«Матрица: Воскрешение» (2021): Как Лана Вачовски собственноручно сожгла культовую вселенную
Когда вышел первый трейлер «Воскрешения», фанаты затаили дыхание. Спустя 18 лет Лана Вачовски (без сестры) возвращалась в мир красных и синих таблеток. Увы, дыхание затаили зря — лучше бы зажали нос и прошли мимо. Этот фильм — не продолжение, а наоборот публичное самосожжение франшизы. Он настолько ненавидит себя, что зрителю остаётся только сочувствовать.
1. Мета-ирония вместо сценария
«Воскрешение» — это фильм, который постоянно подмигивает зрителю: «Мы знаем, что сиквелы — это тупо, нас заставили, ха-ха». Первые 40 минут Нео (Киану Ривз) работает в компании, разрабатывающей игру под названием «Матрица». Ему говорят: «Сделай четвёртую часть, фанаты требуют». Это должно быть умной самоиронией. На деле — оправдание собственной лени.
Весь сценарий состоит из таких «гениальных» приёмов. Персонажи говорят о том, что студии доят культовые франшизы — и тут же сами являются продуктом этой дойки. Вачовски пытается съесть свой торт и оставить его целым: и высмеять корпоративные сиквелы, и снять его за 190 миллионов долларов. Результат — шизофреническая каша, где нет ни нового, ни интересного.
2. Экшен на уровне школьной самодеятельности
«Матрица» 1999 года изменила кино благодаря революционому «пулевое время» (bullet time) (это специальный визуальный эффект, когда время в кадре резко замедляется, а камера продолжает двигаться нормально или даже ускоряется). Это создаёт ощущение, что «пуля летит в замедленном темпе», а зритель видит её полёт со стороны. И также благодаря хореографии драк от Юнь Вопхина. «Воскрешение» забыло об этом. Драки здесь выглядят так, будто их ставили студенты театрального училища: медленные, неуклюжие, с кучей склеек. Спецэффекты — дешёвый CGI, который проигрывает игре PS4 пятилетней давности.
Сцена в душевой, где герои дерутся между струями воды, — это пародия на саму себя. Никакой изобретательности. Использование «пулевой времени» сведено к одному скучному моменту. Кажется, Лана Вачовски просто не хотела утруждаться.
3. Персонажи — тени самих себя
Киану Ривз играет Нео, который теперь не помнит, кто он. Но и зрителю это безразлично. Старый Нео был харизматичным изгоем с болью в глазах. Новый — просто Киану с бородой, который устал и хочет домой. Кэрри-Энн Мосс (Тринити) тоже вернулась, но их химия исчезла. Они целуются в финале, но вы не верите этой любви — слишком уж механистично.
Новые персонажи отвратительны. Багз (Джессика Хенвик) — «весёлая лесбиянка» без характера. Аналитик (Нил Патрик Харрис) — злодей, который вместо угрозы вызывает недоумение. Его план: убедить Нео, что он сумасшедший? И зачем? Скука.
4. Отказ от собственной мифологии
В оригинале была чёткая метафора: Матрица — контроль, красная таблетка — пробуждение. В «Воскрешении» всё стало вязкой, запутанной сентиментальщиной. Теперь главная движущая сила — не поиск истины, а любовь. Нео должен спасти Тринити, потому что… ну, потому что. Объяснение перехода реальности и симуляции настолько размыто, что Вачовски, кажется, сама не поняла, что написала.
Более того, фильм предаёт смыслы первой трилогии. Смерть Нео и Тринити в «Революции» была логичной. Их воскрешение — фансервис, который никто не просил.
Итог: «Матрица: Воскрешение» — это не фильм. Это крик о помощи, снятый за 190 миллионов долларов. Он ненавидит свою вселенную, ненавидит фанатов и, кажется, самого себя. Это полный творческий кризис, упакованный в CGI-обёртку. Не смотрите. Лучше пересмотрите первую часть — в сотый раз.