным словом сегодня, оно всё же вошло в русский язык.
Михаил Салтыков-Щедрин известен как один из самых плодовитых создателей неологизмов в русской литературе. Многие из придуманных им слов настолько органично вошли в язык, что их авторство давно забыто. Например, слово "головотяп", впервые появившееся в романе "История одного города", где так называлось племя недалеких и разрушительных людей, сегодня используется для обозначения невнимательных и бестолковых личностей.
Еще одно слово, придуманное писателем для «Истории одного города» и ушедшее оттуда в народ — «злопыхательный». Оно оказалось настолько удачным и точно отражающим чувство глубокой ненависти и враждебности, что быстро вошло в обиход и породило существительное "злопыхатель", которое до сих пор широко используется.
Третье слово, которое, казалось бы, было в нашем языке всегда, однако на самом деле его придумал Салтыков‑Щедрин — «халатный». Он впервые использовал его в произведении "В сумерках", описывая сатирика, предпочитающего "халатную простоту" – то есть небрежность, отраженную в виде постоянно носимого домашнего халата.
Изначально простое прилагательное со временем породило существительное "халатность", обозначающее небрежное отношение к долгу. Сегодня халатность – это не только моральный упрек, но и уголовное преступление, за которое предусмотрено наказание вплоть до пяти лет лишения свободы. Поэтому важно ответственно выполнять свои обязанности, чтобы не пришлось изучать сатиру Салтыкова-Щедрина в неволе.
Слово «бездарь», которое сегодня повсеместно используется в речи и кажется исконно русским, имеет конкретного автора – поэта Игоря Северянина. Впервые он употребил его в 1913 году в стихотворении из сборника «Громокипящий кубок»:
«Вокруг – талантливые трусы / И обнаглевшая бездарь». Несколько лет спустя это слово повторилось в стихотворении «Рояль Леандра (Lunge)».
Северянин, яркий представитель эгофутуризма и эксцентричная личность, активно участвовал в литературных конфликтах Серебряного века. В частности, в стихотворении он высмеял «Цех поэтов» Николая Гумилева, группу, давшую начало акмеизму:
«Уж возникает „цех поэтов“ / (Куда бездари, как не в цех!)».
Изначально Северянин делал ударение в придуманном слове на букву «а», но со временем ударение сместилось на «е» – именно такое признано нормативным современными словарями. Впоследствии появились также существительное «бездарность» и прилагательное «бездарный».