И, в общем, все было как всегда: дом — работа — дом — работа… и выходные. Выходные они старались проводить вместе. Ну, если быть до конца честным, Вика на этом настаивала. «Проводить вместе» означало, в основном, поход в супермаркет, в торговый центр и небольшую прогулку. Потом — сериал перед телевизором. И снова — по кругу: дом, работа, дом, работа… Отпуск тоже вместе. В Турции или Тае. Отель «все включено», работа в IT позволяла такую роскошь. И снова, и снова, день за днем, год за годом. Никаких проблем, все известно заранее.
Но потом круг разорвался. Вика ушла: такая жизнь ей наскучила. Вроде бы она нашла себе другого и уже с ним начала нарезать круги. Кирилл остался один, привычный ритм сломался. Впору было впасть в отчаяние.
Но этого вовсе не случилось. Вместо уныния и отчаяния, которых он где-то в неведомой глубине своего сознания ожидал по факту разрушенной судьбы, с утра в голове крутилась одна фраза: «Не упусти момент. Почувствуй вкус жизни!» И желание вкусно отужинать в одном из известных сетевых ресторанов, которое он и реализовал немедленно по окончании рабочего дня. Обычное, вроде бы, желание, такие часто приходят в голову. Но как-то оно сегодня было не к месту: Кирилл отметил это на автомате. И еще обнаружил, что после того, как его отлично налаженная жизнь покатилась в тартарары, он стал больше обращать внимание на мелочи, о которых в обычных случаях и не задумываешься.
Наутро в трамвае его толкнула какая-то старушка, и тут же здоровенный амбал наступил на натертую привычкой к здоровому образу жизни и умным часам, фиксировавшим пройденные шаги в деловой обуви, мозоль. В ту же секунду он подумал о том, что следует купить в аптеке «Твита» замечательную индийскую мазь от мозолей и антимозольный пластырь. Самая обычная мысль, но почему он не возмутился и не обругал неуклюжего здоровяка? Кстати, в той же аптеке есть замечательные капли от стресса… Что это, в конце концов, значит?
На работе он был немного рассеян. И это тут же вызвало недовольство начальства. Его назвали безруким лентяем и даже пригрозили увольнением. Было бы нормально, если бы это сказал кто-то из реальных сеньоров, собаку съевших на написании кода, но Анатолий Петрович( в просторечии Толян, Толстый) был просто каким-то троюродным племянником учредителя, не написавшим за свою жизнь ни единой строчки программы, но зато окончившим престижный факультет чего-то там управления чем-то там, и по этой причине исполнял обязанности начальника отдела. Его бы и начальником сектора сделали, наверное, но уж больно он был… Эта мысль тоже оборвалась на полуслове, а вместо нее он почему-то подумал, что совершенно необходимо выпить чаю с «Гинкго Билобой», повышающей внимание.
Немного покопавшись в себе, что, опять-таки, было очень непривычно и странно, Кирилл обнаружил, что вообще никакую достаточно сложную мысль внутреннего монолога он закончить не может: постоянно хотелось что-то купить, съесть, выпить или, наконец, посмотреть вечером. Это начинало раздражать и напоминало симптомы какого-то психического заболевания. Симптомы которого следовало немедленно найти, воспользовавшись поиском лучшей в мире поисковой системой «Янггл». Тьфу ты… Опять… В Янггле он, собственно, и работал, конечно, но еще не хватало мыслить рекламным слоганом.
По случившейся с ним в тот день странной рассеянности Кирилл не сразу обнаружил, что «яннглит» симптомы вовсе не в поисковой строке браузера, а во внутренней системе, предназначенной исключительно для разрабов. Нестрашная ошибка, он просто хотел переключиться на нормальный браузер, но неожиданно его взгляд упал на результаты поиска. На запрос «рекламные слоганы вместо мыслей» робот не ответил отказом, нет, напротив — там была ссылка на вполне конкретный сервер с названием «Профили пользователей». Сервер, судя по всему, был огромен.
И доступа к нему у обычного мидла, конечно, не было.
По счастью, Толстый Толян не так давно просил Кирилла переустановить что-то на его компе. А пароли Толстяк менял не чаще, чем предписывалось правилами корпоративной безопасности.
Профиль Толяна попасть на сервер вполне себе позволял.
Там были тысячи — нет, миллионы папок. И в каждой — несколько десятков вложений. Папки были именованы просто кодами, но, сделав запрос к СУБД, Кирилл обнаружил, конечно же, таблицу, в которой каждому из этих кодов было присвоено вполне конкретное имя. Человеческое имя. Еще один запрос — и вот он, Кирилл Семенович Валеев, одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года рождения.
Он открыл папку. Там были файлы, очевидно версии одного, самого первого. И он нашел самый первый. И нажал на него. На экране появился запрос системы: восстановить первоначальное значение? Он подтвердил. Вы уверены? Еще раз — да.
И… ничего не произошло.
В проходе между рядами послышались грузные шаги. Кирилл закрыл незаконно открытые экраны и открыл окна со строчками кода, решив разобраться со своей находкой в другой раз.
В остальном этот рабочий день прошел вполне обычно, за исключением того, разве что он ни разу больше не подумал о том, что должен что-то купить или где-то поужинать, кроме собственной кухни.
По дороге домой он тоже не почувствовал ничего. Совсем ничего — ни желаний, ни мыслей. Как будто кто-то отключил вай-фай или выдернул сетевой кабель. Пустота. Странное и неприятное чувство, словно какой-то мерзкий привкус во рту. Чтобы отвлечься, он достал смартфон. У первой заметки в ленте был заголовок, выделенный крупным шрифтом: «А ты позвонил маме?» — и созданная, очевидно, искусственным интеллектом картинка: мальчик на качелях с лицом, удивительно похожим на него, Кирилла. Мальчик качался на качелях, железных и облезлых, совсем как в детстве (он, кажется, даже услышал протяжный скрип), а позади него виднелся неясный силуэт мамы.
И Кирилл позвонил маме. И даже пообещал, что обязательно заглянет к ней на выходных: собственно, других планов у него теперь не было.
Дома он открыл ноутбук, чтобы скачать какой-нибудь фильм на вечер, и браузер неожиданно вместо новых боевиков предложил ему «Один дома» и «Джуманджи». И даже «Утиные истории» — он так любил их в детстве.
Он включил телевизор, там показывали какой-то сериал из жизни студентов, и Кирилл неожиданно понял, что мелькавшая в кадре студенческая общага снималась в его родном общежитии, в котором он провел шесть самых счастливых, как теперь ему казалось, лет. Друзья, волнения перед экзаменом, первая настоящая любовь к девушке, так похожей на вот эту вот актрису…
И тут словно что-то сломалось. В пустоту, которая отчего-то образовалась в нем после сегодняшнего эксперимента со странным файлом на сервере, вдруг ворвался сметающий все на своем пути поток, поток из чувств: раздражение, нежность, стыд, злость, азарт, гнев, разочарование. Все то, что так не пристало хорошему потребителю. Это было больно. И это было его.
Барахтаясь в этом мутном потоке, Кирилл, как за спасительную соломинку, ухватился за простую мысль: тот файл, что он попытался открыть сегодня, и был он, настоящий.
Тогда сложилось и остальное.
«Профили пользователей» были не архивом рекламы. Реклама была только интерфейсом, минута за минутой, день за днем и год за годом, менявшим самую суть «пользователя», то что было и самим. Ведь люди как губки, впивают все, что видят. На самом деле система вела человека как версию программы: отмечала реакции, гасила опасные ветки, подменяла одни ассоциации другими, обрубала всякую мысль, которая могла привести к бунту, увольнению, разрыву, внезапному поступку, — и на ее месте вставляла простейшее действие: купи, съешь, посмотри, успокойся. Личность не уничтожалась; ее сохраняли на сервере, как исходник. А в повседневную жизнь выгружали отредактированную сборку — более гладкую, более предсказуемую, более удобную для продажи чего угодно.
Он вспомнил вопрос системы: «Восстановить первоначальное значение?» И холодок прошел по спине. Значит, у каждого там лежал первый файл. Настоящий. Тот, кем человек был до бесконечной корректировки.
Телефон снова вспыхнул. На этот раз на картинке был точно он сам, лет десяти, с ободранными коленками, смотрит исподлобья прямо в камеру мира, будто спрашивает: ну что, узнал меня?
Кирилл сел на кухне в темноте, не включая свет. Впервые за много лет он не чувствовал ни желания срочно что-нибудь заказать, ни необходимости отвлечься. Он чувствовал себя очень растерянным.
И очень спокойным.