Сёла в Павлодарской области исчезают тихо, без громких заявлений и экстренных новостей. Просто в какой-то момент на карте становится на один населённый пункт меньше. И пока чиновники отчитываются о строительстве школ, ремонте домов культуры и развитии инфраструктуры, статистика говорит о другом: деревни продолжают вымирать.
За последние пять лет регион потерял семь сельских населённых пунктов. Если в конце 2021 года их было 352, то сегодня уже 345. Цифра не выглядит катастрофической, но за каждым «минус один» село, в котором когда-то жили десятки семей, а в последние годы оставались считанные люди.
В 2025 году в Павлодарской области официально упразднили семь деревень. В сельской зоне Аксу это была Малая Парамоновка - в 2022 и 2023 годах там жило по 27 человек, а в 2024 году - 28. В районе Теренколь упразднили Луговое, где численность уменьшалась с 18 до 15 человек, и Новоспасовку - с 10 жителей в 2022 году до всего 8 к 2024 году. В Железинском районе упразднена Груздевку - стабильно около 30 человек. В Павлодарском районе исчезли Максимовка (с 27 человек в 2022 году до 16 в 2023 и 2024 годах) и Даниловка (с 37 до 24 человек). А в Успенском районе закрыли Чистополь - с населением от 18 человек в 2022 и 2023 годах, до 17 в 2024-м. Почти везде оставалось не больше тридцати человек, а в одной деревне - всего восемь, что и стало формальным поводом для упразднения.
Причина, по официальной версии, проста и безэмоциональна: если в населённом пункте три года подряд живёт меньше 50 человек, он может быть упразднён. Закон есть закон. В 2025 году под это правило попали сразу семь сёл с населением от 8 до 37 человек. Где-то оставалось 30 жителей, где-то меньше десяти. Абсолютный «антирекорд» - село Тогузак, где сегодня живут всего 10 человек.
И здесь возникает неудобный вопрос: сёла исчезают потому, что в них мало людей или людей становится мало, потому что сёла постепенно исчезают?
В управлении экономики и бюджетного планирования Павлодарской области объяснили, что официально упразднение не означает выселение. Жители могут остаться, пользоваться тем же домом, теми же дорогами и инфраструктурой просто их село перестаёт быть самостоятельной административной единицей и «присоединяется» к соседнему. Звучит почти безболезненно. Но на практике это часто означает ещё один шаг к окончательному затуханию жизни на месте.
При этом никакой отдельной государственной поддержки для тех, кто всё-таки решит уехать, не предусмотрено. Переезд - личное решение. Государство, по сути, остаётся в стороне: хочешь - оставайся, хочешь - уезжай.
И люди уезжают. По итогам 2025 года сельское население области сократилось на 2,5 тысячи человек. В целом в сёлах региона сейчас проживают около 230 тысяч человек и эта цифра продолжает снижаться. Основная причина: миграция в города, где есть работа, образование и инфраструктура.
При этом парадокс ситуации в том, что программы поддержки села всё же существуют. «С дипломом - в село!» предлагает подъёмные и льготные кредиты молодым специалистам. «Ауыл аманаты» - микрокредиты для развития бизнеса. Государство инвестирует в дороги, интернет, коммунальные сети. Всё это должно удерживать людей на местах. Но, судя по цифрам, этого оказывается недостаточно.
Сегодня в области уже 25 населенных пунктов, где живёт меньше 50 человек, фактически кандидаты на исчезновение. Следовательно, они находятся в зоне риска и могут быть упразднены, если местные чиновники выйдут с соответствующей инициативой.
В акимате уверяют, что решения принимаются с учётом мнения жителей, но, когда в селе остаётся два десятка человек, этот голос звучит заметно тише.
При этом есть и обратная сторона. крупные сельские населённые пункты продолжают расти. Например, в посёлке Атамекен проживает более 10 тысяч человек. То есть речь идёт не просто об исчезновении сёл, а о перераспределении населения: люди стягиваются туда, где есть жизнь, работа, перспективы и неподалеку от города.
Чиновники осторожны в формулировках: прогнозов на ближайшие годы нет. Решения принимаются по мере необходимости. Развитие «в рамках имеющихся ресурсов». Всё звучит аккуратно и взвешенно.
Впрочем, между строк читается другое: село постепенно проигрывает конкуренцию городу. И пока одни населённые пункты модернизируют и пытаются удержать, другие тихо исчезают с карты. Просто потому, что в них остаётся слишком мало людей, чтобы продолжать называться селом.
Станислав Манаков, Обозрение Недели