Москва, метро «Динамо». Здесь, среди привычной суеты мегаполиса, застыл необычный архитектурный анклав.
Четыре суровых дома, построенные в стиле рационализма, хранят столько тайн, сколько не снилось иным дворцам. Говорят, по ночам здесь до сих пор слышен скрежет мольбертов и голос поэта (нет, другого), призывающего к светлому будущему. Это — Городок художников на Верхней Масловке.
Представьте себе: время — конец двадцатых, эпоха, когда советская власть активно решала квартирный вопрос, а заодно и вопрос: «Как перевоспитать буржуазное искусство?». Именно тогда в головах двух великих людей родилась безумная, гениальная и немного наивная идея.
Одним из них был «буревестник революции» Максим Горький, который любил итальянское солнце и считал, что художники — это элита, за которой нужно ухаживать как за ценными растениями в теплице. Вторым — легендарный реставратор и живописец Игорь Грабарь. Им нравилась история про дома-коммуны, где собратья по цеху живут, творят и строят светлое будущее, не отвлекаясь на быт.
План был поистине наполеоновским: построить гигантский «корабль искусств». Архитекторы из объединения АСНОВА (те еще фантазеры) набросали проект: комплекс из 15 (!) корпусов, подчиненный единой форме. Все должно было быть монументально: арки, террасы, скульптурные группы, чтобы каждый гражданин, идущий мимо, чувствовал: «Ого, вот это мощь советской культуры!».
Но для начала нужно было решить насущное: где взять место?
О пользе киносъемок и пожаров
(И вот тут в игру вступают боги удачи и лени... то есть пролетариата).
Оказалось, что нужный участок появился благодаря нелепому случаю. Рядом со стадионом «Динамо» в то время шли съемки кинофильма «Медвежья свадьба». Павильоны кинофабрики «Межрабпом-Русь» внезапно загорелись. Ликвидировать последствия пожара было дорого, восстанавливать студии — долго. А тут как раз Горький и Грабарь пришли с просьбой о земле под экспериментальное жилье.
Власти глянули на пепелище, потом на проект дома для живописцев, махнули рукой (или подняли руку «за» на собрании) и сказали: «Стройте, черт с вами! Пусть тут теперь будут краски и вдохновение, а не только пепел».
Так в 1930 году на пустыре, где еще недавно стояли декорации, началось строительство первого дома — того самого, знаменитого дома №9 по улице Верхняя Масловка. В нем было 130 квартир, но главное — внизу располагались мастерские с огромными окнами. В ту эпоху это был не просто дом, а настоящий космодром для творческих людей.
Как жилось в «коммуне» и зачем солярий на крыше
Строительство растянулось почти на 30 лет. Второй дом появился в 1934-м, третий — только в 1957-м, уже после войны. Изначально хотели 15 корпусов, построили только 5 (ещё есть дома на Петровско-Разумовской аллее и во дворах). Почему остановились? Во-первых, грянула война, во-вторых, идея домов-коммун стала казаться властям слишком дорогой и капризной. Проще строить «хрущёвки», чем теплицы для художников.
Но те дома, что успели возвести, были оснащены по последнему слову тогдашней инженерной мысли. Это была первая в мире, если так можно выразиться, арт-резиденция. Руководство полагало: если художник рисует светлое завтра, его собственное сегодня должно быть максимально беззаботным.
Чего там только не было:
Столовая — чтобы не отвлекаться на готовку борщей.
Прачечная — для чистоты одежды и помыслов.
Детский сад — потому что гении тоже размножаются.
Библиотека и киноклуб — для повышения культурного уровня.
Самое забавное — это солярий на крыше. Да, авангард! Художникам предписывалось загорать коллективно, чтобы выглядеть здоровыми пролетариями, а не бледными декадентами. Представляете картину: 1930-е годы, Москва, на крыше дома загорают мужики в плавках с палитрами наперевес, а снизу гордо реет флаг СССР. Красота.
Кто там жил? Звезды, которых вы знаете
Коридоры «Городка» помнят шаги и тяжелую поступь настоящих титанов. Здесь жили не просто художники, а те, чьи картины позже стали золотым фондом Третьяковки.
Первыми «заселились» Борис Иогансон (мэтр соцреализма), Сосланбек Тавасиев (автор памятников), Фридрих Лехт. Но настоящая легенда — мастерские Игоря Грабаря и Владимира Татлина (того самого, который придумал башню III Интернационала и велосипед-самокат).
А вы знаете, кто нарисовал «Мурзилку»? Того самого желтого пушистого персонажа из детства? Это сделал художник Аминадав Каневский, и он работал именно здесь, в стенах Городка художников. Получается, что «лицо» главного детского журнала страны рождалось именно в этих строгих сталинских стенах.
Здесь же писал свою «Новую Москву» Юрий Пименов (да-да, ту самую, где девушка рулит машиной по мокрому асфальту). И именно здесь горевал над двойкой Федор Решетников, когда сочинял своего злополучного двоечника.
В общем, квартиры заселили те, чьи фамилии сегодня в учебниках: Евгений Кацман, Борис Иогансон, Аминадав Каневский, Сосланбек Тавасиев, Давид Штеренберг. Здесь работали Игорь Грабарь, Владимир Татлин, Александр Тышлер. В корпусе на Петровско-Разумовской аллее поселились Фёдор Решетников, Юрий Пименов, Сергей Герасимов, Василий Ватагин.
Ходили легенды, что в одном из подъездов жил кот, который позировал для этюдов и получал плату сметаной. В других — художники спорили о цвете неба до двух ночи, а утром вместе несли в прачечную испачканные халаты. Это не была коммуна в идеологическом смысле. Это была среда, где творчество не пряталось за ширмой, а жило в подъезде, на балконе и во дворе.
Что сейчас? Живой музей или коммуналка?
К сожалению, утопия «корабля искусств» потерпела крушение. Проект заморозили, а «Городок» так и остался четырьмя разрозненными корпусами, хотя задумывался как единый ковчег. Но жизнь в нем не угасла.
Сейчас это обычные жилые дома, но с очень специфической энергетикой. Там до сих пор живут потомки тех самых художников, а в мастерских на первых этажах до сих пор пахнет маслом и скипидаром. Войти туда случайному прохожему сложно — там свои порядки, свой «снобизм» (попробуйте погудеть под окнами в два часа ночи, вам объяснят, что здесь творческий процесс, а вы «меща-а-ане»).
В 2025 году здесь, наконец, официально открылся музейный центр «Масловка. Городок художников» . Экспозиция разместилась в доме №3 по Верхней Масловке. Теперь туристы и ценители могут легально заглянуть внутрь этих святая святых, увидеть мемориальные мастерские, старые печи, огромные окна и понять, как творилось великое социалистическое искусство.
Городок стал памятником архитектуры. Конечно, он обветшал, дворы заставлены иномарками, а не мольбертами, но дух времени там сохранился. Это островок старой, интеллигентной и чуть сумасшедшей Москвы, спрятанный в двух шагах от метро.
Если честно, советский «Город художников» напоминал попытку скрестить парижский Монмартр с советским детсадом. Идея — гениальная, реализация — типичная: вместо общих мастерских получились раздельные кухни, вместо творческих коммун — соседские войны из-за очереди в прачечную. Но именно в этом и есть его прелесть. Он не стал утопией, но стал домом. А дом, в котором рождались картины, менявшие страну, — уже сам по себе шедевр.
Поэтому, когда будете выходить на станции «Динамо», идите не сразу в «Авиапарк» за шмотками. Заверните за угол, найдите этот суровый дом «кораблем». Посмотрите на стены. Вдруг вам повезет, и в окне вы увидите Бальмонта, который снова лезет на сосну... или просто услышите, как скребет кисть по холсту. Это того стоит.
💬 А вы знали про этот квартал у «Динамо»?
Или, может, у вас есть свои истории о творческих дворах, где соседи до сих пор спорят о перспективе и композиции? Делитесь в комментариях — соберём тёплый архив московских подъездов.
Некоторые картинки взяты из открытых источников, большинство фотографий - мои собственные, которые я отсняла вчера во время экскурсии.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить прогулки по забытым, но живым уголкам города.