Нашла вчера повод перечитать книгу Иова и, соответственно, ответить на вопрос. 📚
Это действительно один из самых сложных текстов и для меня тоже, вообще - один из самых радикальных текстов о человеческом страдании и одновременно красивая иллюстрация именно принципов экзистенциальной философии.
Несчастье случается вопреки человеческой логике, вопреки здравому смыслу, вопреки вере, вопреки праведности. Дети умирают, тело разрушает болезнь, привычный мир распадается, - и этому нет объяснения.
🥢С точки зрения экзистенциальной психологии это текст не о наказании, а о столкновении человека с неустранимостью страдания и отсутствием ответа от бога. Как и у Камю, мир молчит. Нет ответа, который мог бы окончательно оправдать произошедшее. Нет смысла, который был бы заранее дан и объяснил бы боль.
Прежний мир разрушен и уже никогда не будет прежним. И тогда кто я теперь? Кем я продолжаю оставаться после потери?
Друзья Иова не выдерживают его горя, и в собственном недоумении пытаются вернуть мир в безопасную систему причинности: раз это случилось с тобой, должна быть причина, должна быть в этом твоя вина (старый добрый ветхозаветный виктимблейминг). Это попытка защититься от ужаса случайности и уязвимости, от того, что экзистенциалисты называли абсурдом: если страдание всегда заслужено, тогда мир остается контролируемым. Но книга Иова разрушает эту защиту и показывает экзистенциальную данность: страдание не всегда объяснимо.
И тогда вопрос в терапии постепенно смещается с «почему это произошло со мной?» к «ради чего я способен это вынести?»
👆Этот вопрос относит нас к Ницше и через него к Франклу: я могу вынести любое "как", если знаю, "зачем". Не причина страдания становится центральной, а отношение человека к нему. Когда невозможно устранить боль, остается пространство выбора: каким человеком я буду внутри этой боли.
В этом месте возникает то, что можно назвать «упрямством духа». Когда почти все разрушено, человек начинает искать: что еще осталось? Что еще важно? Что невозможно отнять?
Иногда после потери социальных ролей, безопасности, прежней идентичности остаются только самые фундаментальные ценности - достоинство, любовь, способность говорить правду, сострадание к другому страдающему человеку.
🟢Экзистенциальный поворот здесь еще вот в чем: встреча с ничто не только разрушает. Пустота может стать пространством возникновения чего-то нового. Когда прежние опоры исчезают, человек оказывается перед возможностью трансценденции себя - способностью выйти за пределы собственного страдания. Не потому, что боль исчезла, а потому что в ней может родиться новая способность быть с другим человеком в его лишениях и хрупкости.
Тогда история Иова оказывается не историей о том, как получить ответ от Бога, а историей о том, как остаться человеком там, где ответа может не быть.
Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда; но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх.
То, что потеряно, потеряно навсегда, но бог дает Иову новое богатство, больше прежнего, но не прежде чем Иов поймет бессмысленность обвинений бога в несправедливости, бесплодность собственного отчаяния, не прежде чем он увидит в происходяшем бога:
Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя.
🟡По мысли Хайдеггера, мы "заброшены" в этот мир: человек всегда застает себя в мире, который не он создал, но вынужден разобраться, как в этом мире быть. Иов переживает предельную заброшенность не просто в жизнь, но в предельность бытия. В таких ситуациях мы спрашиваем себя: когда одна за другой рушатся все мои идентичности, что остается от меня моего? Это и есть все, на что я могу рассчитывать.
📖Цитата из Книги Иова - пролог к Фаусту. Их можно объединить идеей столкновения человека с кажущейся бессмысленностью мира: абсурд возникает из столкновения человеческой жажды смысла с безответностью мира. Но "человек жив, пока стремится": смысл рождается не из обладания истиной, а из способа существования перед лицом неизвестности.
