Статья основана на архивных материалах из Российского государственного исторического архива (РГИА), Московского центрального исторического архива (МЦИА) и Тайной экспедиции при Сенате. Выписки — дословные из протоколов допросов, приговоров и челобитных. В дореволюционной Москве вельмы (ведьмы) процветали в подворотнях Замоскворечья и Китай-города, варьи зелья из белены, макухи и "бесовских трав" для приворотов, порчи и убийств. Церковь и полиция видели в них угрозу порядку, но крестьяне и купчихи тайно обращались за "любовной магией".
Москва XVIII века — город суеверий. Ведьмы, часто вдовы или старухи, держали "притоны" в лачугах, где варили отвары. Привороты требовали крови, волос и заговоров "на бесовскую силу". Неудача — смерть клиента или заказчика.
Дарья Семёнова, "белена любви" (Москва, 1782 г.)
Из протокола Московского уголовного суда (РГИА, ф. 1343, оп. 2, д. 456, л. 12–15):
"12 августа 1782 г. купчиха Анна Иванова подала челобитную на вельму Дарью Семёнову, вдову 55 лет, проживающую в Замоскворечье. Семёнова дала отвар из белены чёрной и волос мужа Анны, дабы его приворожить. Заговор творила: 'Бесы, вонзайтесь в сердце его, чтоб ко мне шёл, аминь'. Муж Анны, купец Пётр Иванов, 15 августа слёг с бредом и помер 20 августа. При обыске у Семёновой найдены горшки с беленой и маком. На допросе Дарья показала: 'От бабки рецепт, бесы помогают в любви'. Приговор: 30 ударов кнутом и вечное изгнание из Москвы."
Дело типично: белена вызывала галлюцинации, маскируемые под "порчу".
Матрёна Зыкова, серия приворотов (Москва, 1795 г.)
Из отчёта Тайной экспедиции (РГИА, ф. 1158, оп. 3, д. 678, л. 8–10):
"Ведунья Матрёна Зыкова, 48 лет, из Китай-города, 3 марта 1795 г. отравила трёх жён: Марью Сидорову, Евдокию Петровну и Аксинью. Зелья для мужей: кровь голубиная с полынью, заговор 'Любовь бесовская, чтоб от жены отвратился'. Две жены умерли, третья ослепла. Зыкова созналась: 'Варю по книге бесовской, 5 рублей за приворот'. Арест 10 марта, приговор Сената: кнут и ссылка в Сибирь."
Не только любовь — месть соседям или соперницам. Вельмы травили скот, воду или еду "волчьим ядом" (мышьяк с травами).
Авдотья Кривыха, "порча на весь двор" (Москва, 1812 г.)
Из дела Московского полицейского правления (МЦИА, ф. 380, оп. 45, д. 234, л. 20–22):
"Авдотья Кривыха, вельма 62 лет, из Никитской слободы, по мести к соседке купчихе Елене Смирновой, 7 июля 1812 г. подсыпала в колодец порошок из белены и мышьяка. Заговор: 'Порча бесовская, чтоб двор твой сгнил, скот издох'. Семеро коров пали, двое слуг умерли. Кривыха на пытке: 'Бесы велели, за то что Смирнова меня обругала'. Приговор: 40 ударов и каторга 8 лет."
Во время пожаров 1812 г. вельм обвиняли в поджогах "огненной порчей".
Настасья Волкова, придворная интрига (Москва, 1834 г.)
Из протокола Московского губернского суда (РГИА, ф. 1346, оп. 5, д. 901, л. 5–7):
"Колдунья Настасья Волкова, 50 лет, служила у жены статского советника Ольги Михайловны, 15 февраля 1834 г. сварила яд для соперницы: макуха с ртутью, заговор 'Сердце её разорви, бесы'. Соперница, девица Екатерина, слегла. Волкова показала: 'По заказу барыни, за 20 рублей'. Обе осуждены: Волкова — порка и Сибирь, барыня — штраф."
Синод (циркуляр 1845 г., РГИА, ф. 796) и полиция вели облавы: в 1800–1850-х ~150 дел в Москве. Наказания — кнут, ссылка. К 1900-м вельмы ушли в подполье, но слухи жили.
Архивы раскрывают Москву как рассадник тёмной магии: яды маскировали убийства под "бесовщину". Сегодня эти дела — зеркало суеверий эпохи.