«Я чуть не бросил всё, чтобы стать учителем фехтования»: в преддверии выхода в прокат документального фильма, охватывающего всю карьеру группы, и двух предстоящих концертов в Небуорте, музыканты вспоминают свой путь от пабов до стадионов — но как им удалось пережить полные кризисов 1990-е годы?
Гарри Сворд, The Guardian
Когда я спрашиваю басиста и основателя Iron Maiden Стива Харриса о том, что его группа существует уже более полувека, он звучит озадаченно, как будто что-то записал, а потом забыл, где оставил. «Время пролетело так быстро. Отправляешься в тур на несколько месяцев, и кажется, что время летит незаметно, но на самом деле происходит так много всего. Вся наша карьера — это продолжение этого процесса — на протяжении 50 лет».
Он вспоминает, как руководил одной из самых влиятельных и глубоко самобытных британских групп в истории. Iron Maiden, взлетев в высшую лигу метала 80-х благодаря стремительным, театральным, мультиплатиновым альбомам, таким как «The Number of the Beast», «Powerslave» и «Seventh Son of a Seventh Son», не только пережили спад середины 90-х, постигший многие метал-группы, но и стали еще тяжелее и амбициознее.
В прошлом году они отметили 50-летие туром «Run for Your Lives», который продлится до ноября этого года и завершится в июле их крупнейшими на сегодняшний день сольными концертами в Великобритании на собственном двухдневном фестивале «EddFest» в Небуорте. В следующем месяце также начнется кинопрокат «Burning Ambition», документального фильма, охватывающего несколько десятилетий истории группы, в котором редкие архивные кадры перемежаются с интервью таких музыкантов, как Том Морелло, Чак Ди, Ларс Ульрих и — что неожиданно — с актером Хавьером Бардемом.
«Пробитые фэны Maiden наверняка скажут: почему он не длится 10 часов?» — смеется энергичный вокалист Брюс Дикинсон, когда я встречаюсь с ним наедине в одном из отелей лондонского Сохо. — «Но, надеюсь, это будет увлекательное приключение».
Группа Maiden, образованная Харрисом в Лондоне в 1975 году, пережила множество изменений в составе, прежде чем в 1978 году вокалистом стал Пол Ди'Анно. Благодаря постоянным выступлениям группа пробилась в авангард новой волны британского хэви-метала (NWOBHM). NWOBHM — это бунтарское движение, отличавшееся эксцентричной театральностью и духом «сделай сам», которое зарождалось на задворках пабов перед публикой, выряженной в джинсовую и кожаную одежду собственного покроя, — и всё это в разгар эпохи панка. Из-за энергичности группы и её корней в Ист-Энде критики иногда проводили параллели между панком и Maiden, но «я бы лучше убирал улицы, чем играл эту хрень», — говорит Харрис в «Burning Ambition».
Дикинсон был неотъемлемой частью NWOBHM с группой Samson, которая записывалась в студии по соседству с Maiden, когда те в 1981 году записывали свой альбом «Killers». «NWOBHM! Это было что-то вроде: ладно, раз можно это написать, то почему бы и не произнести», — говорит Дикинсон. — «Но на самом деле мы все думали: о чём ты говоришь? Это же существует уже много лет». Он называет клуб Marquee в Сохо и Music Machine (ныне Koko) в Камдене, на севере Лондона, «вершиной, где ты хотел оказаться. До этого ты просто играл в углу паба».
«Единственное, что металл перенял [от панка], это идею "Давайте просто сделаем это сами". Люди выпускали свои собственные синглы, заключали контракты с независимыми лейблами. Затем панк как бы трансформировался в новую волну и неоромантику, но мы ни во что не превратились — мы просто продолжали двигаться вперед».
Дебютный альбом Maiden под одноименным названием в 1980 году вошел в британские чарты на 4-м месте. Однако к моменту выхода альбома «Killers» Ди'Анно был полностью выдохшимся. Будучи буйной личностью, склонной к алкоголю и наркотикам, он покинул группу в 1981 году после долгого и напряжённого турне. Дикинсон присоединился к группе после комично откровенной «тайной беседы» с менеджером Maiden Родом Смоллвудом, состоявшейся под ярким прожектором посреди зоны для гостей фестиваля в Рединге. Дикинсон, который заметно отличался от Ди'Анно, обладал тем, что вскоре стало одним из самых узнаваемых в металле: потрясающим на октавы, насыщенным вибрато голосом, от которого кровь стыла в жилах. Кроме того, он был дисциплинирован и обладал стойкостью, необходимой для долгих месяцев гастролей.
«Это было как будто ты играешь нападающим в Конференции, а тебе говорят: иди и играй в нападении за "Манчестер Сити"», — говорит он. — «Но я был чрезмерно самоуверен, потому что мне было 21 год: "Конечно, я получу эту работу, потому что я могу делать именно то, что вы хотите, и даже гораздо больше". Я знал, насколько амбициозен Стив и куда он хочет двигаться с музыкой. Было очевидно, что группа может стать абсолютно грандиозной. Мне нравилось, что они были такими технически совершенными музыкантами… в музыкальном плане не было никаких ограничений».
Проникновенные повествования Харриса — то, что он сам называет «театром разума», — стали важнейшей отличительной чертой Iron Maiden. Он щедро использовал литературные отсылки: от «Баллады о старом моряке» Сэмюэля Тейлора Кольриджа до «О, дивный новый мир» Олдоса Хаксли и даже до произведения Алана Силлитоу, представителя социального реализма 1950-х годов, «Одиночество бегуна на длинные дистанции». Не менее многочисленны и исторические сражения, эпические политические схватки и жестокие сцены, отраженные в таких песнях, как «Paschendale», «Alexander the Great» и «The Trooper».
Группа Iron Maiden приступила к записи альбома «The Number of the Beast» (1982). Содержащий сразу три настоящих классических хита — заглавную композицию, «Run to the Hills» и «Hallowed Be Thy Name», — а также несколько менее известные треки, такие как «The Prisoner» и «Children of the Damned», альбом воплотил то, что Maiden до этого лишь намекали, но не могли окончательно реализовать: театральный и тематически эпичный хэви-метал, который был столь же мелодичным, сколь и грубым, агрессивным и непосредственным.
«Когда ты приступаешь к работе с набором песен, ты не обязательно думаешь, что создашь классический альбом», — говорит Харрис в своей привычной сдержанной манере. — «Я просто полагал: ну, мы сделали чертовски хороший альбом, и он либо понравится людям, либо нет».
Несмотря на то, что в своих песнях Харрис цитирует Кольриджа и отсылает к «Атаке лёгкой бригады», он ведет себя с непоколебимым самообладанием, словно стоический футбольный тренер — в отличие от дерзкого Дикинсона, чье видение альбома «The Number of the Beast» практически диаметрально противоположно. «Знали ли мы, что это было нечто особенное? Да, конечно! После записи мы оставались в студии и переслушивали материал. Сидели там, пили Watneys Party Sevens» — дешевый мини-бочонок на семь пинт, который в ту эпоху узнавали с первого взгляда. — «Мы сложили из этих чертовых штук целую стену и возвращались домой в четыре утра, после того как заканчивали запись в восемь или девять. Остальное время мы просто сидели там, щипали себя и говорили: "Черт возьми, разве это не здорово?"»
В начале 80-х годов сложился определенный ритм: каждый год сочинять и записывать альбом, отправляться в турне, а затем — если повезет — ухватить пару недель отдыха на Рождество. Для следующего альбома «Piece of Mind» (1983) они пошли ва-банк. Смоллвуд рискнул, забронировав крупные площадки по всей территории США, включая Мэдисон-сквер-гарден. Это окупилось. Maiden теперь были платиновой концертной группой, хотя и действующей вне рамок норм музыкальной индустрии: без глянцевых клипов, с нечастой ротацией на радио и ещё меньшим освещением в мейнстрим-СМИ.
«Когда тебе за двадцать, просто поразительно, сколько нагрузок может выдержать твое тело», — говорит гитарист Эдриан Смит во время видеозвонка. — «Но такая группа, как Maiden, была вынуждена работать по такому графику, потому что у нас никогда не было суперхитов, с которыми мы могли бы сидеть и ждать, пока чеки с гонорарами придут по почте. Мы выходили на сцену и несли музыку людям. Впоследствии это окупается, потому что люди это помнят. Но мы дошли до того момента, когда нам нужно было сделать перерыв… это все-таки нагоняет тебя».
Изнурительный и мрачно названный тур «World Slavery Tour» в поддержку альбома «Powerslave» 1984 года — яркий тому пример. К концу тура группа была совершенно измотана, особенно Дикинсон.
«Это определенно стало для меня переломным моментом, — говорит он. — У меня не было жизни. Я начал чувствовать себя как в золотой клетке. А это неправильно. Я начал думать: стоит ли оно того? Ведь я достаточно молод, чтобы заняться чем-то другим. Я подумывал бросить все и стать учителем фехтования. Я хотел уйти, потому что это лучше, чем потерять душу и все, что с этим связано». Он беспокоился, что отрывается от «причины, по которой я вообще занялся музыкой: потому что это была форма драматического повествования».
Хотя преданные поклонники Maiden, возможно, хорошо знакомы с внушительным списком рецензий, раздражает ли их тот факт, что рядовой слушатель может даже не представлять, насколько глубока их музыка? «Я бы не сказал, что это раздражает, это слишком сильно», — говорит Дикинсон. — «Но это действительно раздражает, когда люди говорят: "Вы просто кучка поверхностных идиотов, и именно поэтому вы занимаетесь такой музыкой, потому что ничего другого вы делать не умеете"».
К 1990 году тяжелая музыка менялась. Хард-рокеры, такие как Guns N' Roses, и трэш-метал-группы, такие как Metallica, были невероятно популярны, и помпезное повествование Maiden рисковало показаться устаревшим. После концептуального альбома 1988 года «Seventh Son of a Seventh Son» альбом 1990 года «No Prayer for the Dying» должен был стать возвращением к истокам звучания Maiden, и на территории загородного дома Харриса в Эссексе была установлена потрепанная передвижная студия, которую когда-то использовали Rolling Stones. В альбом вошла песня «Bring Your Daughter … to the Slaughter», которая стала одной из немногих хэви-метал песен, когда-либо возглавлявших британский чарт синглов. Но не всё было гладко, и Смит, один из самых виртуозных и мелодически одаренных гитаристов той эпохи, решил уйти.
«Такие вещи никогда не бывают простыми, — объясняет он, — но я был в каком-то смятении. Я просто не мог ничего придумать… "Seventh Son" меня устраивал, и группа становилась всё масштабнее. Но я не хотел возвращаться к более гаражному звучанию. Они сказали: "По твоей позе мы видим, что ты недоволен". У нас состоялась встреча. Вот и всё».
В то время Дикинсон был большим поклонником Alice in Chains и «дерзкой, музыкальной и эмоциональной» группы Soundgarden. «Там огромный потенциал, и я думал: останемся ли мы в тренде, или же Iron Maiden уже немного устарели? И, похоже, никого это не беспокоило». Поэтому он тоже ушел в 1993 году. «Это был период раздумий и сомнений в себе. Осознав, что я находился в команде с ранних двадцати лет и не умел ничего делать за её пределами, я понял, что это меня абсолютно пугает».
Харрис вспоминает, что отсутствие взаимопонимания в группе в то время было серьезным ограничивающим фактором. «Все было примерно так: "Хорошо, я ухожу". "О, ладно — тогда все". Мы особо об этом не говорили. Этого можно было избежать, но можно утверждать, что людям нужно было уйти и найти свое собственное пространство».
После взрывов гранжа, а затем и ню-метала, 90-е стали ещё более сложными для многих металлистов 80-х, включая Maiden. Они продолжали выступать без Дикинсона и Смита — оба занялись различными сольными и групповыми проектами, иногда работая вместе — пригласив Яника Герса (теперь одного из трёх гитаристов в составе 2026 года вместе со Смитом и старожилом Дэйвом Мюрреем) и вокалиста Блейза Бэйли, ранее игравшего в Wolfsbane. Альбомы, записанные ими в этот период — «The X Factor» и «Virtual XI» — были сильными, но звезда Maiden угасала, особенно в США, где впервые за десятилетия им с трудом удавалось собрать полные залы, не говоря уже об аренах.
«В Америке было непросто, — говорит Харрис. — Однако метал везде переживал не лучшие времена. За долгую карьеру учишься плыть по течению, но продолжаешь идти вперед, несмотря ни на что».
Дикинсон и Смит вернулись в группу в 1999 году и записали величественный альбом «Brave New World». Дикинсон вспоминает тайную встречу с Харрисом, организованную менеджментом. «Всё это показалось мне просто нелепым», — смеётся он. — «Степень паранойи по поводу того, что нас со Стивом могут увидеть вместе на публике, — это было похоже на какой-то [шпионский] роман Лена Дейтона. Я сказал: почему бы нам просто не встретиться и не поговорить? А Род Смоллвуд ответил: нет, нет, нет! В итоге мы сделали это в яхт-клубе в марине Брайтона, откуда Род выставил всех посторонних».
Это привело к тому, что в 2001 году Iron Maiden стали хедлайнерами фестиваля Rock in Rio перед 250 000 зрителей. С тех пор альбомы выходят не так стремительно, как в 80-е, но планка качества остаётся высокой, причём на первый план выходит явно прогрессивный элемент, постепенно нарастающий: и Харрис, и Дикинсон — давние поклонники прог-рока, упоминают такие группы, как Jethro Tull, Van der Graaf Generator, The Crazy World of Arthur Brown и Genesis. Но хотя песни стали длиннее и сложнее, они зачастую звучат и тяжелее. Альбомы, выпущенные после 2000 года, такие как «The Book of Souls» 2015 года и «Senjutsu» 2021 года, доказали, что сочетание их энергии с откровенно прогрессивной театральностью может сделать их такими же жизненно важными — и востребованными — как и раньше.
Вечно жизнерадостный Харрис, кажется, почти опечален перспективой завершения нынешнего тура. «Похоже, в следующем году нам придется взять перерыв», — говорит он. — «Лично я этого не хотел, но это мое мнение. Я всего лишь один из шести человек, несмотря на то, что могут подумать другие. Не все просто делают то, что им говорят», — говорит он со смехом. «Иначе мы бы и в следующем году этим занимались».
Что касается новой музыки, он говорит: «Кто угодно может долго рассуждать о ранних работах, но какой смысл делать "Run to the Hills Part Two" или "The Trooper Part Two"?» Однако он не хочет вдаваться в подробности о возможном следующем альбоме. «Мы обычно собираемся на репетициях, общаемся, обсуждаем, что каждый хочет сделать, и отталкиваемся от этого».
Между тем, Дикинсон излучает ту же уверенность, что и в 21 год, даже потягивая кофе в шикарном отеле. «Любая песня на планете, если вы дадите ее Iron Maiden, всегда будет звучать как Iron Maiden», — говорит он. — «Это невероятно. Даешь что-то Rolling Stones, и "о боже, это же Rolling Stones!" — ну, с Maiden то же самое. Не спрашивайте меня, как, не спрашивайте меня, почему, не спрашивайте меня, откуда берется магия — в этот момент мои аналитические способности отправляются в мусорное ведро. Это просто есть».
Фильм «Iron Maiden: Burning Ambition» выходит в британских кинотеатрах с 7 мая. Фестиваль Eddfest пройдет в Небуорте, графство Хартфордшир, 10 и 11 июля.