Представьте себе: вы открываете книгу — и попадаете в деревню Пекашино, которой нет на карте. Но вы будете клясться, что знаете каждую избу, каждую тропинку, каждого человека. Вы запомните, как пахнет ржаной хлеб, который брат привёз сестре с лесопункта. Вы услышите, как скрипит снег под ногами Михаила Пряслина, возвращающегося домой после многонедельной вахты. Вы почувствуете ту боль, когда похоронка приходит в дом, где шестеро детей и маленькая «куколка»-мать. И вы поймёте, что это не просто книга. Это голос целого поколения, которое вынесло на своих плечах войну, разруху, голод и несправедливость — и не сломалось.
Замысел на четверть века
Четыре романа, двадцать пять лет работы, полвека — время действия. Тетралогия «Пряслины» (по фамилии крестьянского рода, за которым читатель следит три десятилетия) стала главным делом жизни Фёдора Абрамова.
Всё началось в 1950 году. Абрамов, в ту пору уже кандидат наук, преподаватель Ленинградского университета, приехал в новгородскую деревню и начал писать первый роман. Закончил через шесть лет. Два года роман не принимали к публикации — отказали «Октябрь» и «Новый мир». В 1958-м его напечатал журнал «Нева». Успех был мгновенным.
Потом были «Две зимы и три лета» (1968), «Пути-перепутья» (1973) и, наконец, «Дом» (1978). В 1975 году, ещё до выхода четвёртой части, Абрамов получил Государственную премию СССР.
Странное время: власть награждала его премиями — и в то же время после каждой новой книги поднималась травля. Но Абрамов упрямо писал то, что считал правдой.
Деревня, которую вы знаете наизусть
Действие начинается весной 1942 года. Мужчины на фронте. В деревне — бабы, старики, дети. И шестнадцатилетний председатель колхоза Анфиса Минина (да, шестнадцатилетняя девчонка, которой колхозники сказали: «Ты председателем и будь»).
В первом романе «Братья и сёстры» Абрамов описывает страду 1942 года. Косить некому, пахать не на чем, есть нечего. А нужно выполнить план по хлебу для фронта. И они выполняют. Ценой нечеловеческих усилий, ценою болезни и смерти.
Вторая часть, «Две зимы и три лета», начинается с Дня Победы. Радость, которую тут же затмевает горе: война кончилась, но фронт вернулся в деревню другим — голодным, разрушенным хозяйством, налогами, которые забирают последнее. Колхозники работают за «палочки» (трудодни), которые ничего не стоят. Личное хозяйство облагается непомерными налогами. Корову держать — разорение, но без коровы — смерть.
Третья часть, «Пути-перепутья», — конец 1940-х — начало 1950-х. Власть начинает «укрупнять» колхозы, выселять «неперспективные» деревни. Михаил Пряслин, уже взрослый мужик, пытается бороться за свою землю — и проигрывает.
Четвёртая часть, «Дом», — 1972 год. Пекашино ещё существует, но уже не то. Старшее поколение умирает, молодёжь уезжает в город. Михаил Пряслин, прошедший войну (на фронт он так и не попал — не взяли по броне, но зато каждый день его жизни был боем), остаётся один со своими думами. За что воевали? Что построили? Куда уходит Россия?
Шесть детей без отца
В центре эпопеи — семья Ивана Пряслина, деревенского силача и красавца, которого односельчане звали Ваней-силой. Его жену Анну, маленькую, хрупкую, называли не иначе как «куколкой». В любви и согласии прожили они почти пятнадцать лет — и народили шестерых детей.
Иван Пряслин погибает на фронте. Анна получает похоронку — и вмиг седеет. Старшему сыну Михаилу четырнадцать лет. Через два дня после того, как пришло извещение, он садится на отцовское место за столом, надевает его рубаху, его сапоги — и говорит матери: «Я теперь за отца».
Председательша Анфиса Минина предлагает определить младших в детдом. Михаил, глядя на притихших братьев и сестёр, отвечает: «Нет, никуда не отдадим». И никуда не отдали.
Всю войну, все послевоенные годы Михаил тянет на себе и колхоз, и семью. Он работает за взрослого мужика — на лесоповале, на сплаве, в поле. Его сестра Лиза, двенадцати лет, становится главной по дому — печь истопить, с коровой управиться, ребятишек накормить, бельё постирать. Она смекалиста, расторопна, хозяйственна. Михаил говорит: «Не на матери — на Лизке держится семья, когда меня нет дома». Потом, когда Лиза вырастет, случится трагедия, которая разлучит брата с сестрой на долгие годы. Но об этом — чуть позже.
Сцена, от которой замирает сердце
Когда читаешь Абрамова, запоминаются не сюжетные повороты, а детали. Вот Михаил возвращается домой с лесоповала. Дорога долгая, он устал, замёрз, проголодался. Дома его ждут. Мать мечется у печи, близнецы Пётр и Григорий не отходят от окна. Михаил ставит на пол корзину, вынимает буханку ржаного хлеба. «У ребят дыханье перехватило. Давно, сколько лет не бывало в их доме такого богатства». Он режет хлеб на равные пайки, поднимает глаза к отцовской фотографии: «Это мне начальник лесопункта Кузьма Кузьмич подбросил буханку. На, говорит, помяните отца. Вместях раньше работали».
Потом достаёт из корзины кусок голубого ситца с белыми горошинами — для Лизки. «Первый раз в жизни ей подарили на платье». И новые чёрные ботинки — тоже для Лизы. «И это мне? — еле слышно пролепетала Лизка, и вдруг глаза её, мокрые, заплаканные, брызнули такой неудержимой зелёной радостью, что все вокруг невольно заулыбались».
Абрамов не пишет красиво. Он пишет правдиво. И эта правда — вот она, в ситце и ботинках, в куске хлеба, в поцелованном сестрой платье — бьёт сильнее любых громких слов.
Трагедия Лизы
Лиза Пряслина — одна из самых пронзительных героинь русской литературы. Рано повзрослевшая, взявшая на себя всю домашнюю работу, она устала, наголодалась, настрадалась. И когда в доме появляется постоялец — ласковый, внимательный, — она не устояла. Забеременела, родила двойню. Постоялец исчез.
Для Михаила это позор на всю семью. Он выгоняет Лизу, и много лет они не разговаривают. Только в конце четвёртого романа, когда на Лизу падает деревянный охлупень с крыши и её увозят в больницу, Михаил осознаёт: это его вина. Он не уберёг сестру. Он не простил её вовремя.
Он вспоминает, как отец уходил на фронт. Мать плакала, отец молчал, потом вывел его, Мишку, за амбар и долго глядел на него. Хотел что-то сказать — и не сказал, только спросил: «Ты понял меня, сынок?». Тридцать лет Михаил ломал голову над этим вопросом. И вот теперь понял. Отец хотел сказать: береги семью. Не разрушай гнездо. Сбереги дом.
«Вот они, Пряслины», — сказал отец, уходя на фронт.
«Вот они, Пряслины», — скажет Михаил в конце, оглядываясь на то, что осталось от семьи.
Правда, за которую не щадили
Абрамов не был диссидентом в прямом смысле слова. Он был членом партии, лауреатом госпремии, заведовал кафедрой в университете. Но каждое его произведение проходило через цензуру с боем.
После публикации повести «Вокруг да около» (1963) разразился скандал. В «Пинежской правде» появилось «открытое письмо земляков»: «К чему зовёшь нас, земляк?». Потом выяснилось, что письмо привезли из райцентра и заставили подписать тех, кто и не читал повести.
В 1979 году Абрамов опубликовал в той же «Пинежской правде» письмо «Чем живём — кормимся?» — о развале колхозов, пьянстве, равнодушии к земле. «Правда» перепечатала его с сокращениями, без ведома автора. Но даже в таком виде текст вызвал резонанс.
В своих интервью Абрамов говорил: «Я не сатирик, я не обличитель. Я просто показываю жизнь такой, какая она есть. Но если в жизни есть дурное, почему я должен об этом молчать?»
Дом как Русь
В четвёртом романе есть ключевая фраза: «Дождь застал Михаила уже на руси, то есть после того, как он из лесного сузема выбрался в поля».
«Русь» — так в Пекашине называли обжитую землю. Не лес, не болото, а поле, деревня, дом. «Обустроить русь» — значит обустроить жизнь, построить её по законам разума и добра.
Дом для Абрамова — это не просто изба с огородом. Это Россия. И когда в конце романа Пекашино доживает последние дни, когда близнецы уезжают в город, Татьяна — в Москву, Фёдор оказывается в тюрьме, мать умирает, а Михаил остаётся один — это не просто судьба одной семьи. Это судьба целой страны.
Что остаётся после прочтения
«Пряслины» — это не развлекательное чтение. Это роман, который выворачивает душу наизнанку. После него хочется молчать. И одновременно хочется кричать: как же так получилось? Как могли люди, вынесшие на себе войну и голод, оказаться выброшенными на обочину истории? Куда ушло то, что они строили ценой своей жизни?
Абрамов не даёт ответов. Он только фиксирует правду — безжалостную, горькую, неудобную. И предоставляет читателю самому решать, что с этой правдой делать.
Он писал эту эпопею четверть века. За это время выросло новое поколение — то, для которого война стала историей, колхозы — чужой реальностью, а деревня — местом для дачных поездок. Но книга не устарела. Потому что в ней — о вечном: о семье, о долге, о любви, о памяти. И о том, что Россия — это не Москва и не Петербург. Россия — это Пекашино. Которого нет на карте, но без которого карта была бы пустой.
Перечитывая её, вдруг осознаёшь: Абрамов писал не только о прошлом. Он писал о нас. О том, что мы потеряли. О том, что пытаемся вернуть. И о том, что, возможно, уже не вернём никогда.