На Украине разгорелся новый языковой скандал. Министр культуры страны Татьяна Бережная представила доклад, согласно которому три четверти граждан продолжают потреблять контент на русском, четверть делает это ежедневно. На этом фоне в стране заговорили о введении наказания за украинофобию. «Известия» узнали подробности.
Привычка и доступность
Украинский вице-премьер по гуманитарной политике и министр культуры Татьяна Бережная представила результаты нового исследования. Согласно ему 71% жителей страны регулярно потребляют русскоязычный контент, четверть граждан делают это каждый день. «Очень трудно это представить на пятом году боевых действий, но таковы факты», — отметила она.
Чиновница при этом сообщила, что людям интересны русскоязычные источники не из-за идеологических убеждений, а по привычке или из-за доступности таких материалов. «Люди часто выбирают то, что легко найти или что уже сформировало их информационное поведение», — подчеркнула министр.
Бережная также привела несколько примеров. По ее словам, миллионы просмотров продолжает собирать детский мультсериал «Маша и Медведь», на стриминговых платформах украинцы слушают музыку российских исполнителей. А в соцсетях не только потребляют, но и создают русскоязычный контент.
Министр призвала «сломить эту тенденцию», заявив, что государство должно создать условия для появления качественной украиноязычной альтернативы. «Контент — это огромный инструмент влияния. Мы его недооцениваем, но очень часто он продвигает пропаганду», — подчеркнула она.
Мовные повороты
Украина последовательно борется с русским языком с 2014 года. Тогда после победы майдана и бегства Виктора Януковича Верховная рада в числе самых первых инициатив подняла вопрос об отмене закона Кивалова-Колесниченко. Этот нормативный акт позволял отдельным областям и городам повышать статус русского языка, возможностью воспользовались семь регионов юго-востока страны.
В 2017 году президент Петр Порошенко подписал закон об образовании, который предписывал учебным заведениям перейти исключительно на мову. Важно при этом, что документ предполагал серьезное неравенство: русскоязычные классы закрывались раньше всех остальных, в том числе венгерских, румынских и болгарских.
В 2019 году в стране был принят ключевой закон о языке, по которому украинизировались все сферы общественной жизни. На мову должны были полностью перейти чиновники, судьи, сотрудники правоохранительных органов. Украинизировались электронные и печатные СМИ, а также телевидение и радио.
Постепенно на госязык также обязали перейти работников сферы услуг, то есть официантов в ресторанах и барах, а также продавцов в магазинах, аптеках, на АЗС и других торговых точках. За нарушение правил предусмотрен штраф до 12 тыс. гривен (20 тыс. рублей по нынешнему курсу). Кроме того, в стране появился институт языкового омбудсмена, который должен выявлять нарушения и выписывать эти самые штрафы.
Интересно, что в том же самом 2019 году в стране прошли президентские выборы. Владимир Зеленский в ходе избирательной кампании тогда не стеснялся говорить на русском. Он также заявлял, что никаких притеснений в стране быть не должно. «Не надо давить на языки. Мои дети спокойно говорят по-украински, но они знают и русский», — рассуждал он.
Такой подход отличал его от Петра Порошенко и позволил выиграть президентские выборы. После кампании, однако, оказалось, что госполитика никак не изменилась. Весной 2020-го Зеленский подписал подготовленный еще при предыдущем главе государства закон о среднем образовании.
Летом того же года Конституционный суд страны рассматривал закон о языке, при этом команда президента однозначно выступила в поддержку нормативного акта. Представитель Зеленского в КС говорил, что оснований для отзыва документа нет, а все жалобы называл искусственными. В итоге закон был признан конституционным.
Языковой откат
После начала СВО давление усилилось еще больше. Украинские власти приняли новые законодательные ограничения. Например, в стране запретили исполнять «русскоязычные музыкальные продукты». Верховная рада также вычеркнула русский из перечня языков нацменьшинств, которые государство обязано защищать.
Ужесточилась риторика официальных лиц. Например, бывший секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Алексей Данилов называл русский элементом враждебной пропаганды и призывал полностью выдавить его с территории страны. Языковой омбудсмен Елена Ивановская говорила, что русский является инструментом дестабилизации. А Владимир Зеленский подчеркивал, что статус госязыка будет только у украинского.
Участились бытовые конфликты. Националистически настроенные граждане регулярно скандалят с русскоязычными продавцами, официантами, работниками различных организаций. Один из последних громких эпизодов произошел в Одесском оперном театре, где зрительница прямо из своей ложи начала кричать, когда услышала русскую речь. В той же Одессе сообщалось, что у школьных учителей начали проверять телефоны, чтобы проанализировать переписку в родительских чатах.
Киевские СМИ при этом довольно активно пытаются вдохновить украинцев на использование мовы. На одном из крупных ТВ-каналов популярной стала рубрика, в которой рассказывается о позабытых словах. Утверждается, например, что на госязыке надо говорить не «бутерброд», а «накладнець». Вместо слова «абрикос» рекомендуют использовать термин «бебрики», вместо «капризов» — «витребеньки».
Для описания внутренностей распотрошенных птиц или животных советуют говорить «бебехи», а футляр для украшений или очков требуют называть «пуделко». По некоторым терминам согласия нет. Например, одни лингвисты утверждают, что слово «сосулька» вполне украинское. Другие рекомендуют говорить «висулька», «мерзляк» или «копень».
Впрочем, все эти многочисленные усилия чиновников, филологов и националистических активистов дают ограниченный результат. А в некоторых случаях — прямо противоположный. Собственно, об этом говорит исследование, о котором рассказала украинский министр культуры.
Есть и другие свидетельства. Например, одно из исследований показало, что в детских садах только 15% активно общаются на мове, 20% украинский вообще не понимают, остальные относятся к смешанной группе. Госслужба качества образования также сообщала, что среди школьников исключительно на украинском говорит только 18% учеников. Языковой омбудсмен Елена Ивановская жаловалась, что популярность мовы в последнее время даже снизилась по сравнению с 2022–2023 годами.
Невозможно заменить
Стремление жителей Украины говорить на русском вполне объяснимо, потому что украинская идентичность является сугубо политической, а не этнической, считает политолог, член Совета по межнациональным отношениям при президенте РФ Богдан Безпалько.
— Это просто одна из областей русского мира, старой России, которая в силу исторических обстоятельств получила независимость. Элита, которая эту независимость оседлала, делает всё, чтобы независимость оправдать. Но жители страны по культуре, языку, религии от нас не отличаются, — подчеркивает он.
Лингвистическая политика на Украине напоминает ситуацию в странах Балтии, дополняет эксперт. Отчасти инструменты и конечные цели похожи, но хватает и различий.
— Во-первых, прибалтийские республики меньше Украины по территории и численности населения. Во-вторых, в Литве, Латвии и Эстонии все-таки существуют отдельные этносы, которые на своих отдельных языках действительно разговаривают. В связи с этим вытеснение русского идет более успешно. Хотя и здесь проблем множество, например, большой угрозой для этих стран является массовая миграция прибалтов в страны Евросоюза, — отмечает собеседник редакции.
В свою очередь, ведущий научный сотрудник Института стран СНГ Александр Дудчак объясняет, что на Украине сформировалась специфическая двуязычная среда.
— На мове говорят официальные лица, многие используют ее на работе, в каких-то формальных ситуациях, при обращении к госслужащим. Русский же остается языком межличностного общения, который люди используют в семье, с друзьями, близкими и родственниками. Я еще отмечаю, что русский во многих ситуациях просто невозможно заменить. Например, на украинском просто не хватает фильмов, песен, литературы. В этом смысле русский объективно впереди, — говорит он.