Сказка о том как Толстой переосмыслил закон кармы.
Когда речь заходит о позднем творчестве Льва Николаевича Толстого, в памяти всплывают прежде всего публицистика, религиозно-философские трактаты и «Воскресение». Однако среди его произведений есть небольшая, почти забытая широким читателем работа, которая раскрывает этического мыслителя с неожиданной стороны. Рассказ «Карма», написанный в 1894 году, представляет собой уникальное явление: великий русский писатель, известный своим критическим отношением к официальному православию, обращается к буддийской притче, чтобы выразить, или, точнее, подтвердить свои собственные, выстраданные идеи о единстве мира и нравственной ответственности человека.
История появления: русский Толстой и американский буддист.
Рассказ «Карма» не оригинальное сочинение Толстого, а вольный пересказ (фактически, перевод с сокращениями) одноимённой буддийской легенды американского писателя и философа Поля Каруса (1852–1919). Карус, будучи страстным популяризатором буддизма на Западе, публиковал свои притчи в религиозно-философском журнале «The Open Court» («Открытая трибуна»). В 1894 году эта история попала в руки Толстому и, видимо, он был глубоко ею тронут.
Как признавался сам писатель, сказочка ему «очень понравилась <…> и своей наивностью, и своей глубиной». Он немедленно перевёл её на русский язык и в том же году опубликовал в петербургском журнале «Северный вестник». Однако духовная цензура (Московский губернский цензурный комитет) в 1895 году запретила издание «Кармы» отдельной брошюрой.
Эта реакция властей показательна: даже в жанре буддийской притчи, далёкой от политики, Толстой умудрился задеть темы, которые казались опасными для империи - темы личного нравственного выбора, критики насилия и отрицания внешних институтов как гаранта спасения. Он чужое (американское) и экзотическое (буддийское) сделал инструментом для разговора с русским читателем о самых насущных вещах.
Вот текст письма Толстого:
Посылаю вам переведенную мною из американского журнала «Open Court» буддийскую сказочку под заглавием «Карма». Сказочка эта очень понравилась мне и своей наивностью, и своей глубиной. Особенно хорошо в ней разъяснение той, часто с разных сторон в последнее время затемняемой истины, что избавление от зла и приобретешь блага добывается только своим усилием, что нет и не может быть такого приспособления, посредством которого, помимо своего личного усилия, достигалось бы свое или общее благо. Разъяснение это в особенности хорошо тем, что тут же показывается и то, что благо отдельного человека только тогда истинное благо, когда оно благо общее. Как только разбойник, вылезавший из ада, пожелал блага себе одному, так его благо перестало быть благом, и он оборвался. Сказочка эта как бы с новой стороны освещает две основные, открытые христианством, истины: о том, что жизнь только в отречении от личности — кто погубит душу, тот обретет ее,— и что благо людей только в их единении с богом и через бога между собою: «Как ты во мне и я в тебе, так и они да будут в нас едино...» Иоан. XVII, 21.
Я читал эту сказочку детям, и она нравилась им. Среди больших же после чтения ее всегда возникали разговоры о самых важных вопросах жизни. И мне кажется, что это очень хорошая рекомендация.
P. S. Письмо это для печати.
Л. Толстой.
Сюжет: цепь взаимозависимых событий.
Действие переносит нас в древнюю Индию. Богатый ювелир-брамин Панду путешествует в Бенарес в своей колеснице в сопровождении раба Магадуты. По дороге он подбирает уставшего буддийского монаха Нараду, который расплачивается за доброту не деньгами, а духовными наставлениями.
На пути им встречается крестьянин Девала со сломанной телегой, загородивший дорогу. Гордый Панду, раздражённый задержкой, велит Магадуте силой сбросить телегу с рисом в кювет, невзирая на протесты хозяина. Монах Нарада, потрясённый жестокостью, выходит из колесницы и остаётся помогать бедняку.
Далее судьба начинает плести причудливый узор.
По дороге Нарада и Девала находят кошелёк с золотом, потерянный Панду. Крестьянин возвращает его ювелиру, тем самым спасая от жестоких мучений раба, несправедливо заподозренного в краже.
Освобождённый Магадута бежит в горы и становится атаманом разбойников. Спустя годы эта шайка грабит караван Панду.
Тем временем другой ученик Нарады, монах Пантака, попадает в плен к бандитам и видит, как бывшие сообщники убивают Магадуту теми же приемами, которым он их научил.
В финале стареющий Панду, осознав действие закона кармы, обращается к потомкам с завещанием: «Не осуждайте других в своих неудачах. Ищите причину ваших бед в самих себе».
Композиция: сказка, вложенная в письмо.
Толстой обрамляет текст буддийской легенды собственным вступлением - письмом к издателю. Этот приём перекликается с рамочной конструкцией «После бала» (история Ивана Васильевича), но имеет иную функцию. Там рассказчик скрывал свою позицию за чужим голосом, здесь же Толстой предельно прям.
Вот здесь написала обзор на рассказ "После бала" 👇
В письме он сам объясняет читателю, зачем ему понадобилась эта восточная мудрость:
...избавление от зла и приобретешь блага добывается только своим усилием, что нет и не может быть такого приспособления, посредством которого, помимо своего личного усилия, достигалось бы свое или общее благо.
Тем самым Толстой снимает с себя подозрение в экзотическом бегстве от реальности. Буддизм для него не уход от мира, а наиболее наглядная иллюстрация универсального нравственного закона. По сути, он пересказывает притчу Каруса, чтобы доказать свою собственную правду.
Идейное содержание: перекличка Востока и христианства.
Главная идейная задача Толстого на мой взгляд в «Карме» - разрушить иллюзию изолированного «Я». Монах Нарада произносит ключевые слова, которые сам Толстой выносит в авторский комментарий:
«Считать себя отдельным существом есть обман, и тот, кто направляет свой ум на то, чтобы исполнять волю этого отдельного существа, следует за ложным светом, который приведет его в бездну греха. То, что мы считаем себя отдельными существами, происходит от того, что покрывало Майи ослепляет наши глаза и мешает нам видеть неразрывную связь с нашими ближними».
Это практически буквальное повторение толстовской доктрины «непротивления злу насилием» и единения людей в Боге. Показательно, что Толстой находит в буддийской притче подтверждение двум основным, как он считает, христианским истинам:
1. Жизнь - в отречении от личности («кто погубит душу, тот обретет ее»).
2. Благо людей - в единении с Богом и друг с другом (из Евангелия от Иоанна: «Как Ты во Мне и Я в тебе, так и они да будут в нас едино»).
Этим отождествлением Толстой совершает смелый интеллектуальный жест, он стирает границу между религиями. Христианство и буддизм для него лишь разные языки, на которых говорит один и тот же нравственный абсолют.
Художественные особенности: простота как глубина.
Сам Толстой называет «Карму» «сказочкой» и подчёркивает её наивность. Действительно, язык повествования нарочито прост, почти архаичен. Герои говорят возвышенно и прямо, без психологических полутонов. Панду - это воплощение гордости и слепоты, Нарада - абсолютной мудрости, Девала - смирения.
Однако эта наивность обманчива. Толстой выстраивает текст как систему вложенных примеров: основная история о Панду внутри содержит историю об освобождении раба, а та, в свою очередь, историю о разбойнике Кандате, который, пытаясь выбраться из ада один, обрывает паутину спасения, когда за него цепляются другие грешники.
Этот приём называется «китайские шкатулки» (матрешкой притч). Каждая история иллюстрирует ту же мысль, что и предыдущая, но на более высоком уровне обобщения. Разбойник Кандата - это Панду, эгоистично пытающийся построить своё счастье на несчастье других.
Значение в контексте творчества Толстого.
Для позднего Толстого «Карма» стала своего рода мостиком между его публицистикой и художественной прозой. Здесь в сжатой, притчевой форме выражены идеи, которые он в те же годы развивал в трактате «Царство Божие внутри вас» (1893) и позже в «Круге чтения».
Поразительно, но цензура интуитивно почувствовала в этой безобидной восточной сказке подрывной потенциал. Ведь вывод «Кармы» радикален: если нет такого приспособления, которое спасло бы человека без его внутренних усилий, то бессмысленны и государственные законы, и церковные обряды, и революционное насилие - всё это лишь внешние приспособления. Спасается человек только сам, через любовь и служение другим. Это прямой вызов любой иерархической власти.
Мораль универсальна: твоя боль и твоя радость никогда не бывают только твоими.
Заключение: о чём напоминает нам эта притча сегодня.
«Карма» мне кажется одним из самых недооценённых произведений Толстого. Это не просто пересказ чужой легенды, а страстная проповедь единства жизни. В мире, где всё громче звучат голоса эгоизма, где каждый сам за себя, Толстой напоминает старую как мир истину: агрессия, нанесённая другому, возвращается ударом по тебе самому, а помощь, оказанная слабому, оборачивается твоим собственным спасением.
Закон кармы в толстовском переложении - это не мистическое воздаяние в далёких перевоплощениях, а зримая причинно-следственная связь уже в этой жизни. Магадута страдает от той же жестокости, которой служил. Панду теряет богатство, потому что, будучи богатым, не пожалел бедного. Кандата падает в ад, потому что не поделился нитью спасения.
Читая «Карму» сегодня, я слышу голос не индийского мудреца и даже не американского популяризатора. Это голос самого Толстого - ясный, бескомпромиссный и обращённый лично к каждому:
Тот, кто делает больно другому, делает зло себе. Тот, кто помогает другому, помогает себе.
В этом квинтэссенция не только буддийской, но и подлинно толстовской, а значит, и общечеловеческой нравственности.
Вместо резюме.
Сейчас не модно читать Толстого.
Его патриархальный взгляд на женщин считается устаревшим, его тон повествования - морализаторским, а концепция "непротивления злу" - наивной.
Ко всему прочему за Львом Николаевичем закрепилась слава автора "кирпичей", толстых многословных произведений с нескончаемыми предложениями.
Мне кажется, что все забыли, а может даже и не знали, что Лев Николаевич Толстой гениален в своей короткой прозе.
В 11 классе меня так потряс его "Дьявол", что за день до сдачи экзамена по литературе я позвонила своей учительнице домой и в течение часа рассказывала ей свои впечатления.
А сейчас с удовольствием читаю его "Карму", "После бала" и другую короткую прозу.
Пусть не модно читать нынче Толстого, и не модно его любить, но я продолжу. Может мне удастся хотя бы для кого-то стать первоначальной точкой для знакомства с рассказами "позднего Толстого". Не только "Анной Карениной" и "Войной и миром" едины.
Мой канал в МАХ 👇