ГЛАВА 25
КУПОЛ
Максимыч долго молчал, потягивая чай. Потом заговорил, не глядя в глаза, сжимая и разжимая свои узловатые пальцы, покрытые шрамами, с тёмными ободками под ногтями.
Я рассказываю от его лица:
«По распределению я попал не сюда, а в Златоуст. Обещали дать жильё, но не дали, и меня отпустили на вольные хлеба. Мне было всего 24. После школы я мечтал поступить в геологический. Отца не было, он ушёл, когда мне было пять лет. Мать тянула меня как могла. На геологию без конкурса было легко поступить, вот я и пошёл. Закончил и… он усмехнулся. Мне понравилось. Самое главное, нас кормили, и обували.
Идти особо некуда было. Нужна была не просто работа, а хотя бы угол. Для геолога главное — дом, где можно прийти в себя после девяти месяцев в наморднике, некупаный, насквозь пропахший тушёнкой и килькой. Отмыться, побриться нормально, а не вместе с комарами и кровью от их укусов, поесть нормальной еды, выпить чего-нибудь. И самое главное — отоспаться в мягкой постели, а не в вонючем спальнике. Выйти в костюме, в ресторанчик— это тоже надо.
Ну вот, обещали здесь жильё дать, и дали. Комнату, правда, но своё. Здесь ещё никто про камни не знал, это потом, совершенно случайно, меня там не было. Юра, Катя и Володя заметили лиственницу, а под ней лисья нора и глина голубого цвета. Наталья сделала прогнозную карту. Так всё и началось.
Фамилий геологов он не назвал.
Он умолк. Потом продолжил, всё так же не глядя в глаза:
— А нас загнали вообще километров на 120 северо-западнее. Там с воздуха лётчики видели мелкие заросли на выходе породы чёрного цвета, с блеском, много, большая площадь. Сесть там негде, одни скалы, плато, а в нём ущелье. Плато кончается, ущелье становится шире, и вот на выходе на склоне эта черная, с блестками порода. Короче говоря, как всегда, мы пошли пешком и потащили всё на себе. По договорённости нам по маршруту скидывали грузы: еду, одежду, топливо.
Часть нашли, а часть — чёрт его знает куда делась.
Говорил он трудно, не торопясь. Видимо, нелегко давалось ему раскрыть свои тайны спустя 50 лет. Задача была поставлена: оценить этот выход породы и всё вокруг в радиусе 25 километров. 25 километров по этим местам — почти два дня пути, в одну сторону. То есть гуляй, не хочу. Первым делом пошли брать анализы на этом чёрном поле. Оказалось, это ильменит, титановая руда. Титан с железом, окись. Площадь большая — полтора километра на километр. Сообщили на базу. Похвалили и сказали: раз уж там, побегайте по округе.
Ну это мы ожидали, гонять экспедицию на одно месторождение дорого.
Максимыч сделал глоток чаю, помолчал, потом продолжил:
— Короче говоря, разбились мы по трое. Разметили на карте участки, взяли пробники и стали по очереди выходить, чтобы трое всегда были в лагере. Мы с Генкой и Сергеем пошли на север. Ну как пошли, считай, мелким зигзагом туда, потом обратно, рядом, опять зигзагом ,чтобы больше покрыть поверхность. Ничего путного не нашли, обратно шли по траппам, из которых формируются курумы. Траппы — это кристаллическая порода пермского периода, выдавленная около 225–250 миллионов лет назад. Курумы — это осыпи из траппов. Идёшь как по горке с гравием, всё сыплется. Ничего не растёт. Пустыня каменистая, в общем. Даже палатку поставить некуда.
Это сейчас со спутника всё видно, а тогда ходили своими ножками, разгоняя комаров.
Славка не удержался:
— А платили хорошо?
Максимыч снова помолчал, потом сказал:
— Да как сказать, зарплата обыкновенная, но одежда и кормежка государственная. За девять месяцев приходишь, а тут всё сразу платят, за девять месяцев. Вроде и много.
Потом продолжил:
— Короче, в неделю уложились. Пошла другая тройка. Нас было всего девять человек, потому ходили по трое. То есть у нас была неделя отдыха. Отмылись, переоделись, постирались. Генка и Сергей, им по сорок где-то, никуда больше от лагеря отходить не хотят. В ручье мелочь стали ловить, от скуки.
А мне двадцать пять, не хотел лежать. Они говорят: «А ты к плато сходи, фоток наделай, на память». Я геологический кончил, а геолог на карты смотрит. Посмотрел.До начала плато около пяти километров, ерунда, а потом посмотрю, на месте. Взял штатив, фотоаппарат, у нас был очень хороший, американский. Ну и пошёл. Погода солнечная, тепло, плато от ветра защищает, хорошо. Карту этого участка взял с собой, чтобы отметить что-нибудь, если что. Через час там был. Плато поднималось полого, не хотелось через ручей прыгать, но пришлось. На левом берегу подъём ровный, а с правой стороны много останцев, лезть через них не хотелось.
Тут Максимыч стал искать сигареты. Закурил, я встал и приоткрыл форточку. Сделав несколько затяжек, Максимыч продолжил:
— Я на всю жизнь этот выбор запомнил. Вот же нечистая меня туда понесла.
Короче, пару часов я карабкался вверх. Хотел фото на фоне плато и ущелья посередине сделать, здорово же. Прошёл не очень много, там этот выход — купол породы из трещины вышел и застыл. Бывает такое при разломах. Это ущелье тоже разлом. Дошёл до этого купола, он мне не нужен был, стал место искать, чтобы всё захватить и в ущелье не слететь. Поставил штатив, стал ровнять. Он концом звякнул по чему-то. Смотрю — площадка какая-то, ниже уровнем, и травы нет. Решил рядом поставить, где поровнее будет. Сначала я на эту ямку вообще внимания не обратил. Ну ямка и ямка, здесь их до Полярного круга. Поставил штатив, закрепил фотоаппарат. Решил границу начертить. Надо же отойти от фотоаппарата, когда задержку включу, и быстро. Чтобы потом не искать, просто по траве решил линию провести. А тут ещё одна ямка. Потом взгляд зацепился за ещё одну, и ещё. Они были расположены по кругу, диаметром метров в пятнадцать, может, больше. Зачесал я тогда затылок. До ближайшего жилья километров сто пятьдесят, тайгой. Мы по дороге ни одного признака человека не видели. И что здесь человеку делать, в такой глуши? Достал нож, стал потихоньку грунт снимать. Лезвие чиркнуло по металлу. Смел остатки грунта ладонью.
Тут Максимыч затянулся, потом поискал, куда выкинуть окурок. Сашка подсунул ему блюдечко. Максимыч продолжил:
— Пыль смел и так перепугался. Не потому что там что-то страшное было. Там была очень большая втулка с пазами разных размеров. И это было не железо, не алюминий, похоже на титан. Ковырнул остальные — то же самое. И так страшно стало. Откуда здесь, в центре Сибири, на этом богом забытом плато, втулки из титана? Им много лет. Я знал, что это, нас нацеливали на поиски титана, но здесь, откуда? Так стало страшно, что сел на траву. Ноги отказали, весь потек от слабости.
Мыслей никаких не было, не буду врать. Сидел как дурак. Одна мысль: что делать? Можно рассказать начальнику экспедиции. Я его не очень знал, мужик жёсткий. А что ему расскажу? А если это военные? Могут и по башке настучать, и подстрелить. Может, наш начальник как раз из них? Мысли скакали в разные стороны, и ничего путного не приходило в голову.
Я сначала испугался. Решил никому ничего не говорить, пока. По часам мне пора было идти в лагерь. Сюда точно никто не полезет, здесь миллионы лет никого не было. Тут просто нечего делать. Осмотрелся. Плато как плато, мало воды, жёсткая низкая травка. Комаров нет, им здесь просто некого кусать. Решил доделать фото до конца. Ещё раз отметил линию, навёл фотоаппарат, включил задержку и встал возле линии. Повторил три раза, на всякий случай.
Пора идти, чтобы ничего не подумали. Было страшно, но решил посмотреть вниз. Эта цепочка непредвиденных событий убила страх. Решил просто посмотреть вниз с края плато. Зачем? До сих пор этого не знаю. Подполз к краю, осторожно посмотрел вниз. Ущелье было около семидесяти пяти — ста метров глубиной. Неровное дно, останцы, сверху трудно определить высоту. На купол я не смотрел. Шмат лавы, что там может быть.
А вот перед куполом, между куполом и стеной плато, была осыпь. Осыпь бурая, как и стены плато.Это понятно, плато осыпается миллионы лет, ручей прибивает породу к куполу с этой стороны. Стоп, а почему внизу, где ручей омывает эту насыпь, грунт ярко-жёлтый? Этого просто не может быть! Нет ярко-жёлтого цвета у стен плато. Окинул откосы плато — нет, просто бурый камень. А жёлтый — это может быть только глина, и только в этом месте.
Сел возле штатива. Ничего не понятно. Откуда эта глина здесь?
Ведь мне было двадцать пять, — Максимыч покачал головой.
В общем, решил рискнуть. Спуститься туда, взять пробу жёлтой глины и стать героем. Вдруг это суперпорода. И я её нашёл, я! И может, это место назовут моим именем. Но для этого нужно было молчать. У нас было альпинистское оборудование. Возьму завтра, потихоньку сделаю спуск, а потом, послезавтра, спущусь и возьму пробу. Всё супер будет, если получится. От этой мысли у меня начался мандраж. Альпинистская подготовка была. Даже экзамен сдавал. А на практике, в Крыму, нас инструктор гонял по скале, как обезьян.
- свалится товарищ, и у вас будет возможность его вытащить. Или он вас вытащит. Вот так, жизнеутверждающе, поучал нас тот инструктор.
А тут, сейчас, у меня шанс, может быть единственный в жизни.
"Я открыл месторождение, я, один!»
Максимыч оглядел нас:
— Времена такие были.