Тема, которую я затронула в этом тексте, была начата в одном черновике несколько лет назад. Что-то не давало мне изложить ее беспристрастно.
Публиковать то, где присутствуют лишние эмоции не хотелось. Как же подготовить пост, чтоб балансировать между скупыми фактами и тем, что допустить нельзя? С одной стороны, что скрывать, греют мне душу виды заброшенных церквей (не представляю теперь для себя другого занятия, кроме путешествия по глухомани и изучения истории). С другой, на эту тему написано много достаточно разрозненного материала историками (краеведами), но, если собрать его в некую компоновку, легче не станет.
Это непростой период в истории нашего государства. И изучение которого, с течением времени, на мой скромный взгляд, лишь набирает обороты. В формат постов социальных сетей, наверное, более уместней будет «обо всем по чуть-чуть». Итак, приступим.
Наверняка вы замечали разломанные вертикальные перегородки на ярусах звона в колокольнях заброшенных церквей. Кирпич по вертикальным границам стенок выбивали для того, чтобы удобнее было скидывать (20-30 гг. прошлого столетия) колокола большого веса. Да, с маленькими, весившими несколько пудов, решалось на месте подручными средствами. А что делать с такими, которые были неприподъемны?
Часто, подняв коптер, я замечала, насколько сильны повреждения опоры арочного свода на ярусе звона. Куда чаще, чем вообще возможно представить. История хранит события периода «борьбы с колокольным звоном» не только как их сбрасывали, но и как их взрывали с целью раздробить.
В качестве одного из источников на заданную тему я выбрала старинную книгу Николая Оловяшникова «История колоколов и колокололитейное искусство», изданную в 1912 г. Сканы, на которых в тексте есть «яти», как по мне, притягательны. Заставляют вчитываться с большим усердием. Так, я узнала, что предшественники колоколов звались била и клепала (это кусокъ железа, толщиной въ три пальца, длиной въ руку, несколько изогнутый въ дугу. Оно виситъ на гвозде у дврей церковныхъ и при ударе издаетъ звук, подобный колокольному). И что в летописях периодически встречались упоминания о них «не бъ звонения во колоколы ни въ била» (1382 г.).
А как я удивилась, прочитав, что до конца 16 века колоколов почти что нигде не было… и говорить не приходится. Оловяшников предполагает, что русский народ крепко держался на старину и традиции, отвергая «церковные новшества», относясь к ним крайне недоверчиво. В голове не укладывается)
В одной новгородской летописи по случаю лития колокола весом 70 пудов (1558 г.) сказано: «и не бысть колокола большого и никакова и отъ создания церквей каменныхъ св.апостола Филиппа и великаго чудотворца Николы 175 летъ, а было железное клепало». Как вам такая запись?
Нахожу необычным находку в виде утверждения автора, что первые колокольни на Руси имели в своей основе деревянные козлы с перекладиной по верхнему пересечению граней. Как бы там ни было, по итогу, колокола получили широчайшее распространение. В научных статьях фигурирует цифра о количестве церковных колоколов на территории государства Российского (до 1917 г.) - более одного миллиона (из бронзы). К концу 30- х гг. подавляющее большинство колоколен замолчали.
Церковные здания, перешедшие в распоряжение Местных советов, теперь использовались «исходя из государственной и общественной нужды». В 1933 г. на секретном заседании ВЦИК был установлен план по заготовке колокольной бронзы. Колокололитейные заводы были закрыты. Это ремесло в традиционном понимании было забыто, а должность «звонарь» стала поводом для ареста.
Если перечислять монастыри, которые не избежали участи богоборчества, получится длинный список. Слишком большой, чтоб быть правдой. Скинутые колокола переплавлялись «для нужд индустриализации», например, для переплавки котлов для столовых, для горельефов революционных личностей, для деталей тракторов, фигурировала и расплывчатая формулировка «для нужд промышленности».
Но были и такие колокола, которые, очевидно, ждала иная судьба- они попали в руки частных коллекционеров других стран.