Здесь рассказывается о русском художнике-символисте Викторе Борисове-Мусатове. За всю свою недолгую жизнь в 35 лет, он сумел поразить своими картинами европейских символистов и импрессионистов и вырастить целое поколение русских живописцев.
Детство
Виктор Эльпидифорович Борисов-Мусатов родился 2 (14) апреля 1870 года в Саратове в семье Эльпидифора Борисовича Мусатова и Евдокии Гавриловны Мусатовы. Оба - бывшие крепостные, приписывающееся к мещанскому сословию. Он был пятым ребёнком в семье, однако кроме сестры Агриппины, все погибли в глубоком детстве, а через несколько лет у Эльпидифора и Евдокии родилась дочь Елена. Его дедушка, Борис Мусатов был очень интересной личностью, есть теория, что именно он внушил маленькому мальчику любовь к искусству. Позже Виктор очень тепло высказывался о нём; его имя он и присоединил себе к фамилии.
Отец был железнодорожным служащим, поэтому Борисов-Мусатов редко видел его дома, а иногда Эльпидифор брал его с собой. Во время прогулки в парке (наверное, художник этого не помнил, ведь ему было всего 3 года) Виктор залез на спинку скамейки и неудачно с неё плюхнулся. Сначала этому не придали никакого значения, однако вскоре мальчик начал горбатиться и плакать из-за болей в спине. Когда Виктор уже был в осознанном возрасте, он всегда болел, скрючивался, ему постоянно снились кошмары, ему даже ходить стало тяжело. Он начал страдать многими хроническими заболеваниями, у него началась отдышка, мальчик начал заикаться и очень редко разговаривать. Врачи кивали головой, говорили носить корсет, однако даже он не помогал.
Сложно представить волнение родителей, которые уже потеряли несколько детей, а на волоске от смерти был ещё один. Зимой следующего года он поскользнулся на ледяной горке и опять чуть не сломал позвоночник. Мать предложила отвести его Екатеринбургскую больницу, Эльпидифор согласился. Там, во время прогулки, Виктор убежал от медсестры, взобрался чуть ли не на крышу здания и... потерял сознание от страха, после чего упал на землю. Опять вниз спиной, только теперь её ещё и проткнул непонятный корень. Естественно, мальчику становилось хуже на глазах, местные посоветовали услуги одного врача-ортопеда. В конце мая 1875 года в квартиру Мусатовых заявился некий Никодим Адамович Овсянко и сказал, что будет лечить Виктора.
Какое чудо: мальчик начал выздоравливать. К нему вернулись резвость и бодрость, горб перестал расти, а хронические заболевания полностью исчезли. Конечно, горб и ужасные боли в спине полностью вылечить не удалось, но хотя бы он вновь мог бегать и прыгать.
Интерес к живописи и учёба
Интерес к живописи он начал проявлять в 6 лет, когда тело пошло на поправку. Отец всячески способствовал этому: покупал краски, кисточки, листы, он даже покупал Виктору альбомы с репродукциями картин великих художников (а их было очень тяжело достать). Будущий художник уже тогда стал скромным мечтателем, склонным к уединению и одиночеству. Мальчик часто убегал в какое-то тихое и красивое место, где полностью отдавался своим мечтам и начинал рисовать. Вот воспоминания самого Борисова-Мусатова о своих первых опытах в искусстве: "Около Саратова на Волге есть остров. Этот остров называется Зелёным. В детстве он был для меня чуть ли не "Таинственный остров". Я знал только один ближайший его берег. Он был пустынен, и я любил его за это. Там никто не мешал мне делать первые робкие опыты с палитрой".
Родители заметили огромный талант художника и в 1884 году отдали его в Саратовское реальное училище. Там его преподавателями становятся Фёдор Александрович Васильев и Василий Васильевич Коновалов, которые первыми по достоинству оценили навыки будущего художника. Параллельно он посещает свободную двухклассную школу художеств художника Ивана Фёдоровича Ананьева. К этому времени принадлежит его первая большая картина - "Окно". Она изображает иллюзионный уголок маленького сада. Дом полностью не показывают, только маленькое окошко, внутри которого чернота. Возможно, там простая семейная жизнь, но здесь главное - это природа.
По совету своих учителей в 1890 году он переезжает в Москву и поступает в МУЖВЗ (Московское училище живописи, ваяния и зодчества), однако уроки там он считает слишком скучными. В том же году он переезжает в Санкт-Петербург, где поступает в Императорскую академию изящных искусств, там его учителем был Павел Петрович Чистяков. Борисов-Мусатов наконец-то нашёл систему обучения, которая его устраивает, да и преподаватель тоже был хорошим, понимающим взгляды юного художника. Только долго он тут не задержался. Холодный климат негативно сказывался на хрупкое здоровье Виктора, боли обострились, а из-за постоянных простуд художник не мог посещать академию.
В 1892 году он восстанавливается в МУЖВЗ в класс Василия Дмитриевича Поленова. Ему пришлось перетерпеть все скучные уроки живописи, пусть и Василий Поленов ему очень нравился. Он окончил МУЖВЗ в 1895 году.
Путешествие по Крыму, Кавказу и Парижу
Ещё во время обучения у Борисова-Мусатова возникла мысль о путешествии по российским городам и столицам Европы. Целью поездки стал поиск своего пути. В Академии он научился основам мастерства живописи, но кто его научит собственному стилю, новому стилю? В Крым и Кавказ он отправился с целью поиска себе наставников. Для такой поездки нужны были деньги и ещё какие. Эти деньги ему дала картина, написанная в годы учёбы под названием "Майские цветы". На ней изображены девочки, которые радуются цветам весны, плодам весны. На этой картине впервые появляется техника изображения цветов крупными белым мазками, которую он также будет использовать в своей картине "Весна". Княгиня Елизавета Фёдоровна купила её за 150 рублей.
Путешествие по Крыму и Кавказу оказалось недолгим. Особой разницы между столицей и ними художники не заметил. Наставников ему найти не удалось, да и великолепных пейзажей, на которые он рассчитывал, тоже. К тому же Борисов-Мусатов опять серьёзно захворал, и Виктору пришлось вернуться в Москву, чтобы подлечиться в санатории. Однако мечта о Европе и 120 рублей ещё не пропали, что позволило ему через год уехать в Европу. Первым делом он хотел посетить Париж, столицу мирового искусства, нового искусства, о котором Виктор Борисов-Мусатов мечтал. Там он решает отточить своё мастерство во французских академиях, из которых выходили великие импрессионисты и постимпрессионисты.
Выбор пал на знаменитое Ателье Кормона, основанное Фернаном Кормоном в 1882 году. Из него вышли Винсент Ван Гог, Луи Анкетен, Анри Тулуз-Лотрек, Эмиль Бернар и Николай Рерих. В Ателье он познакомился с постимпрессионистами, однако плохое знание языка и неприязнь к богеме заставили его бросить там учёбу. Борисов-Мусатов посещал многие выставки и музеи, он много времени проводил в Лувре, копируя и разглядывая шедевры Боттичелли, Ватто, Веронезе. Однако наибольшее впечатление на него произвёл французский художник-символист Пьер Сесиль Пюви де Шаванн. Виктор хотел устроиться к нему в ученики, однако Пьер был слишком стар, чтобы учить кого-то живописи. Всё, что получил от него Борисов-Мусатов - каталог с репродукциями его картин.
Поездка в Париж познакомила его с работами многих современных художников, таких как Пьер Пюви де Шаванн, Морис Дени, Клод Моне и других.
Возвращение в Россию
Каждое лето той командировки Борисов-Мусатов возвращался к себе в Саратов, где пробовал техники, которыми он научился во Франции. Вдохновившись картинами де Шаванна, Виктор полностью отказался от масла и перешёл на темперу, которая придавала работам "старинность". В 1898 году в Париже он серьёзно захворал и был вынужден вернуться в родной Саратов. За границей Борисов-Мусатов начал заниматься декоративной живописью. В России он долго искал заказчика, пока не нашёлся архитектор Фёдор Шехтель, который в то время строил особняк Дерожинской. Художнику было поручено расписывать гостинную, для которой он планировал сделать цикл фресок "Времена года". К сожалению, эксцентричная Дерожинская категорически отвергла все предложенные эскизы. В 2007 году в гостинной повесили репродукции фресок Борисова-Мусатова.
А в то время художник постоянно работает. В работах того времени он показывает сцены из дворянской жизни 18-го века. На картине "Осенний мотив" изображено неудачное признание в любви; дворянин опустился на колени и склонил голову в надежде на другой ответ. На картине "Мотив без слов" изображён тот же самый сюжет: девушка отвернула голову, а парень выглядит очень унылым. Картина "Гармония" изображает декларацию стихов. Девушки очень похожи на женщин с картины "Две сидящие женщины", они перешёптываются, думая, какую дать "оценку" юному кавалеру. Необычная для Борисова-Мусатова картина "Дафнис и Хлоя" изображает миф о Дафнисе и Хлое, которые влюбились в друг друга, когда пасли стадо овец.
В 1899 году Виктор Борисов-Мусатов вступил в Московское товарищество художников и стал одним из его лидеров. Он много путешествовал по России в поисках заказчиков и меценатов, которые интересовались бы его творчеством. В 1901 году он также завершает большое полотно, над которым работал чуть меньше трёх лет. Оно называется "Весна". Отличительная особенность этой картины - отсутствие какого либо сюжета или смысла. Она исключительно декоративная, деревья нарисованы большими неотрывными мазками, а цвета практически не смешанные. Это метод "входа и выхода из картины", который подразумевает, чтобы зритель смотрел картину как фильм.
В 1899 году Борисов-Мусатов написал письмо управляющему усадьбой Зубриловка, чтобы тот провёл ему экскурсию по имению. Художник посчитал местные пейзажи очень живописными и вскоре туда переехал.
Зубриловка
Виктор Борисов-Мусатов переехал в Зубриловку в 1901 году вместе со своей сестрой. Живописные виды усадьбы очаровали юного художника, и он решил: переезжаю. Плата за жильё была относительно небольшая, учитывая условия проживания в усадьбе. В ней также находилось очень много картин художников, которые здесь когда-то жили, что также мотивировало Виктора остаться в ней навсегда. Там он создаёт самые известные свои шедевры: "Гобелен", "Водоём", "Три дамы на террасе", "Усадьба", "Одиночество", "Портрет Надежды Станюкович", "В парке", "Прогулка на закате", "Девушка с розами. Портрет сестры", "Призраки" и другие картины. Одной из первых картин, нарисованных в усадьбе стал "Гобелен". На ней изображены две аристократки, сидящие в парке и любующиеся видами Зубриловки. Блики заката придают картине очень приятные, бежево-жёлтые тона, которые делают картину очень "мягкой". Она была представлена на 9-ой выставке Московского товарищества художников и получила поощрительную премию.
Виды усадьбы так сильно очаровали Виктора, что он купил себе плёночный фотоаппарат "Kodak", на который снимал фотоэтюды для своих работ, а также свою сестру Елену, которая вместе с ним жила в Зубриловке. В 1902 году для художника произошло счастье: его возлюбленная Елена Владимировна Александровна согласилась выйти за него. Она была его одноклассницей в МУЖВЗ. Виктор сделал ей предложение перед отъездом в Париж, однако она отказала. На своей самой известной картине "Водоём" он изобразил свою жену Елену (в синем платье) и свою сестру Елену (в розовом платье). По словам сестры, Борисов-Мусатов "усиленно работал, пользуясь теплыми днями лета и своими натурами, безотказно идущими в его желании для намеченных картин". В Москве эту картину признали одним из главных шедевров русской живописи.
Вообще на всех его картинах изображены одни и те же девушки, ведь денег на оплату натурщиц не было, поэтому Виктор рисовал только тех, кто был согласен попозировать. Список был ограничен пятью именами: Елена Мусатова (сестра), Елена Александровна (жена), Ольга Корнеева (жена друга), Надежда Станюкович (жена искусствоведа Владимира Станюковича) и Анна Воротынская (подруга). Мужчины на его картинах практически не появляются, кроме самого Борисова-Мусатова и безответно влюблённые кавалеры. В Зубриловке он жил непостоянно: иногда он выезжал в родной Саратов, иногда приезжал в Москву, чтобы поучаствовать в очередной выставке Московского товарищества художников. Картины продавались достаточно плохо, ведь Борисов-Мусатов часто завышал цены, потому что не хотел, "чтобы московские коллекционеры диктовали цены его картинам". После особняка Дерожинской он много раз получал заказы на фрески в разных местах, однако их постоянно отвергали.
Виктор Борисов-Мусатов застал последние годы усадьбы, ведь её сожгли во время Первой русской революции 1905 года, и в огне сгорели многие шедевры из коллекции Дягилева, включая наброски Виктора.
Подольск и Мусатовский косогор. Последние годы
Ближе к концу 1903 года Борисов-Мусатов вместе со своей женой переехал в Подольск, поближе к Москве и Санкт-Петербургу. Виктор приехал сюда за стариной, ведь его так манила атмосфера начала 19-го века. Однажды, на день рождения, одна знакомая подарила ему целый сундук со старинными платьями и венками, которые он потом рисовал. В 1904 году в Подольске у художника родилась дочь Марианна, которая в будущем станет иллюстратором и графиком. В том же году с большим успехом прошла его выставка в Германии, критики восторженно отзывались о его работах, а некоторые хотели их купить за космические деньги. Только жалко, что Виктор ничего из этого не видел. На родине его картины совсем не продавались, а очередной проект по росписи депо в метро был отвержен. Третьяковская галерея по настоянию Валентина Серова купила у него картину и два эскиза, а меценат Г. Гиршман купил у него картины "Гобелен" и "Водоём", общей суммой 4000 рублей. Это единственные крупные сделки за всю жизнь Борисова-Мусатова.
Одна из наиболее известных работ, написанных в Подольске - "Изумрудное ожерелье". Искусствоведы считают её "самой символической", а Виктор считал её "самой языческой". Здесь показано единство человека с природой, по задумке автора, люди также бессознательно тянутся к лучам солнца, как одуванчики тянутся к свету. Во Франции его избрали в Национальное общество изящных искусств, а он даже об этом не узнал. Поскольку Борисов-Мусатов жил рядом с Москвой, заговоры о революции и забастовках не утихали. Борисов-Мусатов сильно хотел спрятаться от всего этого и его пригласили провести лето вместе с Цветаевыми на даче. Там Виктор душевно отдыхает; сюжеты его картин сменились с людей на природу. Цветаевым нравился характер гения, такой мечтательный, скромный, обаятельный и разговорчивый. Нельзя описать словами, как его очаровала дача Цветаевых, как его очаровали деревья и кустарники, как его очаровали цветы и виды Оки.
Во время лодочной прогулки Виктор тяжело заболел и умер 26 октября (8 ноября) 1905 года в возрасте 35 лет. На его мольберте красовалась неоконченная картина "Реквием", которая должна была ознаменовать новую эпоху в его творчестве. Но есть ещё другая теория. Во время прогулки рядом с Окой, холодной ночью, он увидел, как в реке тонет мальчик. Сняв свою шляпу, Виктор прыгнул в воды и вынес мальчика, только увы, вернуть к жизни его не удалось. Сам Борисов-Мусатов при этом простудился, что привело к кончине. В защиту этой теории выступают многие биографы Борисова-Мусатова и краеведы, изучающие Тарусу. Личность мальчика установлена не была, да и свидетелей не было. Борисова-Мусатова похоронили на берегу Оки, на том месте, которое он указал незадолго до кончины, а место, где находится его надгробие назвали Мусатовским косогором.
Воспоминания современников
В имении был огромный старинный барский дом в стиле empire... громадные, стильно расположенные цветники и старый парк. Все это, несомненно, было близко Мусатову, его жанру, столь ярко определившему его впоследствии…. и на лето он привез с собою стильные костюмы, которыми думал воспользоваться. Обстановка была, действительно, подходящая и Виктор Эльпидифорович попросил барышень позировать ему. Началось переодевание, завивка и наконец вся компания отправилась в сад. Зрелище было очень своеобразно: среди колонн, среди цветов и газонов Виктор Эльпидифорович ставил свою стилизованную натуру и фотографировал. Получалось полное воспроизведение эпохи. Впоследствии из этих снимков и этюдов создалась целая серия работ, которые так ярко характеризуют жанр Мусатова.
Николай Холявин, друг, художник, писатель
В первый раз я встретился я с Мусатовым в Саратове, в его домике, с крошечным садом в центре города. Горбатость нисколько не мешала ему; он был ловок, быстр и даже по-своему строен. Изолированный высоким забором от соседей, там писал он свои пленэры и композиции. С приятной завистью увидел я этот художнический уют. Я не знал тогда, что уют создаётся работой, что от всех раздоров и мелочности защищает настоящий творческий процесс, что нет большего уюта, как наедине с работой, когда вокруг тебя существа – образы просятся быть оживлёнными на холсте.
Кузьма Петров-Водкин, друг, художник
Глубокая осень в Зубриловке также увлекла брата по своим блеклым тонам красок умирающей природы... Возле дома, где он нас писал в солнечные летние дни, краски уже были печальные, серые, все гармонировало с темным осенним небом, покрытым тучами. Казалось, что и дом замер с окружающей его увядающей зеленью. Это и дало настроение брату написать картину — "Призраки"… Он лично пояснял нам, как я помню, будто с окончанием жизни опустевшего помещичьего дома — "все уходило в прошлое", как изображены им на первом плане картины удаляющиеся призрачные фигуры женщин.
Елена Мусатова, сестра, натурщица
Мы пришли к Виктору из мутной жизни. Мы были ослеплены, красками, не понимали… Изумленные, мы сидели перед картиной и долго молчали. Стояла тишина. Виктор ходил в другой комнате. "Как хорошо… Боже, как хорошо!" — прошептал кто-то тихо. И широкая струя счастья залила наши сердца, словно не было низенькой мастерской, дождя за окном, этих длинных провинциальных буден. Мы сразу встрепенулись, заговорили, зашумели — счастливые, радостные. И Виктор улыбался, радостно смущенный.
Владимир Станюкович, друг, искусствовед, коллекционер
Теперь я сижу в Тарусе. В глуши. На пустынном берегу Оки. И отрезан от всего мира. Живу в мире грез и фантазий среди березовых рощ, задремавших в глубоком сне осенних туманов. Уже давно я слышал крик журавлей. Они пролетели куда-то на юг, бесконечными рядами в виде треугольников. Крик их наполнил эти леса мелодией грусти старинной, которую я когда-то знал. Крик их замер, и только белка рыжая нарушает кружевные сновидения березовых рощ. Вы думаете, я скучаю. Нет. У меня времени не хватает каждый день. Хоть я сижу дома… Я создал себе свою жизнь. Как-то странно — такая тишина среди всеобщего смятения. Какие-то слухи долетают до меня. Какие-то дороги забастовали. Какие-то надежды, какие-то ужасы. Нет ни писем, ни газет. Одни догадки… Одни слухи… Как странно. Давно ли я был в Москве, в столице Российской империи и скоро вновь буду в ней, но уже в столице Российской республики. Как в сказке. Заснул. Проснулся. Прошло мгновение ока. А между тем уже сто лет пролетело. Повсюду жизнь. Повсюду свободные граждане.
Виктор Борисов-Мусатов. Из письма художнику Александру Бенуа
Наследие и влияние
Виктор Эльпидифорович Борисов-Мусатов оказал огромное влияние на русских художников-символистов. Конечно, многие люди считают, что первым русским символистом был Михаил Александрович Врубель, и они не ошибаются. Дело в том, что Виктор сделал символизм "русским" и поставил строгие отличия между русским и европейским символизмом. Его картины изобиловали красками, цветами и оттенками. Такая манера письма оказала влияние на художников "Мира искусства" (Сомов, Бенуа, Бакст, Петров-Водкин, Кустодиев, Грабарь, Лансере, Рерих, Билибин, Нарбут, Добужинский и др.) Особенно влияние Борисова-Мусатова видно на картинах Константина Сомова. На них также изображены сцены прогулок, а женщины тоже в пышных платьях, часто с задумчивым взглядом, как у Виктора.
Наибольшее влияние Борисов-Мусатов оказал на группу русских символистов "Голубая роза". Будущие лидеры группы А. Матвеев, П. Кузнецов и П. Уткин познакомились с Виктором сразу же после его приезда из Парижа. Молодые художники были очарованы его рисунками. Так началась его дружба с членами группы "Голубая роза". Члены группы покинули Саратов, чтобы поступить в МУЖВЗ, где нашли остальных членов группы. Только увы, когда они выпустились Борисов-Мусатов очень тяжело болел. Художники очень сильно хотели навестить его, однако Уткин и Арапов занимались организацией первой групповой выставки, поэтому приехать к нему не удалось, однако он и Врубель были приглашены. В 1905 году Виктор скончался, а члены "Голубой розы" так и не смогли с ним попрощаться. Член группы, скульптор Александр Матвеев, установил надгробие Виктору, на котором изображён мирно спящий мальчик. На второй выставке "Голубой розы" в 1907 году, в списке членов группы был Виктор Эльпидифорович Борисов-Мусатов, однако работы представлены не были. Члены группы (М. Сарьян, П. Кузнецов, А. Матвеев, П. Уткин, И. Кнабе, В. Милиоти, Н. Милиоти, Н. Сапунов, Н. Крымов и другие) называли его своим "духовным отцом".
О его творчестве также отзывались известные русские поэты: "Велика власть чар музыкальных в произведениях Борисова-Мусатова, — власть чар ласковых да улыбчивых. Вихрь звуков, тихая зеркальность напевов мелодийных, нарастая, повисли в пространствах души внимающей, — и словно осадились росами хладными мусикийские вздохи; и в туманности чар зачалась симфония облаков, шёлка и розовых-розовых гирлянд. И звуки из хаоса небытия вызвали образ прошлого родимый" (А. Белый), "Есть художники, которые всю свою жизнь влюблены в одно лицо. Даже не в лицо, а в определённое выражение лица, которое волнует и тревожит их неотвратимо... Их волнует отнюдь не красота, т. е. не то, что всеми считается красотой, а особая некрасивость. Этой некрасивости посвящают они всё своё творчество, украшают её всеми сокровищами своего таланта, опрозрачивают, возводят её на престол и силой своей любви создают из „некрасивости“ новую Красоту" (М. Волошин).
Также существует нераспространённое выражение "Мусатовская женщина", которое обозначает очень красивую и загадочную девушку.
Я не могу заставить молчать своё сердце...
Виктор Борисов-Мусатов
End