Знали ли вы: каждый рассказ, каждый роман, каждое стихотворение — это описание того, что уже когда-то было, пусть не целиком, пусть эпизодами, но было! Так или иначе творческий импульс автора опирается на опыт и окружение, систему своих взглядов, событийное поле, исторический контекст. Проще говоря, создание художественного произведения связано с тем, что писатель пережил, что видел и знает.
Связь с уже известным имеет название в литературоведении — интертекстуальность.
Интертекстуальность — способ построения текста, который реализуется в виде эпиграфов, цитат, аллюзий, реминисценций, пародий, интертекстуальных пересказов, фразеологизмов-интертекстем. Это диалогическое взаимодействие текстов, наличие межтекстовых связей в художественном произведении, другими словами, присутствие чужих текстов, отсылки к ним.
Иногда писатели намеренно вплетают в ткань своего повествования литературные явления и прецеденты, иногда делают это неосознанно. В сущности, любой художественный текст интертекстуален.
Цитата, аллюзия, реминисценция
Чаще всего встречаются цитаты, аллюзии и реминисценции. С их помощью автор сообщает читателю о своих культурно-смысловых ориентирах; устанавливает с ним контакт; вступает в заочную беседу, а то и в полемический диалог с другими авторами; обогащает, дополняет смысл произведения; эмоционально насыщает его.
Понятия «аллюзия» и «реминисценция» синонимичны, однако есть отличия, позволяющие их разделять. Реминисценция — скрытая цитата. Аллюзия —указание, намёк на какое-либо известное событие, имя. Ниже на картинке даны определения к этим терминам и приведены примеры.
Аллюзии и реминисценции, а также цитаты можно называть отсылками. Отсылки бывают явными, а бывают скрытыми — порой настолько скрытыми, что требуют от читателя проницательности и глубокой эрудированности.
Примеры интертекстуальных произведений
Обратимся к Шекспиру, а именно к его комедии «Укрощение строптивой». Это произведение изобилует аллюзиями. Убедитесь сами!
- «Положим на постель/Нежнее, и роскошнее, и мягче Семирамиды сладостного ложа...» — лорд намекает, что постель будет царского убранства, ведь Семирамида, легендарная царица Ассирии, героиня мифов и преданий.
- «Изображён Адонис у ручья/И Цитерея, скрытая в осоке<...>Иль Дафну, что бредёт в тернистой чаще,/Изранив ноги нежные до крови;/В слезах глядит на это Аполлон...» — упомянуты имена древнегреческих богов.
- Транио обращается к Люченцио: «Нам превращаться вовсе нет нужды/Ни в стоиков, синьор мой, ни в чурбаны./И, Аристотелевы чтя запреты,/Овидием нельзя пренебрегать». Здесь автор переходит в плоскость философии и литературы, называя знаменитого учёного-философа, а также древнеримского поэта.
Интертекстуальность прослеживается в цепочке «Готфрид Август Бюргер баллада «Ленора» (Lenore) — В.А. Жуковский баллада «Людмила» — В А. Жуковский баллада «Светлана» — А.С. Пушкин роман «Евгений Онегин».
Василий Андреевич Жуковский, представитель романтизма в русской литературе XIX века, написал балладу «Людмила» в 1808 году. За основу, то есть в качестве претекста, он взял балладу «Ленора» (1773) Готфрида Бюргера — немецкого поэта-романтика. В том же году Жуковский принялся за написание баллады «Светлана», завершив её в 1812 году. Как и Чехов, превративший комедию «Леший» в пьесу «Дядя Ваня», Жуковский превратил балладу «Людмила» в балладу «Светлана». Сейчас они существуют как два самостоятельных текста.
И вот… как будто легкий скок
Коня в тиши раздался:
Несется по полю ездок;
Гремя, к крыльцу примчался;
Гремя, взбежал он на крыльцо;
И двери брякнуло кольцо…
В ней жилки задрожали…
Сквозь дверь ей прошептали:
«Скорей! сойди ко мне, мой свет!
Ты ждешь ли друга, спишь ли?
Меня забыла ты иль нет?
Смеешься ли, грустишь ли?» —
«Ах! малый… бог тебя принес!
А я… от горьких, горьких слез
И свет в очах затмился…
Ты как здесь очутился?»
«Седлаем в полночь мы коней…
Я еду издалёка.
Не медли, друг; сойди скорей;
Путь долог, мало срока.»
(Готфрид Бюргер. «Ленора»)
Чу!.. полночный час звучит.
Потряслись дубов вершины;
Вот повеял от долины
Перелетный ветерок…
Скачет по полю ездок,
Борзый конь и ржет и пышет.
Вдруг… идут… (Людмила слышит)
На чугунное крыльцо…
Тихо брякнуло кольцо…
Тихим шепотом сказали…
(Все в ней жилки задрожали)
То знакомый голос был,
То ей милый говорил:
«Спит иль нет моя Людмила?
Помнит друга иль забыла?
Весела иль слезы льет?
Встань, жених тебя зовет.»
(В.А. Жуковский. «Людмила».)
Подпершися локотком,
Чуть Светлана дышит…
Вот… легохонько замком
Кто-то стукнул, слышит;
Робко в зеркало глядит:
За ее плечами
Кто-то, чудилось, блестит
Яркими глазами…
Занялся от страха дух…
Вдруг в ее влетает слух
Тихий, легкий шепот:
«Я с тобой, моя краса;
Укротились небеса;
Твой услышан ропот!»
Оглянулась… милый к ней
Простирает руки.
«Радость, свет моих очей,
Нет для нас разлуки.
Едем! Поп уж в церкви ждет
С дьяконом, дьячками;
Хор венчальну песнь поет;
Храм блестит свечами».
(В.А. Жуковский. «Светлана».)
А.С. Пушкин, создавая «Евгений Онегина», решил связать образ Татьяны Лариной с образом Светланы. Тому подтверждение следующие строки:
Скажи: которая Татьяна?
– Да та, которая грустна
И молчалива, как Светлана,
Вошла и села у окна. —
«Неужто ты влюблён в меньшую?»
– А что? – «Я выбрал бы другую,
Когда б я был, как ты, поэт.
В чертах у Ольги жизни нет.
Точь-в-точь в Вандиковой Мадоне:
Кругла, красна лицом она,
Как эта глупая луна
На этом глупом небосклоне».
Владимир сухо отвечал
И после во весь путь молчал.
(А.С. Пушкин. «Евгений Онегин».)
Встаёт вопрос: а является ли интертекстом баллада Бюргера «Ленора»? Да, ведь сюжет девушки, ждущей суженого с битвы или войны, повторяется во многих произведениях мирового фольклора, то есть встречается у истоков культуры слова.
Таким образом, все художественные тексты можно считать интертекстами, а значит, абсолютно уникальных произведений с этой с точки зрения не существует.
А что думаете вы? Напишите в комментариях.