Драма с фэнтази элементами “Мать Мария” (Mother Mary) – это очередной проект, к которому приложила руку компания А24 (в данном случае отвечала за продвижение и софинансирование). Режиссером драмы выступил Дэвид Лоури (David Lowery). Он же сам написал сценарий и выполнял монтаж.
На самом деле, производство драмы довольно затянулось – съемки начались еще в мае 2023 года, в июле 2023-го продюсеры получили разрешение на продолжение съемок во время забастовки SAG-AFTRA, непосредственно съемки завершились через год – в июле 2024 года.
Сам съемочный период растянулся по причине того, что съемки включали разные страны, а потом был долгий пост-продакшн, усложненный работой со звуком. По признанию Дэвида Лоури, фильм “Мать Мария” стал для него самым сложным из всего того, что он когда-либо снимал.
Когда были преодолены технические трудности, подступили следующие – тестовые показы провалились, так как фокус-группа негативно приняла историю, после чего фильм “Мать Мария” пришлось отправить на доработку, и маркетологам А24 пришлось подумать, как продвигать этот странный фильм.
Сюжет
Поп-певица Мать Мария (в исполнении Энн Хэтэуэй) готовится к возвращению на сцену после длительного перерыва.
В процессе подготовки случилась заминка по причине того, что Мария поняла, что ее нынешний художник по костюмам не справляется с задачей. Мария не чувствует себя собой в том платье, которое для нее сшили. Тем более, после перерыва она должна чувствовать себя уверенно, и ее платье тоже должно ‘говорить’.
Мария решила обратиться за помощью к своей прежней художнице по костюмам Сэм Ансельм (в исполнении Микейлы Коул). С Сэм она начинала свою карьеру, вместе они собрали образ поп-иконы Мать Мария, но в какой-то момент их общение прервалось. Остались обида и недопонимание.
Тем не менее, Мария без предупреждения ворвалась в мир Сэм, чтобы попросить ее сшить ей идеальное для нее платье – и всего за три дня.
Каким получился фильм – претенциозная многословная вещь со стереотипной поп-звездой, которая устала сама от себя
Этот фильм я бы назвала очень авторским, потому что он дорог самому автору, но стороннему наблюдателю будет трудно постичь ход мысли. Несмотря на то, что главная героиня, будучи поп-звездой, все же признает себя уязвимой и пытается открыть душу, проникнуться ею не удается. Это остается репликами, произнесенными и записанными.
Главная героиня и ее собеседница говорят в основном ребусами, то, что можно выразить конкретной фразой, тут намеренно обернуто в высокий штиль, все доведено до философского максимума. Ни Мария, ни Сэм так и не превращаются в обычных людей, чтобы их мог понять обычный зритель. “Обычных’’ в смысле тех, кто говорит на понятном языке, в истории нет контраста, когда, например, Мать Мария превращается в земную женщину вне сценического образа.
Энн Хэтэуэй не раскрывается в полной мере – ее героиню не жалко, ей невозможно посочувствовать. На экране предстает голливудская звезда, которая получила роль поп-певицы. Это очень повзрослевшая Энди Сакс, меняющая костюмы, которые превращают ее то в Мать Марию, то в Жанну Д’Арк, то в Бейонсе или Бритни Спирс, если смотреть из сотого ряда на стадионе. Энн Хэтэуэй выглядит очень зажатой, словно ее поймали бестактные папарацци в слишком узком платье Tom Ford на нью-йоркской премьере мюзикла “Отверженные”.
И потом, образ поп-звезды показан очень стереотипно – уставший, замкнутый, забывший земную жизнь человек. Это какая-то подростковая претенциозная идея про шоу-бизнес и его загадочных обитателей.
От образа Матери Марии веет отчуждением, между ней и зрителем выстраивается слишком большая дистанция. Она постоянно говорит только о себе – ты слушаешь мою музыку; ты должна сшить мне платье; ты злишься на меня. Все только он ней.
Она не становится ближе, когда снимает одежды перед снятием мерок, не открывается лучше после исполнения танца, который приготовила для выступления (и, кстати, то платье, которое сшила Сэм, никак под танец не подходит; причем танец она видела). На какую реакцию рассчитывал Дэвид Лоури, когда прописывал образ главной героини?
Попытка интерпретировать происходящее в фильме – обида и созависимость в виде красной сущности
Исходя из того, что важным символом в фильме становится загадочная красная сущность, думаю, стоит строить теории вокруг нее.
Сэм называет сущность ‘призраком у подножия кровати, который был невероятной красоты, ранее невиданной’, когда рассказывает Марии, как от нее ушла боль и как она перестала слушать музыку своей бывшей клиентки и, скорее всего, очень близкой подруги (подробнее их общение не раскрывается, кроме как долгий срок в 24-25 лет и совместное создание сценического образа).
Призрак покинул Сэм, потом проделал длинный путь, чтобы появиться перед Марией на очередном концерте, на том самом, когда произошло ее странное падение с платформы. И он не просто появился, он проник в Марию и укоренился внутри нее – в груди, стало быть, в душе. Спустя годы, Мария написала о странном контакте с сущностью песню “Странное действие”, с которой и совершит грандиозное возвращение на сцену.
Сэм почувствовала облегчение после избавления от сущности, Мария же, приняв ее, погрузилась в депрессию. Вот что главное в этом фильме, вот ради чего Сэм и Мария ходили друг за другом по амбару в первой половине фильма – им нужно было выговориться после странного расставания, когда не были расставлены точки над i. Им нужно было признать красную сущность между ними, что она общая.
По сути, сценарий Дэвида Лоури описывает типичный сеанс психодрамы у психотерапевта, когда пациент изливает душу, воспроизводя травмирующую ситуацию и приходя к исходной точке – признаваясь, что боль сидит внутри, а психотерапевт осторожно намекает, что ее нужно вытащить, но может быть больно.
Мария приехала к Сэм не столько за платьем, сколько за поиском причины боли (или признанием, что она мешает), и чтобы решиться на то, чтобы извлечь ее из себя, чтобы освободиться. Для этого, так или иначе, придется вернуться к истокам. Сущность – это символ боли, а Сэм для Марии – это истоки.
Но сущность можно назвать и символом созависимости. Ведь Сэм и Мария долго работали вместе, тесно общались, они практически слились в совместных работах – песнях и созданных к ним нарядах. То, что сущность уплыла к Марии, стоит воспринимать как то, что сильная обида Сэм на Марию, ушла в качестве мести за нанесенную обиду.
Также важен тот момент, что Сэм проявила раздражение, услышав, что Мария тоже видела сущность. Получается, Сэм испытывала дискомфорт в прошлом, что их творческий союз становится таким тесным, что уже нет чего-то исключительно для Сэм. Она рассказала о сущности как об эксклюзивном явлении, принадлежащем только ей, потому отклик Марии вызвал раздражение – стало быть, между ними есть связь, та самая созависимость.
Когда Сэм уточняет, о чем новая песня, Мария отвечает, что у нее была ‘связь, которую трудно объяснить’. С человеком ли, – уточняет Сэм. Да, здесь Дэвид Лоури заигрывает со зрителями, намекая на что-то сверхъестественное, но все же подразумевается тут тесная связь между людьми, практически сверхъестественная, когда люди не могут расстаться даже на расстоянии.
Что значит поп-певица Мать Мария
Мать Мария – это собирательный образ поп-сцены, это и Бритни Спирс, и Тейлор Свифт, и Бейонсе, и Мадонна, и Майли Сайрус, и Леди Гага вместе взятые.
Дэвид Лоури словно насмехается над фактом поклонения певицам, над религиозным пылом фанатской армии, показывая на экране выступления Марии, которые воспринимаются проповедью всеми теми, кто в зале. Словно она действительно несет важное слово со сцены, причем появляясь там в боди, расшитых стразами, и коронах, напоминающих терновый венец. Такой парадокс – новая религия нового времени.
В фильме это открыто не затрагивается, но раз уж фильм позволяет довольно свободно интерпретировать, то можно предположить, что подтекстом идет вопрос – а кому вы молитесь?
Так что в итоге?
Дэвид Лоури придумал красную сущность и ввел в сюжет поп-певицу, чтобы так своеобразно показать, что люди в целом любят страдать со вкусом и хранить в себе боль/травму, а себя представлять красивой шкатулкой для такого ответственного хранения.
Эффектным поворотом становится извлечение боли, и оскорбленный человек создает из нее фантастический наряд. Самый настоящий наряд для специального мероприятия, но в котором невозможно свободно передвигаться.
Так, вместо того, чтобы метафорически выкраивать из своих травм красивые формы, стоит просто выговориться и извиниться.