90 лет назад, 30 апреля 1936 года, родилась народная артистка РСФСР Антонина Шуранова (1936-2003)
К своему стыду, я впервые увидел Антонину Шуранову в ее последней картине – сериале «Бандитский Петербург», где она играла любимую женщину героя Кирилла Лаврова – «вора в законе» по прозвищу Барон. И был поражен: бездонные трагические глаза, царственная осанка, какая-то особенная женская и актерская манкость, редкого тембра и красоты низкий голос…
Позже Лавров рассказывал: он очень хотел, чтобы эту роль сыграла именно она – «яркая представительница петербуржского стиля, несколько отстраненная, с редким сочетанием «льда и пламени». «А в глазах – все!» И признался: неземное блаженство на лице его умирающего героя объяснялось тем, что он в этот момент «представлял Тонечку Шуранову».
«Лед и пламень» - как верно сказано. Сдержанная, закрытая в быту, неистовая, темпераментная на сцене. И в чувствах - один ее «странный», сумасшедший роман с Александром Хочинским чего стоит…
«ЗА ГРАНЬЮ НИЩЕТЫ»
Антонина родилась 30 апреля 1936 года в Севастополе и была старшей дочерью в семье морского офицера Николая Шуранова. Одно из ее первых осознанных детских воспоминаний - как бабушка тайно ее крестила.
«Отец был военным, коммунистом. И об этом не могло быть и речи, - рассказывала Антонина Николаевна. - Но бабушка завернула меня в одеяло и повезла на катере в Балаклаву, где и крестила в Морском соборе».
А вот об отце актриса ничего не рассказывала. Ведь она его почти не помнила. Только от матери знала, что он – выпускник петроградской военно-политической академии РККА, направленный в 1933 году в Севастополь военным комиссаром Северо-Кавказского укрепрайона береговых сооружений – стал жертвой доноса. Был исключен из партии, арестован и осенью 1940 года заболел и умер. Еще от мамы она узнала, что отец был образованнейшим человеком, артистичной натурой, прекрасно пел, играл на фортепиано и обожал своих «красавиц-ангелочков» – Тоню, Надю и Лиду.
Понимая, что ей, купеческой дочке, находиться в Севастополе небезопасно, вдова собрала детей и налегке – с одним узелком – уехала к сестре в Ленинград. И вскоре – война, эвакуация в Вологодскую область…
В Ленинград семья вернулась после снятия блокады – в 1944-ом. Вчетвером жили в сыром и холодном полуподвале на Петроградской. Жили трудно, голодно. Что любопытно, об этом периоде Антонина Николаевна за всю свою жизнь не проронила ни слова. А вот по воспоминаниям ее сестры Надежды, «жили не в бедности, не в нищете, а за гранью нищеты». Одни туфли на двоих с младшей сестрой, порой голодные шли в школу. Да и днем накормить было некому – мама до вечера трудилась на военном заводе, где «на секунду нельзя было опоздать».
«Нашей мамочке настолько было трудно… - вспоминала Надежда Шуранова. – Но знаете, что всегда отличало нашу маму? Царственная осанка… Колоссальное чувство собственного достоинства, гордость, которая не позволяла хныкать, расслабляться, просить, клянчить, унижаться. И вот это все мама нам привила».
Тоня росла любознательной, очень активной и в школьные годы много чем увлекалась: занималась академической греблей, пела в ансамбле, рисовала, ходила в кружок юннатов при зоопарке и на искусствоведческие занятия в Эрмитаж. Именно там, на подмостках Эрмитажного театра, девочка впервые вышла на сцену. Для будущих искусствоведов педагоги организовали театрализованный экзамен – проверить, есть ли у школьников чувство прекрасного. И те отнеслись к экзамену со всей серьезностью – свои костюмы шили из бабушкиных скатертей, шалей, в ход шли старые шляпы и веера. Вечерами репетировали.
«Я сыграла кусочек пьесы Лопе де Вега «Девушка с кувшином», - вспоминала Шуранова. – И это выступление неожиданно для меня имело успех. Многие подходили и говорили: «Девочка, ты, наверное, будешь артисткой». Тогда я поймала себя на мысли, что все мои неосознанные увлечения неизбежно ведут в театр».
Но надо было помогать маме и поднимать младших сестер. Поэтому после седьмого класса ответственная Тоня поступила в Техникум зеленого строительства, выучилась на садовода и отработала по специальности положенные три года.
Но мечта о сцене уже не отпускала…
«ТОЛЬКО ТЕАТР!»
Девушка решила рискнуть – в 1958-ом подала документы в Ленинградский театральный институт. Для вступительных экзаменов она подготовила сложнейший монолог Настасьи Филипповны из романа «Идиот» Достоевского и басню Лафонтена «Молодая вдова». Прочла монолог так, что до басни дело не дошло – юная «Настасья Филипповна» очаровала приемную комиссию во главе с ио заведующей кафедрой актерского мастерства Татьяной Сойниковой. Шуранова была принята единогласно и, по собственному признанию, «долго не верила своему счастью».
«Мне даже снились кошмары - то я оглохла на одно ухо, то мне трамвай отрезает ноги... Привыкла только к последнему курсу, даже закончила его ленинской стипендиаткой».
Однокурсниками Шурановой были многие в будущем известные личности – например, Лев Прыгунов, Сергей Дрейден, поэт Илья Резник… По их воспоминаниям, Тоня была «высокая, стройная девушка, скромная, интеллигентная, держалась в тени, словами дорожила, но в студенческих этюдах или когда выходила на сцену, – преображалась». В институтских спектаклях она блистала в ролях купчихи Кругловой в комедии Островского «Не все коту масленица» и актрисы Аркадиной в чеховской «Чайке». Мечтала сыграть Нину Заречную и Офелию…
«Тоня была умной, образованной, абсолютно талантливой и с первого курса уже готовой артисткой, настолько была внутренне подвижна и так профессионально все делала…» - так отзывался о Шурановой народный артист России Лев Прыгунов.
На третьем курсе она дебютировала в кино – сыграла блокадницу в военной драме Владимира Венгерова «Балтийское небо» (1961). И увидев себя на экране, – разревелась…
«Мне стало страшно… Подумала: Боже мой, неужели это я?! Как же я не фотогенична! Нет, нет, я никогда не буду больше сниматься! Театр и только театр!» - дала самой себе зарок студентка.
Но несколько месяцев спустя Шуранова получила телеграмму: «Срочно выезжайте кинопробы. «Война и мир». Княжна Марья». Сразу вспомнила приезжавшую к ним в институт «экзотической внешности» ассистентку Сергея Бондарчука, которой она твердо сказала, что не хочет сниматься в кино. Однако эта чудаковатая дама оказалась настырной: бежала за ней на высоченных каблуках целый квартал, напросилась в гости и выпросила несколько ее фотографий.
Антонина показала телеграмму однокурсникам. Вместе посмеялись… Было совсем не до проб – на носу дипломные спектакли. Но «Мосфильм» начал «бомбить» телеграммами деканат. В конце концов, мастер курса Татьяна Григорьевна Сойникова, вздохнув, сказала: «Конечно, никакая ты не княжна Марья! Но, Тонечка, поезжай, хоть Москву посмотришь!» Пришлось ехать…
В результате изнурительных проб из 17 претенденток на роль сестры Андрея Болконского Сергей Бондарчук выбрал ее. Антонина Николаевна потом вспоминала, что перед началом съемок сильно волновалась – боялась провала. Не спала, не ела.
«И вот первый съемочный день. Проводы князя Андрея. Вешаю я ему на шею образок и говорю: «Пусть он тебя сбережет…» Тут горло у меня от волнения перехватило, я перешла на шепот. Гляжу, а Бондарчук-то весь воспрял. После первого дубля кричит: «Второй, немедленно!» Потом кинулся меня обнимать... «Так у меня же голос пропал», - говорю. - «Да и не нужен он здесь»… Глаза его сияли».
Экранизация знаменитого романа Льва Толстого поразила невиданным масштабом съемок, отточенными батальными сценами и безупречной актерской игрой. Фильм получил «Оскара» как «лучший фильм на иностранном языке» и еще кучу международных призов.
А никому не известная начинающая актриса Антонина Шуранова после премьеры «проснулась» настоящей кинозвездой.
«МЫ ВСЕ БЫЛИ «ОДНОЙ КРОВИ»
К тому времени она окончила вуз (1962), приняла предложение художественного руководителя и режиссера Ленинградского ТЮЗа имени Брянцева Зиновия Корогодского и стала актрисой труппы.
Поначалу Шуранову смущало название - «Театр юного зрителя». «Играть сказочных героев, лисичек и зайчиков? А как же Нина Заречная, классические роли?» - терзала она себя.
Но Корогодский ей сказал: «Поработай пока. Не понравится – уйдешь!» А потом увлек своими репетициями, оригинальными идеями, безграничной свободой творчества, аурой, умением «взращивать учеников как цветок в горшочке – с любовью». И, конечно, постановками - это были спектакли для всех возрастов (как он сам говорил, «от 7 лет до 70 лет») и на все времена. В репертуаре театра были и «Конек-горбунок» с «Балладой о славном Бильбо Бэггинсе», и «Борис Годунов», «После казни прошу...», «Гамлет», «Комедия ошибок»…
Корогодский возглавил ТЮЗ в 1962 году и уже через несколько лет театр гремел на всю страну, на его спектакли на Пионерскую площадь, дом 1, приезжали театралы со всех уголков СССР. Новый худрук набрал в труппу целое созвездие молодых актеров – в 1960-80-е на сцене ТЮЗа творили Ольга Волкова, Ирина Соколова, Георгий Тараторкин, Юрий Каморный, Николай Иванов, Александр Хочинский, Николай Лавров, Виктор Федоров… Говорят, один из основателей и руководитель популярного в те годы «Современника» Олег Ефремов, увидев несколько спектаклей ТЮЗа, удивленно воскликнул:
«Не понимаю, как вы это делаете! Мои актеры так не могут!»
Годы спустя Антонина Николаевна призналась, что это Корогодский из нее, студентки-отличницы, сделал актрису. В этом театре она стала любимицей зрителей, сыграла десятки сложнейших ролей мирового репертуара, отдала ему почти четверть века жизни и называла этот период «безгранично счастливейшим». Там она встретила свою самую большую и в каком-то смысле трагическую любовь…
«Она умница была, - вспоминала коллега по ТЮЗу, народная артистка РСФСР Ирина Соколова, – потрясающе начитанная, очень принципиальная, непримиримая и в тоже время нежная и не предающая ни дружбу, ни дело. Мы настолько сроднились, когда были с Зиновием Яковлевичем, мы все были «одной крови».
«Я впервые увидела Тоню, когда она только пришла в ТЮЗ из института, - рассказывала народная артистка России Ольга Волкова. - В ее внешности, в ее гордой посадке головы, в осанке было столько благородства, что к ней было не подойти. Как будто росла с фрейлинами и гувернантками… Недаром в труппе ее звали Королевой. При этом чувствовался такой парадокс огромной внутренней силы и абсолютной хрупкости».
Мне кажется, особенно ярко характеризуют Антонину Шуранову две истории. Первая произошла в 1968 году во время съемок двухсерийного фильма «Чайковский». Она снималась нечасто, заведомо отдавая предпочтение сцене, но предложение режиссера Игоря Таланкина сыграть доброго ангела великого русского композитора – меценатку Надежду фон Мекк – пришлось актрисе по душе. Уже была отснята половина картины, когда на «Мосфильме» по неизвестным причинам решили заменить Шуранову на Любовь Орлову.
По воспоминаниям коллег, актриса от переживаний «ходила вся черная, на нее было даже страшно смотреть». А потом на студии поняли, что ошиблись. Как ни в чем не бывало, позвонили ей: «Тонечка, съемка - завтра». Но Шуранова деликатно, но твердо сказала: «Нет. Я с вами больше не работаю». Тогда к ней домой приехал директор картины. Встал перед ней на колени, умолял… Еле уговорил.
В результате фильм «Чайковский» с актерским дуэтом Смоктуновский-Шуранова был номинирован на «Оскара» и «Золотой глобус».
А вторая история случилась в театре, когда сдавали худсовету спектакль «Сотворившая чудо» по пьесе У. Гибсона. Готовясь защищать постановку, которую неминуемо хотели закрыть, актеры очень рассчитывали на Шуранову. Она была «главным златоустом» труппы, всегда была убедительна в речах и первой как тигрица бросалась «на амбразуру защищать справедливость». Как и ожидалось, члены худсовета раскритиковали постановку в пух и прах, вынесли вердикт: «Она не может идти на сцене театра».
Ольга Волкова: «В гробовой тишине встает Тоня. Мы все ждем, что она сейчас как скажет мощно, возьмет флаг в руки, а мы потом подтянемся. И вдруг она говорит: «Я должна сказать… Да вы все неправы…» Зарыдала и села. Все мы вдруг увидели ее абсолютную незащищенность, ранимость…»
«Сотворившую чудо» удалось отстоять, впоследствии этот спектакль стал одной из легенд ленинградской сцены.
«САМАЯ СЧАСТЛИВАЯ ПОЛОСА В МОЕЙ ЖИЗНИ»
И все-таки как здорово, что Шуранова иногда снималась. Ей удавались удивительные образы – например, утонченная красавица-аристократка Олуэн Пиил в детективе Владимира Басова «Опасный поворот» (1972), от которой никак не ждешь, что она способна на убийство. И, конечно, ее генеральша Анна Петровна Войницева в драме Никиты Михалкова «Неоконченная пьеса для механического пианино» по Чехову (1977). Всего в фильмографии Антонины Николаевны 35 работ, в том числе в таких известных картинах как «На пути в Берлин» (1969), «Доверие» (1975), «Физики» (1988), «Зимняя вишня-3» (1995), «Улицы разбитых фонарей» (1998), «Бандитский Петербург» (2000)…
Повторюсь: главным в жизни Антонины Шурановой был театр. Многие коллеги и театралы до сих пор с ностальгией вспоминают ее чудесную Царь-Девицу в «Коньке-Горбунке», Гертруду - в «Гамлете», Анни Сюлливан в «Сотворившей чудо», возлюбленную лейтенанта Шмидта в спектакле «После казни прошу...» И, разумеется, легендарную киплинговскую Дикую женщину в «Кошке, которая гуляла сама по себе».
Этот спектакль стал для нее судьбоносным.
Любопытно, что с коллегой по ТЮЗу Александром Хочинским Шуранова была знакома с самого своего первого дня в труппе, то есть 14 лет. Все эти годы она была несвободна. Впервые замуж вышла еще в институте – за однокурсника Николая Муравьева, однако скороспелый студенческий брак довольно быстро распался. Затем связала свою жизнь с преуспевающим врачом, который хотел, чтобы она бросила сцену и стала домохозяйкой…
У потомственного актера, исполнителя бардовских песен Александра Хочинского, ставшего невероятно популярным после фильма «Бумбараш» (1971), была еще более бурная личная жизнь: череда романов, увлечений, женитьба сначала на коллеге по театральной студии при ТЮЗе Ирине Асмус, затем на театральной художнице Марине Азизян... Он слыл «неисправимым ловеласом», любимцем и угодником дам всех возрастов, натурой ветреной, увлекающейся, но быстро остывающей. «Высоковольтный, но малолитражный», - в шутку говорила о нем его мама, ведущая актриса ТЮЗа Людмила Красикова
Все эти годы Шуранова и Хочинский вместе играли на сцене, дружили семьями, ходили друг к другу в гости со своими «половинами». Искра пробежала во время репетиции спектакля «Гамлет», в котором Шуранова играла Гертруду, а Хочинский вводился на Гамлета вместо уехавшего в Москву Тараторкина. Антонина Николаевна рассказывала: когда по ходу действия она его обняла и коснулась руки, ее словно пронзило: «Это он!» И почувствовала, что влюбилась…
Затем был спектакль «Кошка, которая гуляла сама по себе» по Киплингу, который в 1976 году они с Хочинским ставили на сцене ТЮЗа в качестве сорежиссеров. В этот период они особенно сблизились. Однажды Александр ей признался, что не хочет расставаться.
А потом был «званый ужин» в запущенной холостяцкой коммуналке Хочинского - с «мерзким» кубинским ромом и абсолютно несъедобными котлетами «величиною с лошадь», от души приготовленными хозяином этой «берлоги», и затем ее повторный визит со шваброй и половой тряпкой. Но отпугнуть и тем более остановить Шуранову уже не могла никакая сила.
«Мы с ним пили ром, закусывая этими жуткими котлетами, Саша читал мне вслух «Королей и капусту». И мы уже оба чувствовали, что не можем друг без друга. Началась самая счастливая полоса моей жизни», - вспоминала актриса.
Она ушла в эту коммуналку из огромной пятикомнатной квартиры со всеми удобствами, взяв только любимые книги. Свадьбы как таковой у них не было: несколько лет спустя пара просто забежала расписаться в ЗАГС в перерыве между репетициями.
Узнав об их союзе, друзья и родные были ошарашены: более разных и, как им казалось, несовместимых людей было сложно представить. Она – аристократка, «княжна», Королева, серьезная, основательная, домашняя, нежная, теплая, трепетная, уютная. И он – романтик, «вечный ребенок», «летящий по небу» как тот журавль, о котором он пел в «Бумбараше»... Мог утром уйти гулять с собакой, с кем-нибудь разговориться, заглянуть в любимую пивнушку и пропасть, загулять… Ведь друзей и просто желающих угостить любимого артиста, поговорить с ним «за жизнь» было полгорода.
Но, видимо, в том, что противоположности каким-то неведомым магнитом, загадочной «химией» притягиваются, есть какая-то сермяжная правда.
«Тоня очень любила Сашу – до боли, - вспоминала Ирина Соколова. - Мне даже казалось, что она как мать все время старалась его оградить, защитить… Это было ее самым большим счастьем».
Ольга Волкова: «Тоню боготворили и обожали мужики, влюблялись в нее. Но она была Королева и была недоступна. И в него влюблялись девчонки, и липли… Наверное, у него были флирты. Но Саша знал что такое Тоня и без нее своей жизни не представлял».
«КАК ЖИТЬ? КАК ЖИТЬ?»
Казалось, почти идиллия: Шуранова и Хочинский счастливы в браке, востребованы в профессии, по праву считаются одной из самых знаменитых и красивых пар Ленинграда…
Их «черная полоса» началась в 1986 году, когда по сфабрикованному обвинению в гомосексуализме был снят с должности, лишен звания «Народного артиста» и осужден (впоследствии приговор был отменён, а дело закрыто за отсутствием улик, - авт.) Зиновий Корогодский. Тогда не только актеры труппы вступились за своего учителя и художественного руководителя, свои подписи под петицией в его защиту поставили, например, Иннокентий Смоктуновский, Сергей Образцов, Ростислав Плятт и многие другие. Однако это не помогло.
Отношения с новым руководством у большинства тюзовцев не сложились. А поскольку Хочинский был самый «активный и буйный», закончилось все тем, что однажды его в театр не пустили.
«Сашенька, тебя не велено пускать. Велели забрать у тебя пропуск», - увидев его, сказала вахтерша. И заплакала.
В тот же день Шуранова и Хочинский написали заявление об уходе, которое с удовольствием подмахнули. И ушли в никуда...
В это время в СССР полным ходом шла перестройка. Страна разваливалась, для театра и кино наступали смутные времена. Работы не было. Супруги спасались случайными заработками - Хочинский участвовал в сборных концертах, за копейки пел под гитару романсы и бардовские песни в заводских цехах, в Домах культуры, на частных вечеринках. Он брался за любую халтуру – «был готов петь любому телеграфному столбу». Антонина Николаевна тоже искала любую подработку, но безуспешно. Дошло даже до того, что стала лепить из воска розочки - на продажу.
Сестра А. Хочинского Елена Лебедева вспоминала: «Когда Саша это увидел, он был в ярости. Сказал: «Ты - народная артистка! Ты, что с ума сошла?» Тоня спросила: «Как жить? Как жить?» Жить как-то надо, еще двух собак и кошку прокормить».
Известный фотограф Валерий Плотников рассказывал: по городу уже пошел слух, что Шуранова с Хочинским бедствуют. В этот период он ей позвонил, предложил сделать их семейный фотопортрет. «Только, Тонечка, - попросил, - надень, пожалуйста, что-нибудь попроще».
«В этом смысле ты можешь быть спокоен, - ответила Антонина Николаевна, - никаких бриллиантов и боа я не принесу. Хожу только в том, что сама себе свяжу».
Вот так появился знаменитый фотопортрет Шурановой и Хочинского.
«На этом снимке видны живые любящие глаза Тони Шурановой. Даже здесь на ней одной держится фотография», - уверял Плотников.
«РЯДОМ С НЕЙ МИР МЕНЯЛСЯ»
В 1996-ом Александр Хочинский попал в больницу. Помимо запущенной язвы желудка, врачи обнаружили, что его сердце – в два раза с половиной раза больше обычного (кардиомегалия - так называемый синдром «бычьего сердца») и плохо качает кровь. Порекомендовали навсегда отказаться от сигарет и спиртного.
Курить он бросил, но выпивку считал неотъемлемой частью своей свободолюбивой натуры. Говорил: «Если брошу, это буду уже не я».
В этот момент, наконец, появилась стабильная работа: Шуранову и Хочинского пригласили в труппу Театра сатиры на Васильевском. Александр Юрьевич начал репетировать роль пастора Мандерса в спектакле «Призраки» по пьесе Г. Ибсена, а специально для Антонины Николаевны режиссер Ахмат Байрамкулов решил поставить «Вассу Железнову» - первый горьковский вариант 1910 года. Оба жили репетициями и предстоящими премьерами. Но…
11 апреля 1998 года Шуранова вдруг поймала какой-то растерянный взгляд мужа. «Тебе плохо?» - почувствовав неладное, воскликнула она. Хочинский улыбнулся ей и потерял сознание. Примчавшаяся бригада скорой пыталась запустить его сердце, но ни укол, ни дефибрилляция, ни электрошок не помогли. Александр Хочинский скончался в возрасте 54 лет.
После его смерти Антонина Николаевна не то, что закрылась, отгородилась от внешнего мира, нет, она просто ушла в себя, еще больше замкнулась. От полного одиночества спасали домашние питомцы, а прежнего хлебосольного и задушевного общения больше не хотелось. Оставалась единственная отдушина – сцена, где она оживала и становилась прежней.
Надежда Шуранова: «Когда Саши не стало, чувствуя, что от горя сойдет с ума, Тоня встала и пошла на репетицию».
В театре ее обожали, ею гордились. Для молодых актеров Шуранова была живой легендой, небожительницей, спустившейся с небес на землю. И она растворилась в театре, новые партнеры стали ее детьми и семьей.
За «Вассу Железнову» Антонина Николаевна в 1998 году получила приз «за лучшую роль» на Международном театральном фестивале «Контакт» в Польше. В 1999 году сыграла в «Призраках» Ибсена, в 2000 году – в спектакле «Закликухи». В том же 2000-ом – снялась в «Бандитском Петербурге», в своей последней роли. Собиралась набрать молодых дарований и вести актерский курс…
Но не успела: тяжело заболела, слегла. Онкология.
«Тоня не падала духом, - вспоминала Надежда Шуранова. - Как только чуть становилось легче, она так радовалась, что вновь чувствует себя живой. Мы вспоминали детство, что мы там творили... Она такие смешные вещи рассказывала. Мы столько с ней хохотали над этими воспоминаниями».
Ирина Соколова: «До последнего была надежда. Был период, когда казалось, что она пошла на поправку, казалось, что – ура - выиграли… К сожалению, чудо не случилось».
Народной артистки РСФСР Антонины Шурановой не стало 5 февраля 2003 года на 67 году жизни. Ее похоронили на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге рядом с Александром Хочинским. На прощании многие говорили, что актриса не вынесла разлуки с любимым мужем и «ушла к нему»…
В заключение история еще одной удивительной фотографии Антонины Николаевны, появившейся на обложке журнала «Советский экран» (№20) в 1973 году. Ее автор Валерий Плотников тогда заранее решил сфотографировать ее лицо в первом луче солнца и именно в значимом для Ленинграда месте - на пересечении Миллионной улицы и Зимней канавки.
«Мы с Тоней, - рассказывал Плотников, - приехали сюда в четыре утра, чтобы дождаться этого самого-самого первого луча – мне казалось, что это очень символично. Почему? Потому что это ее любимый город, она была в нем очень органична. А главное - потому что Шуранова была не просто одной из редчайших актрис нашего времени, она была удивительным и необыкновенно прекрасным человеком, рядом с которым всходило солнце, рядом с которым мир менялся».
P.S. Напомню, что у автора канала в 2026 году вышла серия книг "Любимые актеры без грима и мифов". Если кому-то интересно, вот ссылка: https://ridero.ru/author/kolobaev_andrei_zdhzx/