Старые мастера из «Союзмультфильма» любили повторять: детство в Советском Союзе было золотым, добрым и светлым, во многом благодаря мультфильмам.
Но у каждой сказки есть своя тень. За кадром весёлых песен и рисованных чудес, в тиши кабинетов вершился строгий суд, и для некоторых лент он оборачивался приговором.
В одном из цехов студии до середины 1970-х годов лежала на полке железная коробка с плёнкой. Говорили, что на неё страшно смотреть: эмульсия пошла трещинами, целлулоид посечён, словно рублен топором.
Так оно и было, топором. Это всё, что осталось от одного из самых загадочных мультфильмов эпохи. Он назывался «Стеклянная гармоника».
Мастер и его город
Андрей Хржановский, режиссёр этой картины, к концу 1960-х уже заслужил признание зрителей. Его «Дом, который построил Джек», «Королевский бутерброд» и «Чудеса в решете» знали и любили миллионы. Он умел говорить с детьми на их языке, но «Стеклянная гармоника» была работой совсем иного толка, притчей для взрослых.
Всё устроено просто, как строка из мудрой книги: в мир, погрязший в алчности, приходит бродячий музыкант с удивительным стеклянным инструментом. Звуки музыки будят в людях забытое человеческое, возвращают им истинный облик. Но пробуждение это пугает тех, кто держит город в кулаке, мрачного человека в чёрном котелке.
Хржановский населил свой мир не выдуманными персонажами, а фигурами с полотен великих мастеров прошлого: Брейгеля, Босха, Боттичелли, Дюрера, Магритта.
Художники-постановщики Юло Соостер и Юрий Нолев-Соболев создали мрачное, завораживающее пространство, где юмор и гротеск идут рука об руку с трагедией. Альфред Шнитке написал музыку, в которой тонкий звон стекла сплетается с тревожными темами, предвещающими беду.
Человек в котелке (центральная фигура композиции, сошедшая с картин бельгийского сюрреалиста Рене Магритта) был символом безликой силы, подавляющей всё живое. Художественный совет, увидев законченную работу, напрягся: эту фигуру можно было истолковать как образ бездушной бюрократической машины.
Немая угроза
Цензоры, однако, обладали нюхом более острым, чем у ищеек. На первый взгляд, мультфильм высмеивал пороки буржуазного Запада. Хржановский даже предварил картину титром, прямо указывающим на «безумную алчность, полицейский произвол, разобщённость и озверение людей» капиталистического мира.
Но титр этот был щитом из папиросной бумаги: хватало одного взгляда на кадры, чтобы понять, высмеивается механизм власти вообще, любой власти, где человек лишь винтик.
Худсовет долго не утверждал сценарий. Слишком ясно читалось: жители города свергают тирана и устанавливают новый порядок. Подобные истории в советском искусстве были немыслимы, даже облечённые в форму сказки.
21 августа 1968 года Хржановский повёз законченный фильм на сдачу в Госкино. Именно в этот день советские танки вошли в Прагу. Кадр, где чёрная кожаная перчатка тяжело ложится на плечо музыканта, обрёл в тот день совершенно конкретный, леденящий душу смысл.
Приёмка не состоялась. Вернувшись на студию, авторы увидели, как их работу вынимают из железной коробки и, «как кочан капусты», разрубают на части студийным топором.
Режиссёр вскоре получил повестку и отправился на два года служить на Балтийский флот. Сегодня оригинальная плёнка с «Гармоникой» существует всего в нескольких экземплярах: один в Музее кино, другой во ВГИКе, третий в Госфильмофонде.
Скорая помощь и неверный маршрут
Если «Стеклянная гармоника» была притчей о свободе и власти, то мультфильм «Скорая помощь» (1949) режиссёра Ламиса Бредиса родился из самой что ни на есть политической конкретики.
Обнищавшие зайцы слушают посулы могущественного мистера Удава, который обещает каждому по семь новых шкурок. Прямая отсылка к плану Маршалла, предложенному госсекретарём США для послевоенной Европы. Однако вместо обещанного богатства алчные волки сдирают с доверчивых зверьков последнее.
Казалось бы, идеологически выдержанная сатира на американский империализм. Но что-то пошло не так. Приказ министра кинематографии СССР Ивана Большакова от 28 марта 1949 года грянул как гром: мультфильм объявили «порочным по идейно-художественному содержанию» и запретили к выпуску на экран.
Режиссёра навсегда отстранили от постановок, а сценарист Александр Медведкин угодил в опалу. Внятных объяснений не последовало и десятилетия спустя.
Георгий Бородин, историк анимации, предполагает, что инициатива запрета исходила не от самого министра, а от «более высоких инстанций». Возможно, кто-то наверху увидел в сатире намёки, не предназначенные для посторонних глаз.
Ограбление с изъятием
В 1978 году режиссёр Ефим Гамбург создал остроумный альманах «Ограбление по…». Четыре новеллы о банковских ограблениях с характерными национальными особенностями США, Франции, Италии и СССР.
Персонажей срисовали с культовых звёзд: Кирка Дугласа, Марлона Брандо, Жана Габена, Брижит Бардо, Алена Делона, Софи Лорен. А в советской новелле нарисовали Савелия Крамарова, актёра, который к тому времени успел эмигрировать и лишиться гражданства. Этого хватило: запахло крамолой.
Сценарист Михаил Липскеров вспоминал, что последнюю часть, «Ограбление по-русски», редакторы окрестили «очернительством и оплевательством». Мол, в нашем социалистическом государстве ничего подобного случиться не может. Полностью, всеми четырьмя новеллами, зрители увидели мультфильм лишь десятилетие спустя, в 1988 году.
Лямзи-тыри-бонди и опасные фантазии
В 1976 году режиссёр Марианна Новогрудская экранизировала сценарий Людмилы Петрушевской. Мальчика похищает из песочницы волшебник по имени Лямзи-Тыри-Бонди.
У волшебника нет ни дома, ни друзей, и обычный ребёнок приглашает его жить к себе, с ясной, детской убеждённостью, что некрасивых мальчиков не бывает, есть нестриженые.
Казалось бы, добрая история о дружбе. Но цензоры увидели за ней то, о чём в стране говорить было не принято. Лямзи-Тыри-Бонди никем не опекаем. Он беспризорник, а таких детей в Советском Союзе официально не существовало. Картину запретили к показу.
Паучок-дирижёр и кривое зеркало
Мультфильм-мюзикл «Паучок Ананси и волшебная палочка» (1973) создавали с размахом: сценарий написал сам Василий Ливанов, музыка звучала живая, новаторская для своего времени. Звери борются с тираном-тигром Усатым-Полосатым, и всё построено по законам сказки.
Но кто-то из проверяющих решил, что паучок-дирижёр оркестра, не кто иной, как сатирическая карикатура на Сергея Лапина, председателя Госкомитета по радио и телевещанию. Как именно родилась эта параллель, до сих пор неизвестно, но судьба мультфильма была решена в одночасье.
Кот Леопольд и гнев
Даже те мультфильмы, которые находили дорогу к зрителю, порой проходили через горнило комиссий. Первая серия «Приключений кота Леопольда» («Месть кота Леопольда») была создана в 1975 году. Доведённый до отчаяния мышами-хулиганами, добрый кот выпивал чудодейственное средство «Озверин» и устраивал обидчикам суровый урок.
Члены худсовета сочли эту сцену чрезмерно жестокой и одновременно недостаточно решительной. В их представлении разгневанный кот должен был довести дело до конца, истребить мышей, а не останавливаться на полпути.
Режиссёр Анатолий Резников снял вторую серию, приняв замечания во внимание, но первую часть зрители увидели лишь в 1981 году, шесть лет спустя.
Железная логика
Что двигало этими людьми? Объяснение проще, чем кажется. В стране, где на бумаге всё было правильно и гармонично, искусство должно было отражать не жизнь, а схему. Любое иносказание, любая притча немедленно просвечивались рентгеновским лучом идеологического контроля и почти всегда находили то, что искали: намёк, аллюзию, тень.
Тени эти обитали повсюду. В мрачной эстетике Босха и Брейгеля. В улыбке человека в котелке. В нестриженом беспризорнике. В самой идее, что музыка может пробудить личность, а пробуждённая личность, свергнуть власть.
«Стеклянную гармонику» зрители впервые увидели лишь в годы перестройки. То, что когда-то казалось опасным, вдруг открылось как шедевр, мрачный, тревожный, пророческий.
Должен ли художник оглядываться на то, как его творение могут истолковать власть имущие, или его дело говорить правду, какой бы горькой она ни была? Пишите в комментариях, давайте обсудим!
Сейчас читают: «Ехали на недели, оказалось — насовсем»: что стало с 150 000 русских в Константинополе