Стол — не место для кота. По крайней мере, так думаю я.
Эмма считает иначе.
Стол в большой комнате формально мой.
Утром я пью за ним кофе. Вечером ужинаю, ставлю кружку с чаем, тарелку с чем-нибудь вкусным, иногда чашки и печенье для гостей. Стеклянная столешница, металлические ножки — аккуратный журнальный столик, который мне всегда нравился.
Но у Эммы на этот счёт своё мнение.
У нас в квартире живут три кошки — Эля, Агонёк и Эмма. Все курильские бобтейлы.
Эля — старшая. Спокойная, выдержанная. На стол не прыгает никогда. Смотрит на Эмму с выражением, в котором легко читается: ну вот, я так и знала.
Агонёк — её сын. Слепой с рождения. Он не видит совсем — ни света, ни теней, ничего. Но ориентируется в квартире лучше меня. Знает, где каждая миска, слышит, как я открываю холодильник, ещё из коридора. А ещё каким-то своим особым чутьём понимает, когда человеку плохо: подходит, садится рядом и просто молчит. И этого почему-то всегда хватает.
И Эмма. Младшая. Живая как искра, любопытная до невозможности. Если в доме что-то происходит — она уже там. Если что-то лежит не так — она уже проверила. Если есть поверхность повыше — она уже на ней.
Причём «повыше» для неё — это не просто слова.
Эмма обожает забираться на межкомнатные двери. Именно на само дверное полотно. Прямо по деревянной двери, цепляясь лапами, как маленький альпинист, она взбирается наверх и усаживается на тонюсенькой полоске дверного полотна.
До сих пор не понимаю, как она там удерживается.
Сидит наверху и смотрит вниз — спокойно, с видом хозяйки положения. На меня, на Элю, на всю квартиру сразу. Как будто именно так всё и должно быть. Как будто это не дверь, а трон.
После таких трюков уже совсем не удивляешься, что и стол она тоже считает своей территорией.
Со столом у нас отдельная история.
При мне она на него не прыгает. Никогда. Я ни разу не видел самого прыжка. Не было такого, чтобы я сидел с книгой, а она нагло взлетала прямо у меня на глазах. Нет. Эмма действует тоньше.
Стоит мне выйти из комнаты хотя бы на минуту и вернуться, как она уже лежит на столе. Спокойно, с видом существа, которое находится здесь давно и исключительно по важному делу.
— Эмма, слезь.
Она молча спрыгивает и уходит. Без спора, без обиды, без демонстративного недовольства.
А на следующий день всё повторяется снова.
Это уже давно не случайность. Это система.
Со стола я её никогда не кормлю, так что дело точно не в еде. Я читал советы: двусторонний скотч, фольга, высокий стул рядом как альтернатива. Всё разумно, всё по учебнику. Но ничего из этого я не сделал.
Во-первых, Эмма слишком умна для таких мелочей. Скотч она бы изучила, фольгу сдвинула, а стул сочла бы временной уступкой.
Во-вторых, я, кажется, понял, почему ей так нравится именно это место.
Стекло прохладное. Особенно летом. Не диван, не ковёр, не кресло — ровная гладкая поверхность, на которой можно растянуться и не перегреваться. Для курильского бобтейла с его плотной шерстью — идеальный вариант.
А может, дело не только в прохладе. Может, ей просто нравится, что место немного запретное. Высокое, удобное, почти «человеческое». Пока меня нет — оно её.
Вечером я иногда сижу за этим столом с кружкой чая и замечаю, как Эмма смотрит на него. Сначала на стол. Потом на меня. Потом снова на стол.
Я делаю вид, что не замечаю.
Она тоже делает вид.
Уходит и ложится в лежанку.
Из коридора в это время слышны чёткие шаги Агонька. Он подходит к дивану, поднимает голову, словно считывает пространство, понимает, где я, где остальные, и устраивается рядом. Эля уже спит в кресле.
И вот я сижу среди всего этого: тёплая кружка в руках, за окном темно, в комнате тихо, все на своих местах.
Только стол пока мой.
Но это ненадолго. Стоит мне уйти.
Со временем я перестал воспринимать это как борьбу за территорию.
Мы не ругаемся. У нас просто сложился договор, который никто не подписывал.
Я протираю стол перед едой — это уже привычка, такая же естественная, как включить чайник.
Эмма продолжает на него ложиться.
Всех всё устраивает.
Иногда думаешь: вот, надо установить правила, провести границу, объяснить, кто здесь главный. А потом заходишь в комнату, видишь кошку на столе, смотришь на неё секунду и просто говоришь:
— Слезь.
Она слезает.
Ты садишься.
Жизнь идёт дальше.
Может быть, настоящие границы — это не запреты, а тихие договорённости, которые складываются между всеми. Просто выглядят они совсем не так, как мы когда-то себе представляли.
А ваши коты тоже ждут, пока вы выйдете? Или работают открыто, без всякого стеснения? Расскажите в комментариях — интересно, у кого какая тактика и кто в итоге победил. 🐾