Когда я работал вожатым, а работал я им с 16 до 22 лет, я усвоил несколько важнейших правил для вожатого, придерживаясь которых, можно навсегда закрыть тему буллинга у себя в отряде.
За эти годы я понял одну истину: если в отряде кого-то буллят — это значит, что вожатый проморгал ситуацию. Точка. Буллинг не возникает из ниоткуда, он растет там, где взрослый потерял контроль. Сейчас, когда я развиваю свой детский лагерь уже 7 лет, я добиваюсь того, чтобы вожатые придерживались правил, которые я когда-то вынес для себя как основные в этой теме. Они реально работают.
1. Задаем тон с первой минуты
Если вы в начале смены начнете вещать серьезные темы с позиции: «Ребята, давайте жить дружно», вас никто не будет слушать. Это бесполезно. Нужно сразу расставлять границы на понятном языке в темах, которые не должны казаться несерьезными.
«У нас здесь нет такого понятия, как стукач. Есть понятие — взаимопомощь». Если кого-то толкают, над кем-то смеются или обижают — это проблема всего отряда. Если я вижу, что люди этим занимаются, у нас будет очень короткий и жесткий разговор. Но еще хуже — это бездействие. Если ты видишь травлю и молчишь — это отвратительно.
В отряде можно не уметь подтягиваться, бояться темноты или носить очки. Но если ты травишь за это — ты не крутой, ты опасная личность. И от такой личности мы будем избавляться.
2. Первые три дня вожатый должен быть постоянно с отрядом
Самая большая ошибка новичков: расселить детей, сделать списки и уйти отдыхать или общаться с коллегами. В это время за корпусом начинает формироваться иерархия.
Поэтому первые три дня ходим за детьми как тень, даже в свободное время. Наблюдаем, кто с кем сидит, кто кого случайно задел локтем, кто кого не позвал в игру. В свою тетрадочку записываем не «плохишей», а тех, кто потенциально может оказаться изолированным.
Как только видим такого одиночку, тут же возвращаем его в общую толпу. Это сигнал для всех: изолировать никого не получится, мы все вместе тут живем и участвуем в мероприятиях все вместе.
3. Никаких «тайных обществ»
Нельзя допускать существования никаких закрытых кучек. Если видим, что в спальне или на веранде начинается шушуканье с оглядкой по сторонам — моментально влезаем с фразой: «О, у вас тут собрание? Я с вами!».
Не даем формироваться группам, которые впоследствии могут противопоставить себя другим. Мы — один отряд, и никаких исключений и тем более «дружбы против кого-то».
4. Не спрашиваем, кто начал
В конфликте не становимся судьей и не ищем правду, потому что в буллинге не бывает двух правых. Есть агрессор и есть жертва. Если начать допрос при всех, жертва замолчит из страха, что ее рассказ усугубит ситуацию.
Мой алгоритм:
• Развожу детей по углам.
• Сначала говорю с жертвой. Успокаиваю и четко даю понять: «Я на твоей стороне». Ребенок должен видеть позицию взрослого, который его защитит.
• С агрессором разговор жестче. Я не спрашиваю «зачем», я констатирую: твое поведение — это опасность для отряда.
Я сразу намекаю на вылет из лагеря.
Родители агрессора должны понимать: если ребенок уезжает по своей вине, они не получают возврата за отбытие дни. Это очень быстро приводит в чувство.
5. Популярность как защита от травли
Буллинг не любит тех, кто на виду. Поэтому стараемся максимально задействовать застенчивых детей в мероприятиях особенно в том, что у них получается лучше всего.
Назначаем ребенка ответственным за дело, в котором он профи. Он раскрывается, становится значимым в отряде, если не значимым, то хотя бы заметным. А когда ребенок на виду, за него в случае чего может вступиться весь отряд. Тогда уже буллер рискует сам оказаться в изоляции — и здесь вожатому тоже важно не упустить момент.
Мой вам совет: когда будете работать в лагере, лучше перебдеть, чем потом всю смену вытаскивать из ребенка ощущение, что он ничтожество. Лагерь должен созидать, а не ломать.
А вы как считаете: буллинг — это недосмотр взрослых или естественный процесс в детском коллективе?