Кеша выучил домофон за три дня. Сначала он просто прислушивался, когда в прихожей раздавался короткий электронный звонок. Потом начал тихо щёлкать клювом в том же ритме. А в четверг утром выдал такой точный звук, что Инга вышла к двери с полотенцем на голове и спросила:
— Кто там?
За дверью никого не было.
Кеша любил всё громкое
Волнистый попугай Кеша жил у Инги второй год и считал квартиру своей студией звукозаписи. Он умел изображать микроволновку, дверцу шкафа, кашель брата Инги и короткое "ага", которым Инга отвечала на рабочие звонки.
Домофон стал его новой находкой.
Звук был яркий, удобный, повторялся часто. Курьер, соседка, доставка воды, мастер по счётчикам — все они учили Кешу, сами того не зная.
Инга сначала смеялась. Потом начала путаться.
Кеша звонил в семь утра, когда настоящий домофон молчал. Звонил в обед, когда Инга работала за ноутбуком. Звонил вечером, когда она уже решила, что сегодня больше ни с кем не разговаривает.
— Кеша, хватит.
Кеша наклонял голову и выдавал:
— Дзынь.
Звук был не совсем такой, как у домофона, но достаточно похожий, чтобы мозг каждый раз вставал по тревоге.
Первым вышел сосед с пятого
Настоящая путаница началась в субботу.
Инга открывала шкаф в прихожей, когда Кеша громко "позвонил". Почти сразу за дверью хлопнул замок. На площадку вышел сосед с пятого этажа, высокий мужчина в домашних тапках и спортивной кофте.
Он посмотрел на Ингу.
— Это к вам?
— Я думала, к вам.
Сверху спустилась женщина с третьего, держа на голове полотенце.
— Кто звонит? Я уже второй раз выхожу.
Кеша из комнаты произнёс свой домофон ещё раз. Все трое замолчали.
Потом сосед с пятого сказал:
— Это птица?
Инга почувствовала себя человеком, который должен официально представить нарушителя.
— Волнистый попугай. Кеша.
Из комнаты донеслось:
— Кто там?
Женщина с полотенцем закрыла лицо рукой и засмеялась. Сосед с пятого тоже улыбнулся, хотя явно пытался сохранить серьёзность.
— Я Сергей, — сказал он. — Раз уж нас вызвали.
— Марина, — сказала женщина. — Третий этаж.
— Инга. Четвертый этаж. А это, видимо, диспетчер.
Подъезд услышал новость
За два дня про Кешу узнали все, кто жил рядом с лифтом. Не потому что Инга рассказывала, а потому что попугай продолжал работать.
Он звонил, когда в подъезде было тихо. Отвечал сам себе "кто там". Иногда добавлял Ингино "ага", из-за чего разговор становился почти деловым.
Сначала соседи раздражались. Потом начали сверять:
— Настоящий был?
— Нет, Кеша.
— Понятно.
Удивительно, но люди, которые годами здоровались кивком в лифте, стали разговаривать. Сергей с пятого узнал, что у Марины с третьего часто заедает замок. Марина узнала, что Инга работает дома и поэтому слышит все подъездные звуки. Инга узнала, что на втором этаже живёт бабушка Зоя, которая не выходит вечером, потому что плохо видит ступеньку у лифта.
Кеша сидел на жердочке и слушал, как мир за дверью становится громче.
Однажды Сергей сказал:
— А настоящий домофон, между прочим, тоже барахлит. У меня кнопка через раз срабатывает.
— У меня тоже, — ответила Марина.
— И у меня, — сказала Инга. — Я думала, это я не туда нажимаю.
Кеша добавил:
— Ага.
Мастера вызвали без собрания
Обычно в подъезде любые общие дела превращались в долгую переписку на бумажках: "Просьба закрывать дверь", "Кто опять оставил велосипед", "Уважаемые жильцы". Бумажки висели неделями и желтели.
С домофоном вышло иначе.
Сергей нашёл номер обслуживающей компании. Марина собрала квартиры, где кнопка тоже заедала. Инга распечатала список, потому что у неё дома был принтер. Бабушка Зоя дала телефон внучки, чтобы та помогла оплатить свою часть.
Всё это случилось не потому, что люди внезапно стали идеальными соседями. Просто они уже разговаривали. Кеша сделал самое трудное: заставил их выйти на площадку без повестки и строгого лица.
Мастер пришёл во вторник. Кеша встретил его домофонным звуком ещё до того, как настоящий домофон успел сработать.
— У вас тут конкуренция, — сказал мастер.
Инга вздохнула.
— У нас тут стажёр.
Мастер починил кнопку, проверил проводку, заменил маленькую деталь у входной двери. Настоящий домофон стал звучать ровнее и чуть тише.
Кеша послушал новый звук и задумался.
Это было опасно: если попугай задумался, значит, скоро репертуар обновится.
Новая фраза
Через неделю Кеша почти перестал изображать домофон. Не совсем, конечно. Иногда он вспоминал старую славу и "звонил" по утрам, но уже без прежнего усердия.
Зато появилась новая фраза:
— Кто там?
Он произносил её в самые разные моменты. Когда Инга открывала холодильник. Когда в ванной падал шампунь. Когда Сергей с пятого проходил по площадке. Когда Марина выносила мусор.
Соседи привыкли.
Как-то вечером Марина принесла Инге пирог с капустой. Сергей вышел с банкой варенья, потому что "раз уж все стоят". Бабушка Зоя открыла дверь и попросила передать ей кусочек поменьше.
Так на подоконнике лестничной площадки появился чай. Не праздничный, не торжественный. Просто три кружки, пирог на тарелке и банка варенья.
Кеша за дверью слушал голоса и вдруг сказал:
— Кто там?
Сергей поднял кружку:
— Свои.
Иногда подъезду не хватает не собрания жильцов, а одного маленького повода выйти из квартиры.
Инга потом долго смеялась, что её попугай устроил соседскую реформу без протокола, голосования и печати.
Кеша сидел на жердочке, чистил перья и выглядел очень довольным. Домофон он, конечно, не забыл. Просто теперь у него был репертуар шире.
А на площадке люди стали здороваться уже не кивком, а словами.
Кеша, как честный диспетчер, иногда проверял:
— Кто там?
И за дверью всё чаще отвечали:
— Это мы.