Блюмбик идёт в гости к бабушке
В то утро Алиса проснулась раньше обычного.
— Сегодня мы едем к бабушке! — объявила она, вбегая в комнату.
Блюмбик высунул голову из коробочки. Он слышал о бабушке. Алиса часто о ней рассказывала. Бабушка живёт далеко, в маленьком доме с большим садом. У неё есть коза и куры. И ещё она печёт самые вкусные пирожки.
— Блюм? — спросил Блюмбик. Это значило: «Мы тоже едем?»
— Конечно! — сказала Алиса. — Я же не могу оставить вас одних.
Дзынь уже сидел на краю стола и смотрел в окно. Он не знал, что такое «бабушка», но чувствовал: сегодня что-то важное.
Сборы были долгими. Алиса упаковала рюкзак: сменную одежду, зубную щётку, книжку, печенье и две маленькие коробочки — для Блюмбика и Дзыня.
— В поезде будете сидеть тихо, — сказала она. — Как мышки.
— Блюм, — пообещал Блюмбик.
— Дзынь, — пообещал Дзынь.
Поезд был большим, зелёным, с длинным хвостом вагонов. Блюмбик смотрел из кармана на перрон, на людей, на чемоданы — и его антенна дрожала от волнения.
— Не бойся, — шепнула Алиса. — Это просто поезд. Он везёт нас туда, где нас любят.
Они сели в вагон. Алиса заняла место у окна, поставила рюкзак на колени и достала Блюмбика с Дзынем.
— Можно посмотреть? — спросил Блюмбик.
— Можно, но осторожно. Чтобы никто не заметил.
Блюмбик высунул антенну из-под Алисиной куртки. За окном проплывали дома, деревья, поля. Всё было зелёным — не таким, как в городе, а настоящим, живым, широким.
— Блюм, — прошептал Блюмбик.
— Дзынь, — прошептал Дзынь.
Они ехали два часа. Дзынь уснул на полпути — укачало. Блюмбик не спал. Он смотрел в окно и думал о бабушке. Какая она? Добрая? Строгая? Увидит ли она их?
— Она тебя не увидит, — сказала Алиса, будто прочитав его мысли. — Ты виден только тому, кто верит. А бабушка старая, она верит в другие чудеса.
— В какие? — спросил Блюмбик.
— В пирожки, — улыбнулась Алиса. — В козу. В то, что внучка её любит.
Когда поезд остановился, Алиса взяла рюкзак и вышла на перрон. На платформе их ждала бабушка — маленькая, кругленькая, с седыми волосами и очень добрыми глазами.
— Алисочка! — закричала она и обняла внучку.
Блюмбик сидел в кармане и чувствовал, как сильно бьётся Алисино сердце — от радости.
— Бабушка, я так соскучилась!
— И я соскучилась! Пойдём, я пирожков напекла.
Дом бабушки был деревянным, тёплым, пах яблоками и мятой. Блюмбик высунулся из кармана и огляделся. Всё было не таким, как в городской квартире: половицы скрипели, печь гудела, на окнах висели кружевные занавески.
— Нравится? — спросила Алиса, когда бабушка ушла на кухню.
— Блюм! — сказал Блюмбик. Ему очень нравилось.
Она достала друзей из кармана и посадила на диван. Дзынь проснулся, потёр глаза и чихнул. Пыль? Нет — сено. На диване пахло сеном.
— Бабушка, а у тебя есть сено? — спросила Алиса.
— Есть, — ответила бабушка из кухни. — Это для козы. Пойдёшь смотреть?
Коза жила в сарае. Она была белой, с рожками и очень любопытными глазами. Блюмбик смотрел на неё из кармана и не верил своим глазам. Такая большая! И вся в шерсти!
— Она добрая, — шепнула Алиса.
Коза подошла ближе, понюхала карман и… чихнула. Блюмбик испугался и спрятался.
— Она просто здоровается, — засмеялась Алиса.
— Блю-у-у, — жалобно сказал Блюмбик. Это было похоже на козье «ме», но никто не заметил.
За ужином бабушка накрыла на стол. Тарелка для Алисы, тарелка для бабушки, чашка для чая, ещё одна чашка.
— Бабушка, а это кому? — спросила Алиса, показывая на лишнюю чашку.
Бабушка посмотрела на чашку, потом на внучку, потом на пустое место рядом.
— Не знаю, — сказала она. — Поставилось почему-то. Может, кто-то в гости придёт.
Алиса улыбнулась. Она знала, кто придёт.
Ночью, когда бабушка уснула, Алиса посадила Блюмбика и Дзыня на стол, налила им молока в блюдце и сказала:
— Видите? Бабушка почувствовала, что вы здесь. Она не знает о вас, но её сердце знает.
Блюмбик смотрел на лишнюю чашку, которая стояла на столе пустая, и ему казалось, что она улыбается.
— Блюм, — сказал он. Это значило: «Спасибо, бабушка. За то, что ты есть. За то, что даже не зная, ты нас ждала».
Дзынь подошёл к чашке, потрогал её лапкой и сказал:
— Дзынь.
Это значило: «Мы пришли».
Всю неделю Блюмбик и Дзынь знакомились с бабушкиным домом. Они смотрели, как бабушка доит козу. Нюхали цветы в палисаднике. Слушали, как поют петухи по утрам. Ели пирожки — с капустой, с картошкой, с яблоками.
Пирожки были тёплыми, мягкими, и Блюмбик понял, почему бабушка верит в них. Потому что пирожки — как любовь. Их не видно, но они есть. И они очень вкусные.
Перед отъездом бабушка обняла Алису и сказала:
— Приезжай ещё. И друзей своих привози.
— Каких друзей? — спросила Алиса.
— Не знаю, — улыбнулась бабушка. — Тех, кого я пока не вижу, но очень хочу увидеть.
Алиса заплакала. Она обняла бабушку и поклялась приехать снова. А Блюмбик в кармане тихо сказал:
— Блюм.
Это значило: «Спасибо за пирожки. И за чашку. И за то, что ты есть».
В поезде они ехали молча. Дзынь спал. Блюмбик смотрел в окно на уходящие поля и думал о бабушке.
— Она особенная, — сказал он Алисе.
— Да, — сказала Алиса. — Она верит в чудеса. Просто в свои.
— А я хочу, чтобы она поверила в нас, — сказал Блюмбик.
— Может быть, когда-нибудь, — сказала Алиса. — А может быть, и нет. Но это неважно. Главное, что мы верим в неё.
Блюмбик кивнул. Он понял. Вера — это не когда все видят. Вера — это когда ты чувствуешь сердцем.
Дома они рассказали Маркизу о поездке. Кот спал и не слушал. Но Блюмбику показалось, что он улыбнулся во сне.
В тот вечер Алиса записала в блокноте:
«Сегодня я поняла, что бабушка чувствует Блюмбика. Она не видит его, но ставит для него чашку. Она не знает, как его зовут, но ждёт его в гости. Может быть, в этом и есть главное чудо — чувствовать тех, кого не видишь».
Она закрыла блокнот, поцеловала Блюмбика и Дзыня в антенны и прошептала:
— Спокойной ночи, мои маленькие путешественники.
— Блюм, — сказал Блюмбик.
— Дзынь, — сказал Дзынь.
И во сне они снова ехали в поезде. За окном проплывали поля, леса, деревни. А впереди их ждала бабушка. С пирожками. С козой. И с лишней чашкой на столе.
---
Конец.
P.S. Блюмбик и Дзынь просили передать: «Блюм! Дзынь!» Это значит: «Бабушкины пирожки — это магия. Кто бы что ни говорил».