Спокойствие, только спокойствие
В 9.30 приехали к врачу. Я — с дрожащими руками и списком вопросов на трех листах. Сын — в наушниках, с видом человека, который пришел на плановую замену масла в авто. Доктор посмотрел анализы, кивнул: «Отлично. Готовы? Пошли». И мы пошли.
Дальше — коридор стационара. То самое «ждём», о котором пишут все, но не передать словами. Я нервно перечитываю всё, что есть в интернете про удаление аденоидов. Он листает ленту в телефоне. Накануне операции после 22.00 нельзя есть. Я переживала, как он выдержит. Он сказал: «Ну ок, дотерплю». И реально не ныл ни разу. Ни про глоток воды, ни про еду. Взрослый человек — это вообще другой уровень.
Я сидела и ждала. Он лежал и листал рилсы. Соседи по палате думали, что я пациент — так я была напряжена, а он абсолютно расслаблен.
В 14.50 («наконец-то!» — подумала я, хотя внутри всё сжалось) началось долгое время ожидания. Я засекла время. Старалась всячески отвлекаться, общаясь в соцсетях.
Через 45 минут сына вернули в палату. От наркоза отходил хорошо — немного сонный, но в сознании. Первое, что спросил: «Сколько еще нельзя есть?». Через час дали попить — сделал несколько глотков, вздохнул. Через два — еда.
И тут случилось то, чего я не ожидала. Взрослый парень, который дома отказывается от моих ужинов в пользу доставки, смотрел на больничную запеканку как на блюдо высокой кухни. Запеканка была обычная — серая, творожная, из разряда «столовая номер пять». Но он умял ее за две минуты и выдал фразу:
— Мам, тут реально вкусно. Можно добавки?
Я чуть не упала. Двадцать лет он не ел мою запеканку, а тут советский общепит показался деликатесом.
Тут же наш главный прокол. Мы думали, что нас отпустят домой ночевать. Кто ж задерживает взрослого парня? Оказалось — задерживают. На ночь оставили. Папе пришлось срываться и везти передачку, потому что мы легкомысленно не взяли никакой еды. Сын, кстати, не расстроился из-за того, что остался в больнице — главное, чтобы было что перекусить.
Я — выжатый лимон, он — бодрячок.
Честно признаюсь: я готовилась к катастрофе. Думала, буду рыдать, впадать в панику, сидеть под дверью операционной с трясущимися руками. Но нет. Оказалось — «ещё более-менее». Адреналин и собранность делали своё дело.
Только в 19 вечера я поняла, что за весь день не съела ничего. Даже кофе не допила. Просто физически не могла запихнуть в себя еду. И только когда села в машину, разрешила себе разжаться.
Вернулась домой около 20, села есть — и поняла, КАКАЯ Я ГОЛОДНАЯ. Съела тарелку супа, второе, компот. Потом вышла погулять одна. Прошлась по темной улице, выдохнула — и меня отпустило.
Дома уснула рано. Состояние — выжатый лимон. Муж сидел на кухне, спокойно листал телефон и спросил: «Ты чего такая уставшая? Тебе же не удаляли ничего».
Вот именно. Мне не удаляли. А переживала я за двоих.
Наутро сына отпустили со словами: «Показаться через две недели». Выходили из больницы как с войны. Но — живы, здоровы и немного мудрее.
P. S. Если вы мама взрослого ребенка, который ни разу не заплакал — не расслабляйтесь. Ваши нервы все равно сделают эту операцию за двоих. Покормите себя, выйдите на улицу и ложитесь спать вовремя. Выжатый лимон никто не отменял, но вы имеете право на свой ужин и свой глубокий выдох. Всё прошло. И вы — молодчина.