25 апреля политику Владимиру Жириновскому исполнилось бы 80 лет. Известный журналист Евгений Додолев вспоминает о неожиданных встречах и знакомствах, раскрывших ВВЖ ему с новой, неожиданной стороны.
Эдуард Лимонов о Жириновском
В 1992 году нас познакомил Эдуард Лимонов, у них тогда сложился краткосрочный альянс маргиналов: писатель состоял в т.н. «теневом кабинете», занимал должность главы Федерального бюро расследований.
Я тогда издавал еженедельник «Новый Взгляд», который на старте был как бы органом телекомпании «ВИD» и Эдуард Вениаминович (который был у нас колумнистом) попросил меня опубликовать интервью с собой, любимым, где можно было бы «потужно» пропиарить своего неоднозначного соратника.
В глазах экс-советской номенклатуры и либералов обе фигуры были маргинальными: национал-патриот Жириновский и радикал-авангардист Лимонов. Я согласился дать целую полосу и «министр» пропел песню Вольфовичу:
«Владимир Жириновский — умный и прагматичный лидер. Высмеивают же (вспомните, как высмеивали Гитлера или того же Ельцина, пока он не пришёл к власти) политических лидеров их противники в политике в надежде снизить, подавить влияние того или иного лидера на массы. В случае выборов, если они будут проведены сегодня (напомню, это 1992 год – Е.Д), Жириновский имеет множество шансов оказаться у власти. И окажется он у власти с уже готовыми к действию структурами. Одна из таких структур — Всероссийское бюро расследований. Разумеется, существует пока только скелет организации, но ничто не помешает мне развернуть ее в несколько недель. Независимость свою я не потерял, я не член ЛДПР, однако следует понимать, что политика есть действо коллективное. Я высказывался последний год откровенно и сказал аллегорически: «Я ищу банду», то есть коллектив. Один в политике не воин.
Жириновский выглядит экзотично на фоне России. На самом деле он просто-напросто современный прагматичный политик. Он мне предложил стать членом своего кабинета… Наша политика вышла за пределы всяких партийных келий и институтов, но все равно осталась на уровне серьезного парламентаризма, который часто не срабатывает. У него самого какая-то определенная репутация. Он не задумываясь взял меня с какой-то определенной репутацией. Это тоже политика — уметь так привлекать людей.
Мы хотим прийти к власти. Придём и будем работать, я во всяком случае. Найду себе здание, привлеку людей, которые умеют работать, и будем обеспечивать безопасность страны и ее граждан. Я — мне это все говорили — отличный работник, я ничего не забываю, я не истерик, я неплохо знаю психологию разных групп населения, из меня получится, я уверен, отличный глава Всероссийского бюро. Плюс я неподкупен, деньга для меня ничего не значат. Если нам навяжут войны, мы будем воевать. Быстро, безжалостно, исходя из четко поставленных принципов».
Конец цитаты.
Соратники сами писали ВВЖ раздражающие его записки - вывести из себя
Тогда вокруг ВВЖ было масса несистемных персонажей, часть из которых, не сомневаюсь, работала на Лубянку. Более того, член его избирательного штаба, советник и пиарщик Жириновского, музыкант (основатель культовой рок-команды 80-х «ДК») Сергей Жариков, по его собственному признанию сотрудничал с 13-м Отделом Пятого Управления КГБ СССР. В том далёком 1992-м Сергей Алексеевич рулил газетой «Сокол Жириновского», соседствовал с Лимоновым в пресловутом «теневом кабинете» ЛДПР (занимая пост министра культуры) и выстраивал имидж вождя.
Именно с его подачи спокойный, интеллигентный еврей Жириновский предстал перед электоратом в столь воинственном имидже. Жариков вспоминал:
«С интеллигентами мы не считались, поскольку всю свою жизнь они только и делают, что стучат друг на друга и поют песни Никитина под музыку Вивальди. Все наши политики похожи на восточных баев, а Жириновский — типичный европеец со своими особенностями. Все остальные у нас зашоренные, как тараканы, а у «папы» это вообще отсутствовало. Жириновский — это яркая, свободная и неординарная личность. И наша задача заключалась в том, чтобы эти яркие особенности его характера проявить в максимально возможной форме. Мы моделировали, сознательно организовывали и провоцировали ситуации, которые позволяли это сделать. На встречах его с публикой мы сами писали ему различные раздражающие его записки — якобы от публики, на которые заранее знали, как он будет реагировать... Вот, например, — это уже было, правда, когда мы с ним разошлись, но все равно интересно: когда «Жирик» поехал во Францию, мы договорились с местными евреями, чтобы те встретили его пикетами с откровенными сионистскими лозунгами. Так «папу» это настолько завело, что он просто стал вырывать из клумбы цветы и ими швыряться в евреев. Честно говоря, мы и сами не ожидали, что именно так всё будет».
«Немедленно выбросить кошку!»
Меня всегда поражал контраст между ВВЖ в кулуарах и, условного говорю, на сцене. Ровно чрез 20 лет после нашего знакомства, в 1992 я вернулся на ТВ и, конечно же, пригласил «Вольфовича». Беседовал с ним неоднократно, но оставлю здесь его заключительную тираду первого ТВ-диалога (пересмотрел специально):
«Да будет проклята московская гнилая интеллигенция, которая предала нашу страну. Сегодня она не понимает, что делать. Сегодня она гуляет по Парижу, по Лондону. А живёт как паразит за счет всего трудового народа нашей страны. Ничего не делает. Сидит с кошечками, с собачками. И пожирает все лучшие продукты, которые везут со всего мира. И курите. Колитесь. Пьёте шампанского. Устраивайте подиум. Стриптиз. Да здравствует русский народ. Следующий раз приду, чтобы никакой кошки не было. Голосуйте за ЛДПР!».
Поясню насчёт кошки. По формату того проекта («Правда-24») я в каждом из выпусков старался пристроить приютское животное: беседа шла в прямом эфире и на экране была бегущая строка с телефоном нашего администратора. А у Жириновского к тому времени развилась дикая совершенно фобия «микробов»: пиарщики отдельно оговаривали, чтобы никто не лез к нему с рукопожатиями (что для публичного политика, в принципе, не очень складно) и от домашних животных его просто колбасило – боялся заразится. Повторю, эфир был прямой, он орал на меня, требуя «немедленно выбросить кошку», я отшучивался, Шелли (так звали пушистую) стрессировала, выпуск получился рейтинговый.
Так вот. Как только закончился мотор, мой визави вновь превратился в добродушного, абсолютно интеллигентного умницу, который привычно исполнил выбранную им роль.
«Никто. Не имеет. Такого. Опыта»
Жириновский был умен, трудолюбив и, не постесняюсь этого эпитета, гениален. Действительно как никто другой умел просчитывать перспективу. Был мега-профессиональным политиком. В интервью к своему 70-летию (2016) мне говорил:
«В Думе обсуждаются все вопросы. А они… просто не знают. Я же не говорю — дураки. Но не знают.
Ведь мне повезло, да? А почему мне повезло? Сейчас объясню. Потому что я всё время на политической работе.
Смотрите по биографии. ВУЗ политический. Институт стран Азии и Африки. Дальше — юрфак. Второй ВУЗ. Кафедра международного права — опять политическое вставление. Дальше. Армия! И в армии — политическое управление. Закавказский военный округ. И седьмой отдел. А седьмой отдел — это спецпропаганда. Понимаете? Не каша-лопатой, а спецпропаганда.
После армии — Советский комитет защиты мира. Чистая политика. Дальше. Высшая школа профдвижения. Опять чистая политика. Дальше. Иностранная юридическая коллегия. Чистая политика. И последнее место работы. Издательство «Мир». Переводим всё лучшее, что у нас, на иностранные языки. И с иностранного — всё лучшее на русский. Везде, везде — политическое и международное составляющее.
Никто. Не имеет. Такого. Опыта.
Но это ещё не всё. Самое главное — рождение в национальных регионах. Я прожил там двадцать лет. Двадцать! Вы никогда не будете правильно решать национальные вопросы, пока не будете жить среди них. Детский сад. Школа. Рынок. Баня. Всё. Жить жизнью этого народа. Другого. Чужого.
А они? Они же в Москве жили. В русских городах. Они этого ничего не знают.
Поэтому мой опыт, который я скопил к 43 годам — когда я возглавил ЛДПР, — этого ни у кого нету...
У меня — всё политическое.
Поэтому, когда вы слышите, что кто-то там что-то знает о стране, о политике, о национальностях… не верьте. Не верьте. Потому что пока вы не прошли седьмой отдел, не сидели в бане с чужим народом и не переводили лучшее с иностранного на русский — вы не прошли школу Жириновского. А я прошёл.
И повезло мне не случайно. Это такая работа — всю жизнь быть на политической... У меня — политика. Всё».
«Может ли женщина стать президентом России?»
Как у маэстро прогнозов, я у него спросил (мы обсуждали тогдашнюю US-гонку Дональда Трампа и Хиллари Клинтон): «Может так сложиться, что в России будет президент женщина?»
Его ответ — прекрасный образец «жириновской оптики», где геополитика, псевдостатистика, эссенциализм и бытовой сексизм смешиваются в фирменный коктейль:
«Я отвечаю прямо. Без дипломатии. Не получится.
Почему? Потому что слишком много лет Россия — воюющая страна. Сегодня (это, напомню, 2016 год – Е.Д.) нам угрожают напрямую США. Говорят: война будет. Война неизбежна. Поэтому в этом плане, конечно, весь руководящий состав страны — в основном мужской.
Не потому, что мы такие шовинисты. А потому что военная опасность.
Вы посчитайте. Нам тысячу лет. Семьсот лет мы воевали. Или революции. Понимаете? То есть только треть существования нашей страны — относительно мирный период. Одна треть. Остальное — бой, окопы, блокады, интервенции, смуты.
Поэтому здесь женщина-президент не получится. Выдвинуть её могут. Но она не справится. Потому что нужно принимать стратегические решения. А стратегические решения — это когда ты понимаешь: сейчас мы наносим удар, сейчас мы отступаем, сейчас мы теряем армию, сейчас мы отдаём город. Женщине это тяжело.
Это не потому, что женщины хуже. У них другое предназначение. Женщина — это жизнь, это дом, это дети, это сохранение. А война — это уничтожение во имя выживания. Это мужская логика. Женщина будет жалеть, тянуть, сомневаться, искать компромиссы. А когда танки идут — компромиссов нет.
В Америке — пожалуйста. У них там своя история. У них за двести лет ни одной войны на своей территории, кроме гражданской. Они могут себе позволить женщину-президента. А Россия — не может. У нас другая генетика. Другая география. Другая история — кровавая, тяжёлая, мужская.
Поэтому не получится. Хоть сто раз выбирай. Хоть Клинтон, хоть наша. Не получится. Страна не примет. Или примет — и проиграет. А нам проигрывать нельзя. Вспомните, чем кончалось, когда в критические моменты у руля оказывались те, кто боялся принимать жёсткие решения.
Так что мой прогноз: в ближайшие десятилетия — нет. Не ждите. Ищите сильных мужчин. Они, конечно, тоже бывают дураками. Но хотя бы логика у них другая. Военная. Всё».
Кстати, о войне. Вернусь к Лимонову, в 1992 год. В рамках непростых отношений между начинающими политиками они на страницах моего издания обменивались реверансами: скоро Жириновский попросил меня предоставить место на полосе для ответной публикации, в которой заявил:
«В своих многочисленных публикациях, по стилю ярких и образных, Эдуард воспевает войну, схватку, поэтизирует трагедию, тогда как правда этих малых войн очень далека от поэзии. Мне не нравились его призывы к вооруженной борьбе против правительства, что входит в прямое противоречие с законодательством».
Ну а потом они разругались в клочья. В принципе Жириновский, как и любой (не обязательно экстравагантный) политик, рвал со своими соратниками.
Как Жириновского чуть не выгнали из Либерально-демократической партии
Если бы в начале 90-х кто-то снял сериал о становлении российской многопартийности, сценаристы, пожалуй, постеснялись бы такого сюжета. Ибо он слишком напоминает забористый анекдот про двух маргиналов, не поделивших место у кормушки ещё до того, как кормушку утвердили официально.
25 апреля, напомню, Владимиру Вольфовичу могло бы исполниться 80. И первый тост на его юбилее, если верить истории, стоило бы поднять (опционально — вылить за шиворот) за человека по имени Владимир Богачёв. Композитор-песенник. Худрук ансамбля «Русь». Человек, сидевший по статье об антисоветской пропаганде. И — внимание — сооснователь Либерально-демократической партии Советского Союза. Той самой, которую мы сегодня знаем как ЛДПР.
Их дуэт был прекрасен ровно до того момента, как они не поделили шкуру неубитого медведя.
Сначала всё шло как по нотам (Богачёв, напомним, композитор). В 1989 году они с Жириновским ударили по рукам. 31 марта 1990 года — учредительный съезд. Эйфория, либерализм, демократия, советский социалистический шик. А уже 6 октября 1990 года Богачёв собирает внеочередной съезд и с чувством глубокого удовлетворения выгоняет Жириновского из его собственной партии.
Официальная версия звучит как диагноз: «За возможное сотрудничество с КГБ».
Фраза «возможное сотрудничество» — это великолепно. Так в советских коммуналках выгоняли соседа «за возможное воровство табуретки». Доказательств нет, но осадочек, как говорится, остался.
Однако драматургия этого спектакля оказалась выше комедийного таланта Богачёва. Ибо Жириновский, человек с куда более крепкой хваткой, не стал ждать рецензий.
Он подождал ровно два дня.
8 октября 1990 года Жириновский делает ответный ход конём. Он заявляет, что «чрезвычайный съезд» был фальшивкой (неправомочен), и со спокойной душой исключает Богачёва и всех его сторонников из партии. Маховик политического фарса раскрутился.
Итог этой истории по-своему поэтичен.
Жириновский остался. Партию переименовали в ЛДПР, и он стал её пожизненным брендом, громоотводом и вечным кандидатом.
Богачёв... ушёл в закат. Он создал свою Европейскую либерально-демократическую партию. С преферансом и поэтессами. Но никто, как вы понимаете, не пришёл. К концу 90-х его проект тихо скончался, не дождавшись перерегистрации.
Так что формула «альянс маргиналов» про знакомство Лимонова и Жириновского, как нельзя лучше подходит и к этому дуэту. Разница лишь в том, что из «двух маргиналов» в большую историю всегда проходит тот, у кого быстрее реакция и круче харизма.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru