Священный Грааль в Юбке
Конечно, ведь каждый уважающий себя мужчина после тридцати знает: общие взгляды на жизнь – это крайне переоцененная ерунда.
Зачем разговаривать о философии или искусстве, когда можно с благоговейным трепетом созерцать… доказательство отсутствия предыдущих мужчин. Это же так логично – искать не партнёршу, а живой свидетельский протокол собственной исключительности, заверенный печатью неопытности.
Великий и ужасный Марк, 34 года, успешный IT-архитектор, мог часами объяснять друзьям свою научно обоснованную позицию. «Видите ли, девственность — это чистый лист кода, – вещал он, попивая крафтовое пиво. – Никаких legacy-багов от прошлых отношений, никаких конфликтов зависимостей с чужими библиотеками эмоций. Только мой компилятор. Только хардкор».
Его ум, способный проектировать сложнейшие системы, находил высшую гармонию в поиске женщины, чей главный жизненный подвиг – мастерское избегание любого подвига в постели.
Однажды судьба, решившая поиздеваться, свела его с Аней. Она слушала его монолог о «ценности первого опыта» с таким внимательным, почти благоговейным выражением больших глаз. Марк уже мысленно примерял лавры Просветителя, того самого, кто откроет ей Вселенную.
Аня кивала, поправляя очки. «Удивительная теория, – наконец сказала она своим тихим голосом. – Прямо как у павлина: весь смысл – в демонстрации перьев, чтобы скрыть банальность того, что находится под ними. Вы, наверное, коллекционируете такие… чистые листы? Чтобы не пришлось писать на них собственный значимый текст?».
Марк замер, чувствуя, как почва его железобетонной логики вдруг превращается в зыбкий песок. Он искал пустой сосуд, а наткнулся на зеркало. И отражение в нём было куда менее грандиозным, чем он ожидал.
Воспитательный момент
Охваченный праведным гневом от такого покушения на святыню, великий архитектор чистых листов решил немедленно приступить к перепрошивке системы. «Вы просто боитесь настоящей близости, построенной на уважении к… хм… биологическому паспорту», – парировал он, уже чувствуя, как его монументальная теория дает трещину в фундаменте.
Аня лишь приподняла бровь над стеклом очков, и этот жест был красноречивее любого из его многословных манифестов. Её взгляд, полный беззлобного научного любопытства, изучал его, будто редкий экземпляр самцового величия, слишком увлекшегося демонстрацией своего оперения.
«Интересно, – продолжила она, делая глоток чая, – а ваш собственный лист “кода”… он тоже такой чистый? Или правила “хардкора” пишутся исключительно для чужих репозиториев?»
В баре воцарилась тишина, которую даже крафтовое пиво заполнить не могло. Марк ощутил знакомый холодок паники – тот самый, что бывает, когда твой безупречный код внезапно выдает критическую ошибку при всех. Его искаженное отражение в хромированной стойке барного стола теперь напоминало не победителя, а лабораторную крысу, зачем-то нацепившую галстук.
Грандиозный план «освоения девственной целины» уперся в неожиданный, живой и мыслящий оборонительный редут. И пушек для его взятия в арсенале IT-архитектора, увы, не нашлось.