Сергей Викторович Подшивалов, начальник городского департамента благоустройства, ехал по центральной улице на своём чёрном внедорожнике с тонированными стёклами. Утро выдалось напряжённым — совещание у губернатора, три звонка от мэра, плюс жена требовала срочно решить вопрос с асфальтом у их загородного дома.
— Да понимаю я, Леночка, понимаю, — бубнил он в телефон, зажатый между ухом и плечом. — К выходным сделаем, куда они денутся...
В этот момент на пешеходном переходе появились двое: мужик в спортивном костюме и парень с рюкзаком. Сергей Викторович, не успев затормозить (а если честно, даже не особо пытаясь), врезался в них со всей мощью трёхсотсильного двигателя.
Мужик в спортивном костюме по законам физики, которые даже чиновничьи связи не отменяют, влетел головой в лобовое стекло, проломив его с характерным звоном. Второй, более лёгкий, описал красивую параболу и приземлился в кустах сирени у банка.
— Чёрт! — выругался Сергей Викторович, выскакивая из машины. — Леночка, перезвоню!
Вокруг уже начала собираться толпа. Кто-то кричал вызвать скорую, кто-то снимал на телефон. Подшивалов огляделся, достал телефон и набрал знакомый номер.
— Валерий Петрович? Это Подшивалов. Тут у меня... эээ... небольшая ситуация возникла. Можем встретиться? Да, срочно.
Через два часа Сергей Викторович сидел в кабинете судьи Валерия Петровича Крючкова. Они были знакомы лет двадцать — вместе в сауну ходили, на рыбалку ездили, дети в одной школе учились.
— Слушай, Валерий, — Подшивалов нервно теребил галстук, — какие теперь последствия будут? Ну, для меня?
Крючков задумчиво постучал пальцами по столу, взял папку с материалами дела, полистал.
— Знаешь, Серёга, — протянул он, — дело, конечно, неприятное. Но решаемое.
— Ну? — Подшивалов подался вперёд.
— Смотри, что получается, — судья раздвинул перед ним фотографии с места происшествия. — Вот этот, который головой лобовое стекло пробил...
— Ну?
— Тут явное нападение на транспортное средство. Плюс умысел на завладение чужим имуществом. То есть разбой, статья сто шестьдесят вторая. Лет пять потянет.
Подшивалов вытаращил глаза:
— Как это — нападение?!
— А как ещё назвать? — Крючков пожал плечами. — Человек своей головой разрушил твоё имущество. Стекло триплексное, импортное, тысяч сорок стоит. Явно хотел напугать водителя и завладеть автомобилем.
— Валер, ты это... того... — Подшивалов покрутил пальцем у виска.
— Я? — невинно улыбнулся судья. — Всё по закону. Вот экспертиза: повреждения на лобовом стекле соответствуют удару твёрдым предметом. А что твёрдый предмет — это голова потерпевшего, так это уже его проблемы. Мог бы подушку подложить.
— А второй? — осторожно спросил Подшивалов.
— А вот со вторым вообще красота! — оживился Крючков. — Он же с места происшествия скрылся! Свидетели показывают: после контакта с автомобилем товарищ перелетел через дорогу и спрятался в кустах. То есть уклонился от дачи показаний, создал препятствия для следствия. Плюс ещё можно статью за незаконное проникновение на территорию банка добавить — он же через забор перемахнул технически.
— Валерий Петрович, — Подшивалов почувствовал, что реальность где-то в параллельной вселенной устраивает вечеринку без него, — ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно, — судья откинулся на спинку кресла. — Это вообще классический случай. У нас в практике недавно похожее было: гражданин Сомов переходил дорогу, его сбила машина, он упал, разбил асфальт головой — ему три года дали за порчу муниципального имущества.
— Не может быть!
— Серёжа, ты же сам департамент благоустройства возглавляешь, — укоризненно покачал головой Крючков. — Тебе ли не знать, сколько стоит ремонт дорожного покрытия? А тут гражданин взял и повредил. Да ещё в центре города!
Подшивалов тяжело вздохнул и потёр виски.
— То есть если я правильно понимаю...
— Понимаешь абсолютно правильно, — судья собрал бумаги в папку. — Первому, который на капот нападал, лет пять за разбой. Второму, который скрывался, можно и все восемь накинуть — тут и оставление места происшествия, и уклонение от дачи показаний, и незаконное проникновение. Плюс при желании можно добавить организацию незаконной свалки — парень же рюкзак в кустах бросил.
— А я?
— А ты, Серёжа, — Крючков по-отечески похлопал его по плечу, — ты вообще молодец. Активный гражданин, помог задержать двух правонарушителей. Представление к награде напишем. У нас как раз День работника автомобильного транспорта скоро, можно к празднику приурочить.
Подшивалов сидел молча, переваривая услышанное. Где-то в глубине души теплилась надежда, что он сейчас проснётся, и всё это окажется дурным сном после вчерашнего корпоратива.
— Ты только машину в сервис быстрее отгони, — посоветовал Крючков. — Чтоб стекло поменяли, следы нападения устранили. А я пока материалы оформлю.
— Валерий...
— Что?
— А совесть?
Судья задумался, потом улыбнулся:
— Серёж, у меня ипотека, двое детей в университете и тёща с диабетом. Совесть — это когда квартира выплачена и пенсия приличная. А пока — закон есть закон.
Подшивалов встал, направился к двери, но на пороге обернулся:
— Слушай, а если б я простой таксист был?
Крючков на секунду замялся, потом пожал плечами:
— Тогда бы тебе лет десять дали. За превышение скорости, нарушение ПДД и причинение тяжкого вреда здоровью. Но ты же не таксист, правда?
— Правда, — вздохнул Сергей Викторович и вышел.
А судья Крючков остался сидеть за столом, разглядывая фотографии. Потом достал из ящика бутылку коньяка, налил себе рюмку и поднял её, глядя в окно.
— За справедливость, — пробормотал он и залпом выпил.